Глава 24

  Алина потеряла сознание в том багажнике. Это было благословлением свыше, потому что мучительные минуты до этого, когда ей казалось, что она похоронена заживо и никогда не сможет выбраться из этого тесного и темного пространства, девушка запомнила на всю жизнь. Когда она пришла в себя, то находилась уже в другом месте. Кругом все еще было темно, но двигаясь наощупь, Алина поняла, что находится в довольно большой и прохладной комнате. Ее тело замерзло в тонком платье, ноги были босые и ледяные от холодного пола, но больше всего ее беспокоила темнота. Она металась наугад в этом помещении, пытаясь найти дверь, но когда, все-таки, наткнулась на ручку, обнаружила, что та заперта. Алина не могла думать ни о чем, кроме как выйти на свет. Она начала стучать по двери, стене, руками и ногами, громко зовя на помощь и умоляя выпустить ее, но никто не отзывался на ее крики. Ужас все больше охватывал ее, девушке чудились монстры в темноте, непонятные звуки и шепот, что лишь больше сводило ее с ума, заставляя сильнее биться о дверь в попытке выбраться, однако это не возымело действия. Она плакала и кричала целую вечность, полностью обессилев, прежде чем дверь, наконец, открылась.

 - Лина?

 Ей казалось, что это галлюцинация. Прекрасный сон. Потому что Дмитрий не мог быть здесь. Алина просто боялась в это поверить, крепко зажмурившись и выжидая, пока этот мираж исчезнет. Но внезапно, почувствовала родной запах, смешанный с вонью гари и крови, когда ее подхватили сильные и родные руки, прижимая к крепкой груди.

 - Шшш… Моя девочка. Я здесь, - раздался ласковый шепот у уха и, тогда, она зарыдала.

 Вцепилась в него израненными руками изо всех сил и плакала от облегчения, пока Дмитрий нес ее через огромное помещение, полное трупов, которые она едва ли замечала. Оказавшись на улице, где солнце уже взошло, освещая город своим ярким светом, Алина открыла слипшиеся от слез глаза, жадно наслаждаясь им после стольких часов темноты.

 Терехов посадил ее в одну из машин, но она отказалась отпускать его, не расцепляя рук, обвитых вокруг его шеи. Серьезно посмотрев на нее, все еще подрагивающую и всхлипывающую, он залез к ней на заднее сиденье и крепко обнял, не выпуская из своих рук до самого приезда домой. К тому времени, Алина уже немного успокоилась.

 Дмитрий занес ее в дом на руках, сразу же поднимаясь в их спальню. Посадив Алину на диван, он присел на корточки и принялся осматривать ее руки и ноги, изрядно пострадавшие после ее истерики. Несколько ногтей на руках были обломаны после царапанья двери, а также было множество царапин и кровоподтеков на всех конечностях.

 - Нужно обмыть и обработать раны, - сказал мужчина, мрачно поджав губы.

 Алина не хотела его отпускать. Вцепилась в футболку, когда он попытался встать, и посмотрела на него умоляющими глазами.

 - Я хочу в душ, Дмитрий.

 Он согласно кивнул и принялся аккуратно стягивать с нее платье, после чего снова взял на руки и отнес в ванную, усадив на тумбочку, прежде чем начать раздеваться самому. На нем была кровь. Она только заметила. Алина забеспокоилась, думая, что он ранен, но когда Дмитрий остался обнаженным, стало очевидно, что кровь была не его. Включив воду в душе и настроив температуру, он занес ее внутрь и поставил на ноги. Алине хотелось плакать от его заботы, когда Терехов принялся осторожно и тщательно мыть ее, позаботившись сначала о чувствительных руках и ногах, а потом, обмывая все ее тело, включая длинные волосы, мытье которых сопровождалось легким массажем головы. Закончив, он усадил ее на скамейку там же, в душевой, и принялся быстро и методично намыливаться, очищая свое тело от крови и копоти. Алина наблюдала за ним и успокаивалась. Дмитрий снова ее спас. С ним она была в полной безопасности.

 Веки неожиданно отяжелели, а тело начало обмякать от усталости. После того, как Дмитрий вынес ее из ванной, перед этим тщательно вытерев полотенцем, Алина откинулась на спинку дивана, на который он ее усадил, и прикрыла глаза. Однако, боль быстро привела ее в чувство, когда он принялся обрабатывать ее раны. Девушка зашипела и захныкала, вызвав его обеспокоенный взгляд, но после того, как дело было сделано, Терехов дал ей обезболивающие, и, натянув на нее одну из своих чистых футболок, уложил в постель. Присев на краешек, погладил по волосам и нежно поцеловал в лоб.

 - Ты же не уйдешь? – схватив его за руку, обеспокоенно спросила она, когда он захотел встать с кровати.

 Он нахмурился, глядя на дверь, но, приняв решение, откинул одеяло и лег рядом, обнимая ее. Прижавшись к его телу, Алина закрыла глаза и позволила себе уснуть.

***

 В течении следующих нескольких дней Дмитрий вел себя отстраненно. Внешне все выглядело, как обычно, но она видела, что с ним что-то не так.

 - Кто меня похитил? – спросила она тем вечером, как только проснулась. – Что им было нужно? Это был Марко Гвидиче?

 - Нет, не он, - только и сказал Терехов. – Не думай об этом. Я разобрался. Тебе не нужно знать подробности.

 - Но я хочу…

 - Нет, Лина, - не терпящим возражений тоном, перебил он ее. – Ты будешь только отдыхать и приходить в себя, после произошедшего. Не забивай голову тем, что тебе на самом деле не нужно. Завтра я отвезу тебя к доктору.

 - Мне не нужен врач, - возразила она.

 - Я имел в виду психотерапевта. И не думай спорить, потому что я не передумаю. Это не переговоры, Лина.

 И она сдалась. Понимала, что в таком настроении он не станет ее слушать. Послушно ездила с ним к психотерапевту каждый день, терпела его сверх опеку, отказ выпускать ее из дома, даже с кучей охраны. Когда они ездили к доктору Эшби, их сопровождали три машины с телохранителями, что было просто смешно, но это было единственное место, которое ей разрешалось посещать. В конце концов, Алина не выдержала. Во время обычного ужина, вдруг, сорвалась и накинулась на него.

 - Дмитрий, я чувствую себя, как заключенная в тюрьме. Это невыносимо!  Ты ездишь по своим делам каждый день и приходишь только вечером, а я целыми днями сижу здесь, запертая, как в чертовой башне. Я не могу так жить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - А как ты хочешь жить? – прорычал он, отбрасывая вилку. – Ты знала, на что шла, когда выбирала жизнь со мной. Пути назад уже нет. Ты сама отдала себя в мои руки, Лина. Я тебя не отпущу теперь.

 - Я не прошу меня отпустить! - закричала она. – Я лишь прошу немного свободы. Я устала. Мне до смерти надоело такое существование. Неужели ты ожидаешь, что сможешь всю жизнь держать меня взаперти?

 - Если понадобится, то смогу. Я больше никому не дам шанса добраться до тебя, Лина. Все мои враги в курсе, что ты – моя единственная слабость, и, они воспользуются этим. Именно поэтому я не хотел оставлять тебя с собой. Если бы меня послушала и уехала, то могла бы жить, как тебе заблагорассудится. Теперь этот поезд ушел, так что смирись и найди себе занятие!

 Алина вскочила из-за стола и размашистым шагом направилась к выходу. Дмитрий разозлил ее до такой степени, что останься она в комнате, то точно всадила бы в него вилку. Или нож.

 Поднявшись на второй этаж, она заперлась в их спальне и разнесла к чертям собачьим все, что попалось ей под руку. В основном, мелкие аксессуары, вроде статуэток, прикроватной лампы и часов. Это немного остудило ее гнев, а после прохладного душа она и вовсе пришла в себя. Злость уступила место обиде и, свернувшись калачиком на постели, Алина заплакала, жалея себя и проклиная Дмитрия за его узколобость и бесчувственность. Она должна была убедить его, что так жить нельзя. Это сведет ее с ума.

 «Еще больше. Я ведь и так сумасшедшая» - пришла горькая мысль.

***

 Алина не разговаривала с Тереховым три дня. Он никак не прокомментировал разгром в их спальне, просто приказал горничной прибраться. Не попросил у Алины прощения, не пытался с ней помириться. От этого было еще обиднее, но она держалась. Не собиралась первой протягивать оливковую ветвь. Он был виноватым и именно он должен был быть тем, кто признает поражение.

 Без общения хотя бы с ним, ее дни стали еще тоскливее. Алина развлекала себя тем, что читала и смотрела телевизор, до смерти устав от обоих занятий. Занималась в домашнем тренажерном зале. Даже пошла на кухню, чтобы занять время готовкой, игнорируя возмущенные и недовольные взгляды кухарки. В тот вечер они ужинали приготовленным ею борщом и пловом. Халид на этот раз тоже присоединился к ним. Хотя он приходил ночевать, но в дневное время редко бывал в доме и практически никогда не ел  с ними.

 - Странный выбор блюд. Это ты попросила приготовить? – спросил Терехов, снисходя до обращения к ней.

 Алина ограничилась пожатием плеч, с удовольствием поедая свой борщ.

 - Я люблю борщ, - сказал Халид, уплетая уже вторую тарелку. – Этот даже лучше, чем в моем любимом русском ресторане.

 Он все еще не жаловал ее, как и она его, поэтому, Алина, только чтобы насолить ему, решила признаться.

 - Это я приготовила. Спасибо за комплимент, Халид! – невинно сказала девушка.

  Выражение его лица многого стоило. Он застыл с поднесенной ко рту ложкой, уставившись на нее, как олень в свете фар. Алина не сдержала душащий ее смех, звонко рассмеявшись. Дмитрий присоединился к ней, сверкая глазами, но стоило их взглядам пересечься, как ее веселье словно рукой сняло. Она не собиралась спускать его с крючка, сколько бы он не одаривал ее нежными взглядами. Алине нужны были слова. Он должен признать, что был неправ, и изменить сложившуюся ситуацию.

 - Ну, хоть какая-то от тебя польза, - буркнул Халид, наконец, отмерев от потрясения и продолжая жевать дальше.

 Алина только закатила глаза.

 - Посмотрим, как ты заговоришь, когда то, что я подсыпала, начнет действовать, - решила еще поиздеваться она.

 Снова, то же выражение лица. Он с ужасом уставился на свою тарелку.

 - Ладно, расслабься, - сжалилась девушка. – Если бы я и решила кого-то отравить, то не тебя.

 Дмитрий намек понял и насмешливо приподнял бровь, демонстративно отправляя полную ложку в рот.

 Клоун!

 Алина отвела взгляд и сосредоточилась на еде.

 «Ничего, Терехов, – злорадно думала она. - Посмотрим, как ты запоешь, когда достаточно соскучишься по сексу.»