Подготовка
Все мои мысли занимал предстоящий через две недели бал. Уже когда я кружилась перед зеркалом, завернувшись в отрез напоминающего натуральный шёлк красного однотонного микромасла, я понимала, что интуиция мне постоянно и настойчиво шепчет что-то на ухо… Но за недостатком времени и под напором непреодолимого желания уже взять ножницы и начать кроить я отмахивалась от внутреннего голоса. Ничего явного он мне всё равно не скажет, только в очередной раз заставит пересмотреть из осторожности планы и купить скучный коричневый бархат для платья. Ну его.
Светка моего энтузиазма не разделяла. Водрузила завёрнутый в бумагу материал для своего платья на комод рядом с Зингером и спокойно пила кофе на кухне, рассматривая экран ненаглядного телефона. Потом пару раз подняла на меня глаза и снова опустила в телефон. Наконец осторожно поинтересовалась:
— Лиз, а чья у тебя фамилия?
Я с удивлением посмотрела на неё:
— Бабушкина… Мамина девичья. После развода мне не хотелось свою девичью брать, и я эту взяла… А что?
— А в замужестве как была?
— Рушанова… Да что???
Светка ещё раз посмотрела в телефон, потом на меня:
— Ничего. Просто вот интересно стало. Тебе, кстати, очень идёт этот цвет. Ну-ка приложи ещё раз…
Я не люблю такие недоговорки. Обычно за ними что-то стоИт, и чаще всего не очень позитивное. Поэтому, если человек не отвечает, не надо лезть с расспросами — ничего хорошего не скажут. Забыли.
Сначала я взялась за Светкин наряд. Не потому, что люблю её, а потому, что сейчас если накосячу — на своём умнее буду… Вообще, шью я хорошо. Раньше у меня в гардеробе было полно собственноручно сшитых платьишек, юбочек, даже плащик летний был… Сообственно, всё это и сейчас есть, только я в него не влезаю, и лежит оно в особом ящике с надписью "когда похудею". В четырёх ящиках точнее. И постельное бельё только сама шью — такого ни у кого нет.
Но натура я немного творческая — легко и с чувством увлекаюсь, но также просто и безвозвратно теряю интерес на половине дела. По этой причине все мои самые красивые картины пылятся в комнатке на втором этаже недописанными… Но когда-нибудь я их обязательно закончу.
Именно поэтому работать надо быстро, чтобы не успел пропасть интерес, и не пришлось себя заставлять доделывать через силу.
Светка, как и хотела, выбрала нежный салатовый цвет и светло-бежевый. Очень красивое сочетание. Прям завидно. Материал — атлас и шифон. Шить их труднее, чем микромасло, но и вид у них другой — не струящиеся лёгкие волны, а жёсткие аккуратные буфы…
Когда скучающая Светка уже собралась уходить, позвонил Роман Викторович. Я вздохнула — теперь, когда я столько времени динамила его, взять трубку вообще не представлялось возможным. Подруга только покачала головой.
Вдруг телефон брякнул о приходе смс. Коротко, чётко и ничего лишнего: "Лиза, я знаю, что ты дома, у твоих ворот стоит машина Светланы Владимировны. Будь добра впустить меня и дать мне несколько ответов на мои вопросы."
Чёрт!!! Как же мне все надоели! Я в отчаянии посмотрела на Светку. Та только развела руками и грустно констатировала:
— Ну рано или поздно это должно было случиться.
Я посмотрела на ворох тканей посреди гостиной и сжала зубы. Это слишком лично для меня, практически интимно, только Светке смотреть можно.
— Пошли, я тебя провожу. Заодно и поговорю с ним на улице…
Светка усмехнулась:
— В машину, главное, не садись ни под каким предлогом…
Светка лучезарно улыбнулась на выходе из калитки:
— Здравствуйте, Роман Викторович!
Тот в свою очередь коротко кивнул ей, с нетерпением ожидая, пока она заведёт свою машину и отъедет, чтобы припарковаться на её месте. Я здороваться не стала. Вышла и закрыла за собой калитку Надеюсь, он поймёт намёк.
Роман Викторович заглушил машину, не спеша вылез и подошёл ко мне:
— Ну здравствуй, Елизавета Андреевна.
Взгляд-то какой — сердито-выжидательный что-ли… Я закатила глаза и ответила:
— Здравствуйте, Роман Викторович.
— Мммм… Уже опять Роман Викторович значит… Хорошо.
Он старательно старался заглянуть мне в глаза, но я упорно отводила взгляд. Что вообще за детский сад? Что он там увидеть-то хочет? Раскаяние? Радость встречи с ним? Нет там ничего, кроме одолжения и раздражения.
— Как ты себя чувствуешь? Поправилась после продолжительной болезни?
Ну что за невыносимый тип… Знает же, что не болела я…
— Гораздо лучше, спасибо за беспокойство.
Роман Викторович уже не скрывал своего недовольства:
— Лиза, ты не считаешь, что должна объяснить мне своё поведение?
Я прикрыла на мгновение глаза, набрала в грудь побольше воздуха и постаралась, как мне казалось, наиболее корректно ответить на поставленный вопрос, не задевая ничьих чувств:
— Роман Викторович, мы с Вами совершили огромную ошибку у Вас на даче. Мне очень стыдно за эту ошибку, и я не знаю, как смотреть Вам в глаза. Если Вы пообещаете забыть о том, что между нами произошло, мы с Вами останемся добрыми друзьями…
Роман Викторович пару секунд непонимающе хлопал глазами, потом рассерженно перебил меня:
— Вот значит как. Ошибку мы, значит, совершили…
Он развернулся и взялся за ручку дверцы машины. Задумался на несколько мгновений, обернулся ко мне и спокойно произнёс:
— Я, Лизонька, никогда не совершаю ошибки. Иначе не добился бы всего, что имею. Запомни это пожалуйста.
Он сел в машину и уехал.
Я вы-ыдо-охну-ула-а. Наконец-то. Ошибок он не совершает, видите ли… А я вот совершаю, на каждом шагу практически. И представления не имею, как перестать их совершать…
Я быстро выкинула Романа Викторовича из головы и с полной отдачей погрузилась в швейное дело.
Вечером у ворот засигналила машина… Я отложила линейку, с помощью которой чертила прям на ткани будущие рукава-фонарики, и осторожно выглянула — не Роман Викторович точно, его машину видно хорошо, она высокая. Значит, Денис.
Я быстро выбежала из дома и распахнула калитку.
Денис не глушил машину и, сидя за рулём, играл в телефоне. Увидев меня, улыбнулся и сразу убрал мобильник.
— Ну неужели… Садись.
Я села на переднее кресло и тоже улыбнулась:
— Привет.
— Поедешь сегодня с нами? Порулить дам.
Я грустно посмотрела на него, потом опустила глаза:
— Нет. Не поеду.
Он помолчал несколько секунд, печально усмехнулся и приподнял пальцем мой подбородок, заглянув в глаза.
— Не расстраивайся. Я всё понимаю.
Я робко улыбнулась:
— Спасибо… Дай сигаретку пожалуйста…
Мы покурили прямо в машине, болтая ни о чём, как старые друзья, лекго попрощались, я помахала ему рукой, и он уехал…
Но сегодня он оставил мне свой номер телефона, если вдруг мне станет скучно однажды вечером.
Мне вдруг впервые пришло в голову, что он может быть женат… Не знаю почему…
Светка закидала личку ВК вопросами о том, как прошёл разговор с Романом Викторовичем. Я перезвонила ей, поделилась заодно и про Дениса.
Подруга спросила то, о чём я сама себя постоянно накручивала — не пожалею ли я о Денисе? Нет, не пожалею. Из него получился бы хороший друг, да и то если бы он жил поблизости… А так… Нет.
Через два дня Светка крутилась перед зеркалом в моей гостиной в новом длинном платье. Я всё-таки сделала по-своему, и на подклад пустила бежевый, а верх ниспадал аккуратными волнами салатового шифона, стянутого на одном боку. Красиво — слов нет. Теперь можно будет браться за свой наряд.
Ещё через день позвонили из бухгалтерии библиотеки и пригласили за расчётом. Расписавшись в нужном месте и глядя, как мне отсчитывают весьма кругленькую сумму, я слегка удивилась. Нет, я просто обалдела. Это вообще законно? Вдруг меня потом обвинят в воровстве каком-нибудь? Поэтому и не на карту перевели, а на руки дают?
Но от денег отказываться как-то нехорошо. Скорее всего, Роман Викторович решил мне бонус подкинуть. Ну и молодец. Мне совсем не лишним будет.
По пути домой я обошла все возможные магазины. Затарилась продуктами — в частности курицей и сахарозаменителем, кошачьим кормом, комплектом простенького нижнего белья, кремом от морщин, красным лаком для ногтей — к будущему платью, нежной длинной заколкой в форме вишнёвой веточки под серебро и мелким серебристым колье с жемчужинками в отделе бижутерии — к тому же платью.
Мысли о том, что это последние деньги, я затолкала подальше. Один раз живём.
Не выдержала и купила мороженое — большое эскимо в шоколаде с орешками…
Как там говорят: деньги — не крылья, но походку меняют основательно? Правильно говорят.
Своё платье я шила почти неделю. Мне нравился сам процесс, поэтому я не спешила, кроила аккуратно, делала шаблоны из газеты, сто раз прикидывала на себе даже маленькие детали…
Оно получилось изумительным. Если я когда-нибудь ещё раз соберусь замуж — то непременно в нём. А что, вон в Индии, кажется, невеста надевает именно красный наряд. И на Руси красный сарафан что-то там символизировал… А вообще — неважно, главное — оно мне очень нравится. И ещё оно так не похоже и по цвету, и по фасону на то, что я бы сшила себе на такой праздник ещё полгода назад…
Как-то, когда мы со Светкой сидели на кухне и пили кофе с пирожными из крахмала, овсяных отрубей, яиц и сахарозаменителя (ей оно не понравилось конечно, а по мне — так очень даже ничего), она вдруг спросила:
— Слушай, Лизка, а ты идти-то не боишься?
Я непонимающе глянула на неё:
— Чего мне бояться-то? Если только что украдут меня, красавицу такую…
Но подруга даже не улыбнулась:
— Ну кто знает, кто там будет… А если Роман Викторович, например, придёт туда?
Я пожала плечами:
— Ну и ради Бога, мне-то что? Он взрослый свободный человек, ходит куда захочет. Как и я. Да и не пойдёт он на такое народное гуляние, не его круг общения. Он там белой вороной будет. Чего ты мне вообще настроение портишь своим Романом Викторовичем-то?
Но Светка не отставала:
— А бывшего своего там встретить не боишься?
Я начинала злиться:
— Чего мне Игоря бояться? Наоборот — пусть полюбуется и поймёт, кого он потерял…
Но Светка снова не поддалась на попытку свести всё в шутку:
— Ну а вдруг он с женой новой будет, а она вдруг молодая и красивая окажется, ты расстроишься ещё…
— Све-ет, отстань, а? Ты меня отговорить пытаешься что ли? Поздно уже. Я очень хочу туда пойти. Да и Игорь не ходит по таким тусовкам, сомневаюсь, что он вообще в курсе про всё это.
Светка сдалась:
— Ладно, поживём — увидим…
За два дня до торжества мы со Светкой прокатились до здания бывшей казармы. Когда-то заброшенное полуразрушенное здание полностью преобразилось, и в нём полным ходом шла подготовка к торжественному мероприятию. Работали тут в основном добровольцы, многие из которых были активными участниками городской группы ВК — они и там, и на своих страницах выкладывали фотки изменившегося до неузнаваемости здания и довольных активистов, привлекая новый народ. И люди действительно шли, присоединялись к процессу восстановления и принимали посильное участие. Даже несколько детей лет десяти шныряли между взрослыми и то подавали гвозди, то придерживали небольшой карниз, пока папа старательно вкручивал шуруп в стену…
Площадка перед зданием тоже приобрела ухоженный и красивый вид — траву скосили, старые деревья подпилили, кусты аккуратно подстригли, даже пару вазонов с цветочной рассадой поставили и фонариков вдоль дорожки натыкали.
Тут же стоял стол, горел костёр, а над огнём висели дымящиеся походные котелки Даже запах стоял какой-то особенный — не шашлыков, а простой похлёбки на природе из тушёнки и макарон…
Светка на своих каблучищах чувствовала себя тут немного не в своей тарелке, то озираясь по сторонам, то внимательно глядя под ноги. Мы прошли внутрь, и здесь масштаб выполненных работ открылся во всей красе. У меня аж захватило дух.
Огромный холл первого этажа поддерживался несколькими толстыми колоннами по всему периметру и уходил до самого потолка двухэтажного здания, образуя своеобразный полукруглый балкон из второго этажа, на который вела широкая лестница напротив главного входа. Наверху лестница расходилась в обе стороны, образуя неширокие проходы, одна сторона которых представляла собой деревянные резные перила, а вторая являлась стеной с парой десятков одинаковых небольших дверей, ведущих, видимо, в отдельные комнаты.
На первом этаже дверей было намного меньше. Изучив подробный план старого расположения комнат в казарме, висевший тут же у дверей, мы узнали, что лестниц в своё время было две, но небольшие, что в этом холле стояли огромные столы и скамьи, использовавшиеся для трапезы, что двери на первом этаже ведут в кухню, подвал, склад и другие подсобные помещения…
Тут же висел новый план, где показывалось, что лестницы объединили в одну, поставили две дополнительные колонны для надёжности, немного увеличили проёмы окон…
Потрясающе просто. Я вообще очень трепетно отношусь к старинным вещам, а тут целое здание… Пусть переделанное, восстановленное, но оно хранит какой-то невесомый багаж прошлых лет… Как губка впитывает воду, так вот и старые вещи напитываются потоком времени, проходящим сквозь них, и это невозможно не чувствовать…
Нас никто не останавливал, и мы поднялись по лестнице, посмотрели на холл с высоты второго этажа — просто фантастические ощущения… Заглянули в пару комнат — везде пусто, но стены, пол и потолок покрыты свежими досками и покрашены прозрачным лаком.
Вообще весь ремонт очень бюджетный — нет ни пластиковых окон, ни ламината, ни евророзеток… Только струганные прочные доски, краска и наружняя проводка. Но так даже лучше…
Я настолько напиталась впечатлениями, что, даже засыпая ночью в кровати, мысленно порхала между колонн огромного холла в своём длинном красном платье…