Глава 8

Идиотизм. Но пока Рейн был рядом, мне было спокойней. Близость мужчины отвлекала от мыслей о случившемся ночью и страха неизвестности. Когда двери за ним закрылись, меня придавило… Умение обращаться и ничего не помнить пугало до чертиков. Все казалось сном. Я распласталась по полу в ванной и уставилась в потолок.

Что мне делать? Куда с этим бежать? А зачем мне вообще эти блага по контракту, если я становлюсь неуправляемым монстром? Теперь реальность с Рейном казалась неплохой точкой возврата — черт бы с ним, только бы вылечиться. Он сказал, что я не одна такая… А как же другие?

Как Рейн вообще собирается со мной сегодня спать? Я же бросилась на него ночью… Как он дальше с этим собирается справляться?

И снова накрыло волной страха. А если меня просто порешат? Рейн добьется своего, и я стану не нужна?

Успокоиться не выходило. Я попыталась встать, но перед глазами вдруг все крутанулось. Тело дрожало все сильней, пока я не сообразила, что у меня температура.

— Вот черт, — потрогала лоб — ладонь показалась ледяной, а тело горячим.

Что делать — понятия не имела. Это Рейн звонил спокойно даже по вопросу свежесваренного кофе, а на мой стук никто не среагировал. Цепляясь за стенку, я доползла до кровати и скрутилась в клубок. Только вместо кровати подо мной вдруг будто яма разверзлась. Сердце совершило кульбит и забилось как в последний раз, а я подумала, что это, наверное, конец… И совсем уж глупо было кричать имя того, кого точно звать не стоило. Но я вдруг осознала, что он — единственный, кому я тут доверяла…

— Рейн! — сорвалось с губ.

И я рухнула на пол, так и не добежав до дверей…

***

Конвой только вышел из лифта, когда вдруг у одного зазвонил мобильный. Меня пропустили вперед к дверям камеры, но неожиданно окликнули:

— Капитан Брайт, сэр…

Я с удивлением взял мобильный из рук охранника и оглядел остальных. Взгляд сам зацепился за того, кто меня выводил на встречу с Эммой. Он стоял слишком близко, рука — на корпусе оружия.

— Брайт, — тихо сообщил Харт в трубке. — Один из тех, кто сейчас с тобой, поступил на замену заболевшему лейтенанту на следующий день, как ты сдался. Вместе с Энди… Но данные об этом попытались затереть.

Я отвел взгляд в двери, чтобы ничем себя не выдать:

— Я понял.

— Лечу к тебе. Группа захвата двигается в вашем направлении.

В голове взвыли все сирены разом. За дверьми была Энди, и мне нужно было ее защитить. Но и упустить этого ублюдка было нельзя. В том, что это он, я уже не сомневался — слишком отчетливо стукнулся пистолет о крепление, когда он его осторожно потянул в ладонь.

— Не подпускать к заключенному! — гаркнул за моей спиной кто-то, кому, видать, Харт выдал дополнительные указания, а я кинулся к дверям. Только ублюдок дернул их передо мной так резко, что я едва не впечатался физиономией в железное полотно. И уже было собрался дать ему этой дверью в лоб, как сбоку послышался громкий рык.

Сказать, что не ожидал такого поворота — ничего не сказать. Я только успел голову повернуть, как на меня кинулась разъяренная черная пантера. Как же не вовремя! Энди, рыча, вцепилась мне в предплечье, и вместе мы вывалились бы под перекрестный огонь, если бы я не раскорячился в дверях и не схватил зверя за шкирку. Она не щадила — вгрызлась в кожу так остервенело, что я мысленно уже попрощался с рукой, но каким-то невероятным усилием втащил ее внутрь.

В коридоре не стихала стрельба, и не было уверенности, на чьей стороне перевес и сколько еще охранников было завербовано, чтобы меня уложить. И самое время было бы вмешаться…

…а я же мог дотянуться до оружия под кроватью в чемодане. Мог застрелить обезумевшую Энди… Мог сыграть решающую роль в деле, которое завело меня сюда и толкнуло на немыслимые сделки с совестью — одной больше, одной меньше, что уж? Но я только сжал сильней свою дикую кошку и зашептал ей на ухо какие-то глупости о том, что все будет хорошо. Энди рычала, не разжимая зубов, но, к счастью, не предпринимала новых попыток добраться до горла. Ее сердце билось загнанно мне в грудную клетку, а я только сжимал ее крепче на каждый выстрел в коридоре.

— Брайт! — послышался знакомый голос, когда стрельбы и крики стихли. — Где он?!

— Не входи! — крикнул Харту как раз, когда он уже показался на пороге. — Транквилизатор!

— Вот черт, — быстро оценил он ситуацию.

— Не трогать Энди! — пропыхтел я, зная, что приоритеты надо бы подкорректировать. — Не стрелять в нее!

— Держись, — приказал он и кинулся за помощью, громко раздавая приказы.

— Потерпи, девочка, — осторожно погладил ее большим пальцем. — Сейчас тебе помогут.

Только Энди вдруг закрыла глаза и завалилась на бок, выпуская меня. Когда Харт прибежал с медперсоналом, у меня на руках уже лежала бессознательная девчонка.

— Сердце бьется с перебоями, пульс шкалит! — закричал я, вскидывая ее к груди.

Прокушенная рука почти не слушалась, но я заставлял ее работать.

— Срочно в медотсек! — приказал врач, и вместе мы кинулись к лифтам.

Я отчаянно прижимал к себе бледную Энди, забыв обо всем — поймал Харт этого убийцу или нет, чей труп на полу в коридоре, каковы потери при перестрелке, скольким моя идея стоила жизни… Все стало неважным. А вот скорость еле ползущего лифта — да! Врач щупал пульс на шее Энди, пока мы ехали наверх, а мой зверь метался внутри от отчаяния. Девчонка будто что-то сделала с ним и со мной — когда бы я умел так остро чувствовать? Сколько лет мне понадобилось, чтобы научиться привязываться? Или на этом все и кончится, и она — просто невинная жертва, которую швырнули на алтарь моего личного возмездия, и все, что мне останется — стеречь пепел от горного ветра… чтобы не забыть…

— Кладите сюда! — Приказ доктора вывел из какого-то отчаянного транса. — Реанимацию!

Я уложил Энди на кушетку, и меня тут же оттеснила бригада врачей.

А дальше все потонуло в каком-то тумане. Кажется, меня пытались увести, но я не двигался с места, пялясь на то, как Энди дергается под ударами дефибриллятора. Эти секунды казались бесконечными, пока плотную пелену моей Вселенной не разорвало ярким лучом…

— Есть пульс!

Это же подтвердили и подключенные приборы, и я, наконец, снова мог слышать:

— Рейн. — Меня кто-то взял под руку, и я нашел в себе силы отвернуться от Энди, встречаясь взглядом с Хартом. — Рейн, надо руку обработать.

Я опустил взгляд на прокушенное предплечье — дело дрянь. Под пальцами на полу уже натекла лужа крови, а рука окончательно повисла плетью.

— Что с ней? — повысил я голос доктору, хлопотавшему с Энди. — С ней все будет нормально?

— Пока стабильно, — недовольно оглянулся тот. — Идите на обработку! Весь пол залили кровью…

— Рейн, я подключу спеца по таким, как она, — сообщил Харт, когда я опустился в кресло в процедурном кабинете. А я только сейчас подумал, что раз Харт тут со мной, то нигде больше не нужен.

— Что там?.. — кивнул я на двери.

— Взяли главного, но пока он в соседней реанимации, — тяжело вздохнул он.

— Сколько их было? — цедил, терпя боль.

— Придется шить, — вставил доктор, бросая очередной окровавленный тампон в урну.

— Двое, — невозмутимо откликнулся Харт. — Второго застрелили.

Теперь понятно, почему он тут. А еще понятно, что я все провалил. Если этот не выживет — все было напрасно.

— Твои…

— Без потерь, — понял он меня правильно.

Хоть что-то хорошее.

— Надо проверить всех врачей, — размышлял вслух, откровенно не думая.

— Уже, — беспощадно кивнул Харт, а я поймал короткий напряженный взгляд своего доктора. — Простите, работа…

— Да понятно, — покачал док головой и мстительно указал Харту на двери. — Выходите отсюда. У меня тоже работа… — Рон отлепился от угла и покорно покинул перевязочную. — Я дам вам обезболивающие. Сейчас еще ранение перевяжем…

— Давайте позже, мне нужно к девушке.

— Вы ей не поможете. А вот нам не надо добавлять работы и отнимать время у нее, — сурово зыркнул на меня врач. — Давайте руку.

Пришлось повиноваться, хотя всеми органами чувств был в соседней комнате.

Сердце Энди билось ровно, будто и не было ничего, и это вселяло надежду. Но стоило подумать, что с ней снова что-то случится, и я тонул в отчаянии. Удивительно и дерьмово, но страх за дочь отступил на фоне происходящего за стеной. Я ведь выбрал сейчас не ее… Я выбрал Энди и себя.

— Мой знакомый доктор вылетел на вертолете сюда, будет через двадцать минут, — бесцеремонно ворвался в процедурную Харт, когда меня заканчивали бинтовать.

Я только слабо кивнул — пусть делает, что считает нужным.

— Я только хочу быть с ней.

— Я снимаю с тебя конвой — ты больше не пленник тут, — кивнул Харт.

— Может, Энди надо в Клоувенс? — с сомнением глянул на него.

— Здесь лучшее оборудование — это клиника специального назначения, — напряженно отозвался Харт.

А я почувствовал себя уязвимым и… благодарным ему за понимание.

— Хорошо… Спасибо, Рон.

Он кивнул… и поймал меня под руку, когда я пошатнулся, резко поднявшись.

— Потеря крови, нервы… — прокомментировал доктор. — Осторожней будьте.

Я кое-как дополз до палаты Энди и опустился перед ней на стул. Она лежала бледная, хрупкая, как подснежник, и только волосы чернели вокруг лица. Приборы отмеряли ровные удары сердца, грудь еле заметно приподнималась на вдохе… И не было ничего вокруг. Я так хотел коснуться, прижать к себе, и понимал, что сломаю, сделаю только хуже…

…Не знаю, сколько просидел так. Меня не трогали. Влили какой-то энергетический коктейль, сделали капельницу…

— Привет…

Как незнакомец оказался рядом, я даже не заметил.

— Я доктор Карлайл. — Не протянул руки. Перевел взгляд на Энди. — Расскажете все подробней?

— Брайт, — приблизился с другого бока Харт. — Он свой. Только он может помочь Энди. Сотрудничай.

Я кивнул, глядя, как доктор усаживается рядом, не спуская взгляда с медицинской карты.

— Расскажите про первый оборот, — попросил он. — И какие отношения у вас были до него.

Я рассказал все. Как планировал использовать, как она сопротивлялась… Со стороны смотреть теперь на все это было странно. А доктор продолжал листать карту, придирчиво щурясь на что-то…

— Я тоже смотрел ее карту, — вдруг что-то дернуло меня признаться. — Энди принимает препараты железа, но в карте у нее не было отклонений в гемоглобине. И врачам она в этом не призналась.

— Может, давно принимает, — даже не глянул он на меня.

— Неделю назад ей прописали. — А вот теперь цепкий взгляд прошелся по моему лицу. Доктор нахмурился, вернулся в карте к первой странице с анализами. — У моей дочери была анемия, — объяснил я. — А так я не особо разбираюсь в этих показателях. Но знаю, что недели недостаточно, чтобы восполнить недостаток.

— Недостаточно, — задумчиво повторил он. — А то, что она пьет, соответственно, у нее где-то в вещах?

— Да, — кивнул я.

Карлайл вытащил мобильный и набрал Харта, и уже через десять минут в нашем распоряжении был пузырек без названия с гладкими красными капсулами.

— Здесь можно провести анализ? — поинтересовался доктор у Харта.

— Само собой, — кивнул тот.

— А Энди… что вы по ней скажете? — потребовал я.

— Сейчас важнее понять, почему у нее случился сердечный приступ, — перевел он на меня взгляд. — Хорошо, что ты вспомнил такие детали. Если причина в таблетках — это одно. Если нет, то будем разбираться дальше.

— Думаешь, ее чем-то кормили? — поднялся я, когда Карлайл вышел в коридор следом за местным врачом.

— На записи Бинан открывает двери камеры, когда ты на него кидаешься. Он, походу, знал, что там тебя ждет. Может, Энди, Бинан и тот, кого пристрелили, не помню, как его… Их могли заслать сюда, чтобы ликвидировать тебя.

— Энди? — туго соображал я.

— Если сейчас окажется, что в таблетках не препарат железа, то да… Ее могли использовать отвлекающим маневром. Она же обернулась днем, не ночью, как в первый раз.

— Черт, — тяжело задышал я.

— Не дергайся. Она жива. Это главное.

— Если этот там сдохнет, все было напрасно, — выдохнул я, протирая лицо здоровой рукой.

Харт набрал было воздуха в грудь, чтобы что-то сказать… но неожиданно промолчал.

— Ладно, — вздохнул. — Мне пора. Звони, если что, и сотрудничай с Джастисом.

— С кем?

— Карлайл, — кивнул Харт на двери под моим вопросительным взглядом.

— Что происходит, Рон? — потребовал я, когда он уже собрался направиться прочь.

— Узнаю — сразу доложу, — отбрил он. — А тебе надо быть здесь. Ты нужен Энди.

И ничего не возразишь. Я сделал выбор. И дал всем о нем знать. И Харт этот выбор одобряет и защищает его. Но только он.

Никогда еще мне не было так страшно.

Я видела, что творю в звере… Чувствовала дикий страх, будто меня замуровали в могиле, и не могла пошевелиться. Я звала Рейна, но зверь не умеет кричать. Мне было так плохо, что я кинулась на него, пытаясь сбросить это оцепенение, достучаться, попросить о помощи… Но все было бесполезно.

— Энди… — Горячая ладонь легла на мое лицо. — Энди, все хорошо…

Я рывком втянула воздух, наполненный знакомым запахом, и задергалась.

— Держите ее! — крикнул кто-то незнакомый. — Давайте транквилизатор! Отойдите от нее, мистер Брайт!

— Не надо транквилизатора. — И еще один. Спокойный, жесткий. — Пустите Брайта к ней, пусть будет рядом.

— Мистер Карлайл, у девушки припадок…

— Нет у нее припадка. Рейн, вернись. Встань рядом, зови…

— Энди…

Его хриплый шепот у самого уха показался глотком свежего воздуха. Грудь наполнилась вдохом, пелена забытья медленно сползала с тела, и я пошевелила пальцами, нахмурилась… и открыла глаз.

Надо мной склонился Рейн. Он беспокойно вглядывался в лицо и гладил привычными шершавыми пальцами скулу.

— Показатели стабилизируются, — доложил кто-то тихо. — Температура спала.

— Что произошло? — вырвалось у меня, но получилось только прохрипеть. Брайт не ответил — только нахмурился сильней. А я опустила взгляд на его перевязанную и примотанную к телу руку. — Я укусила тебя…

В памяти вспышками замелькали картинки, снова стало плохо, вокруг засуетились врачи, но с другой стороны вдруг навис незнакомец.

— Привет, Энди, я Джастис. Попробуешь успокоиться?

— Я не могла выбраться, — мотнула головой, чувствуя, как дрожу сильней.

— С тобой нет ничего страшного — ты просто особенная, слышишь? Ты научишься жить со зверем, но нужно время… Ничего страшного не происходит.

— Я была будто под наркозом, но все-все видела, — шептала я, глядя то на мрачное лицо Рейна, то на незнакомого доктора.

— Ты была под действием таблеток, Энди, — наклонился ниже доктор. — Они едва не остановили твое сердце. Но теперь мы вывели препарат из организма, такого больше не повторится… Слышишь? Надо дать себе отдых.

Рейн нашел мою ладонь и сжал так тепло и заботливо, что сердце снова набрало обороты, а я прикрыла глаза, кивая… Черт-те что творилось в душе, по вискам покатились слезы, и я всхлипнула совсем уж по-детски. Когда вообще вокруг меня собиралось столько народу, желающего спасти? А Рейн? Он взгляда с меня не сводил, рассеянно водя моей сжатой ладонью по своим губам. И я в ответ сжала его руку.

Я умела жить моментом. Плевать, что было вчера и будет завтра — сегодня он не дал мне умереть. Откуда-то я это точно знала. А еще помнила его шепот. Дергаясь в смертельном страхе там, в каком-то параллельном мире, я держалась за его слова. Не помню, что он мне говорил. Помню только, что это стало единственной связью с жизнью, которая бросила меня на произвол.

Врачи суетились вокруг еще с полчаса. Когда, наконец, они остались довольны, мне дали передохнуть. И то, что Рейн не ушел, вдруг наполнило теплом.

— Расскажи, что произошло, — тихо попросила я, глядя на его профиль на фоне темного окна. В палате горел уютный торшер, мерно пикали приборы, и казалось, что все самое плохое позади. — Ты дождался того, чего хотел?

Он кивнул, обернувшись.

— Но тот, кто пытался меня убить, сейчас подключен к приборам жизнеобеспечения… — глухо отозвался Рейн. — И говорить не может.

— Значит, все кончено?

— Не знаю. — Он не подходил. Смотрел на меня не как прежде — с какой-то тоской. И я понимала почему.

— Ты меня не бросил.

Рейн отвернулся обратно к окну, промолчав. Стало горько. Жалел, что не хватило духу жертвовать мной дальше?

— Рука совсем плохо? — злилась я.

— Нормально.

— Почему ты меня не бросил? — надоела мне его отстраненность. — Ты же готов был жертвовать всем…

— Значит, не готов, Энди, — устало отозвался он, снова оборачиваясь.

Наши взгляды встретились и зацепились друг за друга надолго. Я пыталась вспомнить, как ненавидела его еще утром, и легко находила залежи этой ненависти — вот она, рукой подать. Это ведь он меня покалечил…

Но…

— Если бы ты не забрал меня себе, меня бы точно никто не пожалел, — тихо заключила я. — Чего они добивались? Чтобы я кинулась на тебя? Ведь так? Меня же пустили в расход, да?

— Отвлекла внимание, скорее всего, — снова отвернулся он.

— Ты не умеешь быть там, где ты нужен, Рейн, — вырвалось злое.

Для меня, дикарки и недотроги, острое желание чужого присутствия рядом было в новинку. Но мне нравилось, как он держал меня в руках, как закрывал собой, пока я пыталась откусить его руку, и как не отпускал только что. Какого ж черта он теперь стоял так далеко?

— Скорее всего, — не стал спорить он. — Ложись спать.

— А ты…

— А я буду с тобой.

Хотелось сказать, что его место не рядом со мной. Но духа не хватило.

— А если я не хочу? — отвернулась.

— Спать?

— Чтобы ты со мной был.

— Ну тут нет ничего нового, — вздохнул он и направился ко мне. — Больше некому.

— Я и сама неплохо справляюсь. Жила же без тебя как-то. — Голос становился тише по мере его приближения.

— Ну так ты еще не жила, не льсти себе, — подтянул он стул и уселся вплотную, складывая здоровую руку на спинку.

— Бывало и хуже, — заерзала я, пытаясь отодвинуться.

— Неужели?.. — усмехнулся он.

А я озадачено замолчала. Сейчас Рейна было не узнать. Таким уставшим и вымотанным я его еще не видела. Но было что-то новое. Он сдался? Смирился с тем, что проиграл? Даже выглядел моложе — хоть в комнате и было мрачно, я хорошо видела его лицо и глаза. Теперь мне хотелось, чтобы он не был так близко. Сердце начинало стучать сильней, а от того, что приборы сразу жаловались Рейну, оно разгонялось еще больше.

— …Успокойся.

— Что, не укусишь? — усмехнулась.

— Постараюсь, — смутился он. — Тебя нельзя кусать.

— Неужели? — снова злилась я.

— Давай начнем сначала?

— Не начнем.

— Тогда продолжим, что начали.

— А разве все не кончено? Или Виммер считает, что я не отработала те условия, на которые согласилась?

— Пожалуй, все же укушу, — стал жестким его голос. — Ты чуть не умерла. И, кажется, только что была рада, что я забрал тебя себе…

Я прикусила язык и надулась.

— …Есть хочешь? Доктор Карлайл сказал тебя накормить.

— Кто он?

Рейн поднялся:

— Специалист по таким, как ты. Поешь, и можно будет с ним поговорить.

Я напряженно проследила, как он вышел. Внутри все странно вибрировало, но не от страха. Страх рядом с Рейном неожиданно обернулся предвкушением. Только с чего? Он хочет продолжать искупать вину? Так пошел бы он подальше — мне его жалость не нужна.

Об этом я ему и сообщила, когда он вернулся с ужином.

— А что тебе нужно? — невозмутимо вздернул бровь, снова сбивая мне дыхание своим взглядом. И как ни в чем не бывало принялся мостить мне столик поперек колен.

— Я не думала, — моргнула растерянно, вдохнув его запах, когда он, довольный результатом, отвернулся к тележке.

— Ну так самое время.

— Чего ты хочешь?

— Тебя, — обернулся он с подносом. — Хочу быть там, где я нужен.

Я зло рассмеялась, сжимаясь внутри от того, как же хочется принять это его предложение.

— Хочешь, чтобы я била тебя днем и кидалась рвать на части ночью? — усмехнулась. — Не собираюсь быть твоей личной карой — у меня есть другие планы на жизнь, Рейн.

— Ну, днем ты можешь не просто бить, — непробиваемо пожал он плечами, ставя передо мной тарелку с едой. — Хочешь, научу тебя защищаться более эффективно?

— А ночью? — поймала его взгляд, но снова не выдержала.

Рейн, кажется, все обдумал.

— Ночью работы будет больше. Я поговорил с доктором Карлайлом… Да, твоего зверя спровоцировали таблетки, но я ничуть не смягчил эту твою реакцию. Я тебя обидел — зверь пытался дать сдачи.

— Ну так вывод очевиден — нам нужно расстаться, — взялась с энтузиазмом за вилку. — Не рви сердце, Рейн. Ты снова путаешь место…

— Нет, не путаю, — уселся он на свой стул и уставился мне в глаза.

— А дочь? — осторожно спросила.

— Я сделал все, что мог. Колонну преследования мне уже все равно не догнать, и стоит признать — там тоже неплохие профи работают…

— Вот как? — смутилась я. И решила заткнуться. Хочет сидеть тут со мной — пусть сидит. — Скажи только об этом инсайте Виммеру — может, мне какой бонус перепадет за твою внезапную лояльность правительству…

Его губы дрогнули — Рейн улыбнулся. Никогда не видела, чтобы он улыбался так искренне… и каким становился при этом невыносимо притягательным. Это что, чувство вины шевельнулось у меня? С чего вдруг? Чье? Зверя? Я явно ощущала новый голос в сознании, но он не говорил — вмешивался эмоциями, которые только мешали.

— Какие ты хочешь бонусы? — поинтересовался Рейн. — Что бы ты хотела, Энди?

— Чтобы зверь больше не появлялся, — ответила, не задумываясь.

— Я уверен, ты справишься. Ты очень сильная. Просто нужно время.

Хотелось снова съязвить, но что-то остановило. Я выдохлась с ним спорить.