Казарма
В рюкзаке тренькнула смс-ка. Плечо, на котором я уютно устроилась головой, напряглось — не спит значит… А я сплю. И не слышу. Пускай телефон хоть разорвётся от сообщений.
Я не спеша приходила в себя. Глаза открывать пока не хочется… Слух обострился в несколько раз — слышно, как за окном стрекочут кузнечики, чирикают в кустах воробьи и воркуют голуби под крышей, как о чём-то переговариваются люди, шумят в далеке машины…
Я заёрзала и ещё глубже зарылась лицом в выемку между плечом и шеей, слыша, а может, просто чувствуя пульсирующую жилку под кожей…
— Спишь?
Шёпот такой, что если бы я и спала, то точно проснулась бы. Я слегка мотнула головой.
— Я курить хочу…
Я, не открывая глаз, приподняла голову и убрала руку с его груди. Он выбрался из-под меня, и где-то у стола чиркнула зажигалка, сразу запахло дымом. Я свернулась калачиком на диване — холодно без него…
Он прошлёпал босыми ногами к окну, толкнул раму, и звуки улицы ворвались в комнату. Где-то в подсознании кольнуло сожаление, что он так быстро вернулся в реальный мир… Мне вот совсем не хочется этого…
Он зашуршал поблизости одеждой. Мне тоже надо… Пусть сначала сам оденется, я потом.
— Вставай, пошли на кухню, там как раз обед должен быть готов.
Голос весёлый и жизнерадостный…
Я резко распахнула глаза. Обед — это замечательно, только я-то тут причём? В качестве кого я пойду есть обед для людей, работающих здесь? Как он меня представит своим друзьям? И вообще, я сейчас не готова никого видеть…
Игорь застёгивал ремень на джинсах. И теперь, глядя на него, уже полностью одетого, мне вдруг стало стыдно, что я тут валяюсь голая на его диване…
Я быстро подскочила, прикрывая грудь, подобрала вещи и отвернулась. Белый день на дворе, кругом жизнь кипит, а я тут расчувствовалась…
Ощущая спиной взгляд, я быстро влезла в платье. Он же, скорее всего, из вежливости предлагает просто…
— Я, наверное, дома пообедаю…
Игорь слегка нахмурился:
— С чего бы это? Сильно спешишь?
— Нет… Просто неудобно как-то…
— Неудобно спать на потолке. Пошли.
Он взял меня за руку и потащил к двери.
— Погоди! А… А что ты скажешь Юле?..
Игорь резко затормозил у двери:
— Упс…
Отпустил мою руку и виновато пробормотал:
— Я совсем забыл, что она сегодня здесь…
Он потащил меня обратно к дивану.
— Посиди тут, ладно? Я объясню ей… Только не вздумай сбежать, поняла? Поймаю — ноги переломаю. Я не шучу.
И он решительно вышел из кабинета.
Конечно, я сбегу, что за вопрос! Я не готова сейчас ко всему этому… Мне надо подумать обо всём… Дома и в одиночестве.
Я подождала полминуты и тихонько поднялась с дивана.
Дверь распахнулась, и Игорь, не входя внутрь, вытащил ключ из замка:
— Знаю я тебя… Закрою снаружи лучше. Покури пока. И на сообщение в телефоне ответь, пока меня нет, а то вдруг оно мне не понравится…
Он весело подмигнул и скрылся за дверью, повернув дважды ключ с наружней стороны.
Я плюхнулась обратно на диван, счастливо улыбаясь. Он меня действительно знает… Знает, что я уйду просто потому, что мне сейчас так хочется. И даже не задумаюсь о том, чего хочется ему… А я знаю, что если уйду — буду метаться между сожалением и доводами разума… А так можно вообще сейчас не загоняться подобной чепухой.
Я достала телефон. Смс-ка от Светки: "Ты вообще там жива? Хоть смайл пришли". Я набрала её номер.
— Ну ты подруга мне или нет? Позвонить-то можно? Ты полдня там торчишь! Мне же интересно…
Я рассмеялась:
— А я подумала, ты за меня волнуешься…
— Да чё волноваться-то, я вон по голосу слышу, что поздно за тебя волноваться… Ты вообще где?
— В казарме…
— Приехать за тобой?
— Не надо.
— Говорить-то можешь?
— Могу.
— Лиза!
— Ну что Лиза… Не его это здание, а фонда, никак тут библиотеку не сделать…
— Лиз, не морочь мне голову, а? Что у вас с Игорем-то? Чего так долго?
— Поссорились сначала…
Я вдруг покраснела, как-то неловко стало даже подруге признаваться в том, что произошло…
— А потом помирились…
— Ууууу… Ну понятно короче. Я тогда посплю немного, в ближайшее время за тобой, как я понимаю, ехать не надо, а у меня голова так и болит…
— Ладно, спи… Телефон только рядом положи.
Я нажала отбой. Пускай отдыхает.
У меня же энергия била через край. Я покурила, полистала чертежи и схемы отдельных участков нашего города в разные года, лежащие на столе — интересно… Почитала аннотацию какой-то книги, где собраны воспоминания людей о послевоенных годах этого места — тираж всего тысяча штук, местная типография — книга издана на заказ…
Осторожно открыла первый ящик стола. Ну просто интересно, чем живёт Игорь… Ручки, карандаши, линейки… Чёрт. Упаковка презервативов. Распечатанная.
Я с силой захлопнула ящик. А со мной, значит, можно и без них, подумаешь…
Вообще, мы с Игорем за время совместной жизни никогда не пользовались презервативами. Покупали пару раз, но больше для развлечения — наливали воду и бегали, целясь ими друг в друга, по квартире… Когда после развода у меня был первый секс с другим мужчиной, я испытала какое-то унижение, глядя, как он надевает эту штуку… С тех пор я всегда себя убеждала, что презерватив — это забота обо мне в первую очередь, что это гигиенично, предотвращает ненужную беременность, избавляет от риска чем-то заразиться… Но неприятное чувство и озноб не прошли всё равно. Удивительно, что практически все мужчины имеют при себе презервативы, даже Денис и Роман Викторович… И, как оказалось, Игорь тоже… Странно, что он ими не воспользовался в этот раз. Для Юленьки покупал…
Что-то долго он там ей всё объясняет. Интересно, а что именно?.. Что сегодня тут побудет его бывшая жена, которая считает её, Юленьку, невоспитанной малолеткой?..
Чёрт, а она правда хорошенькая — ни грамма целлюлита, кожа молодая, упругая… Небось, если глазками зыркнет да выгнет спину по-кошачьи, то хочешь-не хочешь, а залезешь на неё…
Я вздохнула. Утешила себя тем, что через пятнадцать лет ещё неизвестно, что с неё вырастет… Так себе утешение, честно говоря.
Сумбурные мысли в голове не давали спокойно сосредоточится и подумать о том, кто мы теперь с Игорем друг для друга… Понятно, что всё ещё бывшие, но уже не такие бывшие, как раньше…
По кабинету расползался запах столовских ленивых голубцов… Аппетитный запах вообще-то…
Я покурила ещё раз, поглазела в окно, походила кругами по комнате.
Наконец ключ повернулся. Я с нетерпением взглянула на вошедшего Игоря, робко улыбнулась. Что-то он не в духе вроде… Он натянуто улыбнулся в ответ, достал бутылку минералки из другого ящика стола и присосался к ней на целую минуту. Взял пепельницу, переставил её на журнальный столик и сел на диван. Прикурил сигарету и выпустил колечко дыма. Наверно, Юленька здОрово расстроилась…
Я немного занервничала. Может, мне всё-таки лучше уйти?..
На улице вдруг резко взревел мотор заводимой машины, зарычала педаль газа, и со свистом автомобиль тронулся с места. Я растерянно глянула на Игоря. Неужели Юля уехала?..
Игорь облегчённо выдохнул, быстро подошёл к окну, постоял, глядя на улицу, пока рёв мотора не слился с общим шумом машин на дороге, и обернулся ко мне:
— Ну теперь пошли.
Мне это всё совсем не нравилось.
— Это Юля уехала?
Он кивнул.
— Что ты ей сказал?
Игорь настороженно посмотрел мне в глаза:
— А ты как думаешь?
Я пожала плечами.
— Ну скажем так: сказал, что мы друг другу не подходим, поэтому нам лучше расстаться, — Игорь не отрывал серьёзного взгляда от моего лица.
Я почему-то вздрогнула… Из-за меня? Из-за того, что между нами произошло? Он планирует заменить её мной? Ему что, вообще всё равно, с кем спать? Нет, мне не обидно в принципе… Но неужели он совсем разучился привязываться к людям, к женщине, которая была какое-то время рядом, делила с ним ночи, доверяла ему?..
Я дрожащим голосом спросила:
— И долго вы были вместе?
Игорь наконец отвёл взгляд в сторону:
— Около двух месяцев… Лизец, давай оставим разговоры на потом, а? Я хочу есть. Пошли.
— Погоди… А если бы я не вернулась сюда, если бы между нами ничего этого не было?..
Он снова посмотрел мне в глаза:
— Я бы приехал вечером к тебе сам. Раньше ты не была такой отходчивой, психовала бы весь день… У меня была мысль довезти тебя до дома, но ты бы по доброй воле не согласилась, а заталкивать тебя в машину на виду у всех мне что-то не хотелось. Ещё вопросы есть?
Вопросы? Да куча у меня вопросов! Но я вдруг решила промолчать почему-то… Вот дура-то… Сама, получается, к нему в постель прыгнула, а могла бы просто вечера дождаться…
Игорь подошёл и положил руки мне на плечи:
— Лизец, я готов терпеть все твои закидоны, глупые вопросы и дурацкие выводы о том, что ты вообще зря сюда пришла, но только после обеда, ладно?
Я закусила губу, чтобы не улыбнуться. Он действительно повзрослел и стал мудрее… А я действительно нет.
Он заметил мою улыбку и усмехнулся. Приобнял и повёл к двери:
— Пошли без разговоров.
Я почему-то чувствовала себя рядом с ним совсем маленькой и глупой девочкой, даже Юля сейчас казалась умнее меня. Наверное, если бы он сейчас вот так повёл меня на эшафот — я пошла бы, не задумываясь…
Кухня, куда мы вошли в обнимку, поразила меня не меньше, чем кабинет. В центре просторного помещения стояла огромная печка… Настоящая, как в сказках… Даже побеленная. Правда, она не использовалась по назначению, по крайней мене сегодня. У одной из стен располагалвсь вполне современная техника — варочная панель, над которой висела вытяжка, два духовых шкафа, посудомойка… Вся эта рабочая зона отделялась деревянной барной стойкой, служившей раздачей тарелок. У других стен стояли деревянные добротные самодельные столы и скамейки. Стены до половины были выкрашены в синий цвет, как в далёкие времена моего детства в садике, что придавало яркий колорит этой кухне.
Народу было человек семь. Игорь подтолкнул меня к свободному столику и прокричал в спину поварам:
— Хозяюшки, мне одну двойную порцию и одну обычную!
Две розовощёкие пухленькие поварихи заулыбались в ответ и помахали половниками. Игорь усадил меня за стол и пошёл за подносом с тарелками.
Меня не покидало странное чувство, что это всё ненастоящее… Ну не бывает сейчас таких вот подносов в крапинку, как в детстве у бабушки видела… Ложек алюминиевых таких, совсем без рисунка… Хотя нет, скорее, всё слишком уж настоящее, знакомое до боли, прям родное…
Игорь принёс поднос. Гороховый суп, ленивые голубцы, хлеб, компот и пряник… Мне даже стало почему-то смешно. Да тут фильм времён СССР без декораций снимать можно…
— А почему пряник, а не булочка? — я насмешливо посмотрела на Игоря.
Игорь заговорщическим тоном прошептал:
— Потому что булочки у этих поваров невкусные получаются. От слова совсем.
Я почему-то подумала о своих пышнючих булочках и батонах, которые я до диеты пекла довольно часто…
Я с сожалением подумала о диете. Ну ничего, один день не считается…
После обеда Игорь потащил меня в общую курилку, которая сейчас пустовала — все выходили дымить на улицу. Устроившись на деревянной скамейке и прикурив сигарету, он довольно поинтересовался:
— Ну, что скажешь? Как тебе тут у нас?
Я совершенно искренне ответила:
— Нравится… Очень.
Он улыбнулся:
— Давай я тебе экскурсию проведу, хочешь?
Я радостно кивнула.
В целом я чувствовала себя восторженной провинциальной дамочкой, приехавшей посмотреть Эйфелеву башню. Мне было интересно абсолютно всё, от сырого мрачного подвала до просторного пыльного чердака, на котором, оказывается, хранилась куча потрясающего барахла, собранного, по рассказу Игоря, со всей округи. Его фонд ничего не выкупал у людей, только собирал то, что не представляло никакой ценности и рисковало оказаться на помойке, будь то полусгнившая табуретка времён какого-нибуть Брежнева или простенькая резная шкатулка из наследства чьей-нибудь бабушки. Здесь эти вещи получали шанс на новую жизнь. На мой вопрос: "Зачем, если можно изготовить точно такое же, но абсолютно новое?" Игорь ответил, что ему просто нравится этим заниматься, как и тем ребятам, кто пришёл к нему в команду за эти годы.
Я взяла в руки почти не тронутую временем деревянную ложку. Ничем не покрытая, потемневшая — ничего особенного… Но держать в руке её было как-то неприятно, тревожно что ли…
Игорь протянул руку, чтобы забрать её, но потом внимательно посмотрел мне в глаза и опустил ладонь. Спросил осторожно:
— Можешь определить на вид, сколько лет этой штуке?
Я усмехнулась:
— Шутишь? Нет конечно! Думаю, она не сильно старая, времён войны где-то, и история у неё короткая и грустная, а потом она много лет лежала никому не нужная…
Я говорила первое, что приходило в голову. Игорь с ничего не выражающим лицом протянул мне карманные часы на цепочке:
— А это?
Я подхватила их. Корпус с мелкими потёртостями, как будто по нему несколько раз провели наждачкой, цвет совсем тусклый… Старые наверняка. Я осторожно надавила выступающий язычок, и часы медленно открылись. Я вообще не разбираюсь в карманных часах, в руках держала раза три в жизни, и то новые в магазине. А сейчас вот кожей почувствовала, что, не смотря на простоту циферблата и грубые формы стрелок, они когда-то были очень дорогими… Что их обладатель был аккуратный человек, что любил и берёг эту вещь… И что потом, когда хозяина не стало, часы так и не смогли подружиться ни с кем, не приживались надолго ни у кого… Так их и перепродавали, передаривали, и вот они попали на этот чердак, где им, в принципе, неплохо живётся… Им место в общественном музее, а не в чьей-то личной коллекции…
Я с улыбкой поделилась с Игорем своим ощущением. Он тоже улыбнулся и ничего не ответил, аккуратно убрал часы в картонную коробку.
— Пошли вниз, я тебе ещё про комнаты на балконе не рассказал.
Мы спустились с чердака на первый этаж по прямой узенькой лесенке рядом со спуском в подвал. Потом по главной лестнице поднялись на второй этаж.
Я чувствовала себя всё более уверенно здесь. Пусть я и гость, но почётный, и мне можно смотреть и трогать то, что людям с улицы было бы нельзя. Это приятно. А ещё приятно, когда ладонь сжимают крепкие пальцы Игоря, когда взор натыкается на его пристальный, чуть насмешливый взгляд, когда он что-то рассказывает и замолкает, ожидая моей восторженной реакции на свои слова…
Он крутнул меня к ближайшей двери, повернул ручку, и, прижавшись ртом к моим губам, протолкнул внутрь небольшой пустой комнаты. Я для вида протестующе замычала, но сердце забилось в бешенном ритме… Он, покусывая мои губы, прижал меня к стене, и я, отвечая на поцелуй, умудрилась проворчать:
— Ты вообще о личной гигиене что-нибудь слышал?
Он пробурчал в ответ:
— Как была занудой, так и осталась… После покажу тебе ванную…
Ну после так после…
Ближе к вечеру, побродив достаточно по зданию, попив ещё вкусного кофе в кабинете в компании Игоря, познакомившись даже с несколькими его друзьями, я поняла, что мне всё-таки пора уже домой… Я словно прожила целую жизнь вдали от родной обители, как будто уехала много лет назад на другой конец планеты, где всё такое прекрасное и восхитительное, но не моё… А хочется уже своего, родимого, милого сердцу… Да и кошки дома голодные небось. Судя по некоторым последним событиям, надо им тазик с кормом оставлять на всякий случай, а не просто полную миску.
Это был удивительный, невероятный, чудесный день, наполненный необыкновенными сказочными вещами… Я так хотела хоть ненадолго стать частью жизни Игоря, и вот оно сбылось. Но я даже не подозревала, насколько насыщенная и интересная у него жизнь… Не догадывалась, как сильно я привяжусь душой к этому месту за один единственный день. Или не к месту, а к самому Игорю?.. Или даже не привяжусь, а просто пойму, как же мне его не хватало все эти годы?..
Я с какой-то тоской смотрела, как он курит за столом, как стряхивает пепел в аккуратную металлическую пепельницу…
Он почувствовал мой взгляд, поднял голову и улыбнулся:
— Ты чего?
Я проглотила комок в горле:
— Мне домой надо… Кошек кормить…
Он на секунду наморщил лоб, вздохнул и преувеличенно бодро ответил:
— Ну надо так надо. Кошки — это действительно важно. Поехали.
Он быстро сложил все бумаги и книги на столе в относительно ровные стопочки, затушил сигарету и протянул мне руку. Мы вышли в холл, он запер дверь и крикнул "Я уехал! Всем пока!" на всю казарму. Послышались ответные напутственные крики, но мы уже выходили на улицу, и я не успела расслышать в них что-то шутливо-пошлое и непристойное про нас с Игорем…
Наконец-то я увидела его новую машину — уж этот значок "Мерседес" даже ребёнок знает. Но на этом мои познания и заканчиваются. На вид вполне солидная, посолиднее подержанного "Форда"…
Игорь вообще не сидел сложа руки все эти годы, чего-то добивался, шёл вперёд… А я? А я наоборот… Я замкнулась на себе, законсервировала свой мир в момент развода, возвела вокруг каменные стены с колючей проволокой и вырыла огромный ров по кругу… Ну чтоб совсем никто пробраться не смог. А Игорь, кажется, смог… Точнее, я сама его впустила сегодня. И он за несколько часов легко прошёл в самую глубину моей души, туда, куда даже много лет назад не сумел попасть… Ну и ладно, пускай погостит немного.
— Ну ты чего молчишь-то?
Голос вывел меня из прострации и вернул на землю, в уютное пассажирское кресло "Мерседеса".
— Думаю…
Игорь шутливо усмехнулся:
— Может, лучше не надо? Давай думать буду я, а ты будешь мне просто верить?
Я грустно улыбнулась:
— Я взрослая и достаточно самостоятельная, обойдусь своим умом как-нибудь…
— Лизец, ты опять пытаешься всё усложнить, да? Зачем? Ну почему ты просто не можешь радоваться тому, что есть? Наслаждаться жизнью вот здесь и сейчас? Неужели наш развод тебя ничему не научил? Меня вот очень многому… Например тому, что все проблемы решаемы, пока не ставится жирная последняя точка. И сейчас, что бы ты там ни думала, решаемо всё, поверь…
— Что именно решаемо? Мы так и не поговорили… Кто я теперь для тебя? На какое место мне рассчитывать в твоей жизни? И как надолго? На два месяца, как Юля?
Игорь начинал злиться:
— Для тебя так важно всё это? Все эти ответы на вопросы? Тогда ответь, а на что ты хочешь рассчитывать в моей жизни? Кем хочешь стать для меня? И надолго ли?
Я поджала губы и отвернулась в окно.
— Ты же хотела поговорить, так отвечай, не молчи. Или что, это я должен всегда отвечать, а ты должна только вопросы накидывать?
Я просто не знала, что ответить, поэтому упорно продолжала молчать, чувствуя, как между нами разверзается пропасть, и смутно догадываясь, что это моя вина…
— Тебе станет легче, если я сейчас скажу, что все эти годы любил тебя, ждал, не обращал внимания на других женщин и надеялся на нашу встречу? Лиза, ну ты же сама говоришь, что ты взрослый человек!
Я всхлипнула.
— А сама-то ты можешь сказать мне это же в ответ? Что пронесла через года любовь, верность и надежду? Не можешь, Лиз. И мне тоже больно. Мы не сможем просто простить друг друга и продолжать заново играть в мужа и жену, понимаешь? Нам придётся начать всё заново, с чистого листа… Так зачем с самого начала задавать дурацкие вопросы и заранее ждать, что через два месяца мы расстанемся? Ты же понимаешь, что ты — не Юля, что я через месяц вообще забуду её имя…
Я не выдержала:
— Тогда зачем? Зачем она была вообще? И эта Юля, и остальные?
Игорь оторвал взгляд от дороги и с отчаянием посмотрел на меня:
— Да потому, что я взрослый свободный человек, Лиза, и у меня есть потребности определённого рода, понимаешь?
Я дрожащим то ли от обиды, то ли от холода голосом ответила:
— Нет…
Игорь глубоко вздохнул и ледяным голосом произнёс:
— Я тоже не понимаю, как ты могла повестись на такого, как твой папик… Почему? Ради денег? Смотрю, что-то не сильно он тебя деньгами-то балует — даже телефон новый купить не может.
Я заплакала всё-таки. Сквозь зубы процедила:
— Это не твоё дело…
— Согласен, не моё. И не уверен, что, даже если я куплю тебе новый телефон, ты не пропадёшь однажды ночью с каким-нибудь спортивным мачо, а я не буду тебя искать, как последний дурак, по всем твоим бывшим пахарям.
От его ровного и бесстрастного тона, в котором сквозило плохо скрытое презрение, меня затрясло… Ну почему он всегда рубит с плеча?..
— Останови машину. Я пешком дойду.
— Не будь дурой, пожалуйста.
— Останови. Машину.
Игорь резко вильнул вправо, надавил на тормоз, и машина замерла на месте. Он даже не посмотрел в мою сторону, остался сидеть с каменным лицом и смотреть в лобовое стекло… Я вылезла, закрыла дверь и отступила на шаг. Он утопил педаль и сорвался с места, обдав меня ветром и пылью из-под колёс…
Я шла и беззвучно плакала, проклиная себя, его, нашу встречу в дверях ресторана, Романа Викторовича (его осбенно), Дениса, библиотеку, казарму, Юлю, этот день, любовь, верность, ревность, свои дурацкие принципы…