Роман Викторович Акиньев

Зашла в библиотеку я всё-таки с тяжёлым чувством — сейчас придётся разочаровывать новое начальство… Увидев Светку, цокающую с деловым видом между книжными полками, я чуть челюсть не уронила — она умеет приходить вовремя? Светочка помахала рукой и с умнейшим видом стала продолжать ревизию полок. Что за фигня-то происходит? Я вообще-то трудовой день с кофе всегда начинаю, в девять утра посетителей всё равно никогда не бывает, а тут такая бурная деятельность оказывается. Да, собственно, с кофе и начну.

Я направилась к той самой двери, за которой проходил пресловутый экзамен, и замерла на пороге… Похоже, нас уже закрыли… Куча какого-то компьютерного оборудования в коробках и без, стопки книг, горы литературы… И где теперь искать чайник? А кружка моя вообще где? От обиды за родную кружку, которая столько лет тут составляла мне компанию, я уже готова была расплакаться, но в этот момент резкий голос позади заставил меня подпрыгнуть на добрые полметра:

— А Вы здесь что делаете? Библиотека закрыта, не видите?..

Слёзы моментально испарились. Я развернулась, театрально вскинула голову и посмотрела прямо в глаза высокому статному мужчине с сединой в волосах (чёрт, Светка была права, он ничего такой) и громко и чётко ответила:

— Я вообще-то здесь работаю. Шесть лет уже как, в отличие от Вас. И меня очень хвалила Ирина Витальевна. И Вы давеча мне по телефону о моей красоте вещали и работать со мной хотели. Это же Вы Роман Батькович-не знаю-как-Вас-там? И вообще, если библиотека закрыта, то потрудитесь на дверь бумажку повесить. А ещё — здравствуйте.

Глаза у Романа (если, конечно, я ничего не напутала, и это действительно он) стали очень большими (мне прям на ум пришла собака "с глазами как чайные блюдца" из сказки "Огниво"), губы сжались в тонкую линию, и, кажется, даже ноздри стали раздуваться от бешенства. Видимо не найдя ничего умнее, он процедил:

— Вы опоздали!

Я за секунду достала мобильник и повернула его экраном к начальству:

— Восемь пятьдесят восемь, я пришла даже раньше.

В этот момент Светка таки уронила книгу, видать совсем заслушалась нашу милую беседу, и громко ойкнула на весь читальный зал.

Я не стала даже раздумывать о своём поведении, мне терять было уже нечего, и я продолжила (хоть будет Светке о чём с маникюршей посплетничать):

— А что тут вообще происходит? Здесь так-то была всегда комната отдыха и стоял чайник! И где, позвольте спросить, теперь наши кружки? И у нас вообще-то есть склад в подвале для подобных скоплений… ээм… — подходящее слово никак не находилось, — скоплений вот этого вот всего!

Роман Батькович почти ровным голосом прошипел:

— Зайдите в кабинет Ирины, старшего библиотекаря. Сейчас.

Развернулся и сам направился туда. Хам. Могли бы и вместе пойти. Привык, видите ли, он командовать…

Когда дверь за ним закрылась, Светка крадущимся шагом подбежала ко мне и покрутила пальцем у виска:

— Ты что, совсем дура?! Ну ты даёшь! А вчера чего не пришла? Он вчера просил всех прийти сегодня пораньше, так что ты, считай, опоздала!

— Меня не просил. Я пришла вовремя.

— Ой, иди уже, а то и так трындец тебе…

Да какой нафиг трындец-то… Вот когда я останусь без работы и средств к существованию, тогда трындец, а это так, давно просто на парселтанге не разговаривала.

Подойдя к кабинету, я постучалась и сразу вошла. Ирины Витальевны здесь больше нет, это я поняла сразу. Блуждая взглядом по обстановке, я старательно избегала смотреть на начальство. Пришлось ему заговорить первым:

— Викторович я по батеньке. Здравствуте, Елизавета Андреевна. Бумажку сейчас распечатаю, а Вы повесите.

Я чуть не поперхнулась и кажется немного покраснела, но вслух ответила:

— Очень хорошо, Роман Викторович.

Видно, отходчивый он дяденька. Но…

— А где моя кружка, не знаете случайно?

Он с удивлением глянул на меня (он вообще на меня с удивлением всё время смотрит) и ответил:

— Знаю. Здесь все ваши кружки, кофе и прочие чаепительные принадлежности, — и он указал рукой на тумбочку.

Перспектива пить кофе в присутствии Романа Викторовича прельщала мало, но надо было идти до конца. Я просто спросила:

— А кофе-то попить можно?

Он снова удивлённо и пристально посмотрел на меня:

— Сейчас?

Нет, етишкина жизнь, после увольнения.

— Хотелось бы сейчас, конечно.

— Можно…

Я порылась в тумбочке, достала чайник, налила из пятилитровой баклажки воду и стала осматриваться в поисках розетки. Розетки как назло не было. Я выдохнула.

— Как-то непродуманно чайник сюда перенесли, розетки поблизости нет…

Роман Викторович оторвался от своих бумаг, поднял на меня глаза (может, у него по жизни взгляд такой удивлённый, а я тут переживаю, что это из-за меня?) и переспросил:

— Розетки нет?

— Нету… — я сокрушённо опустила голову.

— Елизавета Андреевна, какой розетки? А Вам не интересно, например, чем тут все, кроме Вас, заняты? Что за оборудование находится в вашей бывшей чайной комнате? Не хотите обсудить, какие условия труда я предлагаю тем, кто останется работать в моей команде? Вас только розетка интересует?

Мне стало обидно. Я помолчала с минуту, потом искренне сказала:

— Знаете, меня больше не интересует розетка, пить кофе в Вашем обществе — сомнительное удовольствие. Остальное тоже не интересует. Расчёт вот интересует, но он может и подождать, пока вы все тут закончите свои важные дела.

Роман Викторович шумно выдохнул, набрал побольше воздуха в лёкгие и только хотел что-то ответить, как в дверь постучались.

— Да! — крикнул он чересчур громко, выдыхая набранный воздух.

Светкина голова пролезла в проём и протараторила:

— Роман Викторович, извините… Лизка, выйди на пару минут, там Карина Генриховна с классом пришли…

Я хлопнула себя по лбу. Как я могла забыть? Я обернулась с вызовом к начальству:

— Ну вот, довольны? Ничего, что предупреждать надо заранее и посетителей библиотеки тоже? Вы думаете, мы тут вообще только штаны протираем? У нас, между прочим, проводятся "путешествия в сказку" для детишек детских садов, знакомство с классиками для начальных классов, литературные балы для старшеклассников, литературные часы для людей пожилого возраста!.. Куда это теперь? Где теперь это всё будет? У нас, между прочим, расписано всё почти на месяц вперёд! А Вы… Как Вы вообще можете так поступать?.. — по мере того, как я говорила, я сама только теперь начала осознавать весь ужас происходящего.

Я вышла в коридор, из фойе слышались приглушённые детские голоса. Я проморгала навернувшиеся слёзы и пошла туда.

— Здравствуйте, ребята! — я широко улыбнулась.

Первоклашки радостно поздоровались, тут же повскакивалили с диванов и скамеечек и, как всегда, стали строиться парами, чтобы последовать за мной в мир сказок и приключений… Сердце сжалось от того, что даже последнего раза у них не будет, сейчас я попрошу их подождать, отзову в сторонку Карину Генриховну, расскажу ей в кратце обо всём и спихну на неё объяснения с детишками и их огорчения… Слёзы невыносимо прожигали глаза.

Нет. Так дело не пойдёт. Я очень люблю детей, неплохо с ними лажу, и они со мной тоже. И выгнать их я просто не могу. Я глубоко вздохнула и, наплевав на всё на свете, сказала:

— Ребята, а давайте сегодня с вами здесь почитаем?..

Мы веселились от души: сдвинули в круг диванчики, слушали на диске Бианки, читали по ролям Агнию Барто, рассказывали свои мысли о героях прочитанных произведений, о том, как бы мы поступили на их месте… В душе царили привычные мир и покой, но сейчас мне хотелось запомнить эти ощущения, запомнить блеск детских глазёнок, смешное произношение незнакомых слов… Я не позволяла себе думать об этом. У баб-Лены, нашей вахтёрши, которая сидела за своим столиком тут же, в этом же фойе, нашлись в ящике стола конфеты и вафли, и с разрешения Карины дети хомячили их за обе щеки…

Несколько раз к нам выходил Роман Викторович, стоял пару минут и уходил обратно. Я не смотрела на него, мне всё равно, что он там думает, мы тут никому не мешаем. Хотя нет, это нам тут никто не мешает, потому что мы тут сейчас самые главные и важные…

Карина Генриховна, котрую я знаю уже шесть лет, с благодарностью смотрела на меня, а под конец крепко обняла и сказала спасибо за всё…

Без малышни фойе опустело, диванчики остались сдвинуты, на них лежали книжки…

И я не выдержала, заплакала.

Роман Викторович, являясь в проходе, озадаченно спросил:

— Елизавета Андреевна, Вы плачете?

Я его в этот момент почти ненавидела.

— Знаете что? Идите к чёрту. Когда нас окончательно закроют?

Он немного растерялся и стал бормотать о том, что точные сроки ещё не известны, что это зависит от некоторых факторов…

— Когда? — я рявкнула, начиная ненавидеть его не почти, а очень сильно.

— Три недели…

— Замечательно. Всё, что у меня расписано на три недели, я проведу здесь, в фойе. Будьте любезны нам не мешать и не загромождать пространство. Можете мне эти дни не оплачивать, потому что заниматься тем, чем сейчас заняты остальные библиотекари, я не стану. До свидания.

Я вышла на улицу, впервые в жизни громко хлопнув дверью старенького здания, и тут же мысленно извинилась перед ним за это. На душе было лекго от принятого решения, а ещё от того, что послала Романа Викторовича к чёрту.

Уже на полпути домой зазвонил телефон. Роман Викторович. Наверно, подумал, всё взвесил и решил меня вообще в библиотеку больше не впускать. Эх, ладно, не отвечу — только хуже сделаю.

— Слушаю.

— Лиза, давайте поговорим как взрослые люди…

Ну о чём нам говорить? Расчёт выписал и дело с концом…

— Давайте.

— Я сейчас подъеду, продиктуйте пожалуйста адрес, чтобы мне не пришлось спрашивать у Вашей подруги или пересматривать Ваше личное дело.

Куда подъеду? Зачем? Я не хочу! Я домой хочу! Одна!

— Я пока не дошла до дома…

— Ещё лучше, объясните, куда подъехать.

Да что надо-то от меня? Блин, точно либо трудовую в лицо кинет, либо замуж позовёт. Я усмехнулась последней мысли, на секунду представив, как офигела б Светка от такого поворота событий.

— К повороту перед ЗАГСом… — я ещё раз улыбнулась про себя, надо же, и жду его прям у ЗАГСа уже…

Видимо, Роман Анатольевич тоже подумал о таком совпадении:

— Кхм-кхм… Хорошо, стойте там, сейчас подъеду.

Приехал он через пять минут. Когда большой чёрный джип притормозил у поворота, я почему-то сразу поняла, что это он. Я замешкалась, не зная, идти к машине, чтобы сесть, или он выйдет ко мне, и мы поговорим прямо тут. Второй вариант мне больше нравился. Но он не вышел, вместо этого посигналил два раза. Я нехотя побрела к машине. Хотела сесть назад, но он сказал в открытое окно:

— Там закрыто, садитесь вперёд.

Терпеть не могу, когда мне не оставляют выбора. Но делать нечего, полезла вперёд. Не люблю я эти громоздкие машины, вечно спотыкаюсь об порожек. Сейчас я внимательно смотрела, куда ставлю ноги, но умудрилась стукнуться головой об верхний край проёма… Потирая шишку, так и хотелось заворчать, как старая бабка: "Понапокупають повозок бусурманских…", но я сдержалась.

Мы отъехали от ЗАГСа и повернули в сторону, противоположную моему дому. Ладно, потом докопаюсь, чтоб прям домой отвёз, пускай сначала скажет, что там ему надо.

— Роман Викторович, я Вас внимательно слушаю.

— Лиза, Вы сегодня удивили меня не один раз. Во-первых, Ваш внешний вид… Нет-нет, мне нравится Ваш вкус в выборе одежды, и стрижка Вам к лицу, но вот с цветом волос Вы переборщили… Во-вторых, Вы очень смелая девушка, Вы умудрились несколько раз повысить на меня голос, чего в принципе я никому не позволяю. Более того, Вы даже попытались учить меня жизни, и, возможно, даже были в чём-то правы… В-третьих, Вы прекрасно ладите с детьми. В-четвёртых, Вы вообще ведёте себя более чем странно. И эти Ваши странности, как и Вы сами, мне весьма интересны и симпатичны. И если вспомнить, с какой лёгкостью Вы ответили на все вопросы теста, я Вами почти восхищён.

Я сидела, затаив дыхание. К чему эти похвалы? Не жениться же он на самом деле собирается?

— Лиза, я хочу поставить Вас в известность, что, как это там у вас, любителей литературных оборотов, говорится — намерен начать ухаживать за Вами. Поэтому, думаю, нам будет целесообразно для начала перейти на ты. Ты согласна, Лиза?

Я сидела как обухом стукнутая. Так вот как это происходит? Ну в смысле, так мужчина говорит женщине, что она ему нравится? А как же про глаза, улыбку, голос там как у сирены завораживающий?.. А как же цветы, стихи, конфеты, подарки?.. Прогулки у фонтана под луной?.. Неужели так вот у всех? Сухо и строго по делу? Или романтика уместна только в молодом возрасте, а в моём уже только вот так вот?

Но тут же здравые и рассудительные мысли закопошились в голове. Дяденька солидный, наверное богатый, машина вон какая дорогая… Как бы там ни было, а я женщина, и мне приятно. И Светка умрёт от удивления. Но он чужой совсем, и старый… И никаких эмоций у меня не вызывает. И я деревня для него. Вот тут и стало мне прясняться, что он же в самом деле не замуж зовёт, а просто, наверное, ищет отношений на то время, пока работает здесь, а как только с библиотекой вопрос решится — уедет и помашет ручкой. Не самый плохой вариант в конце концов… Может, даже удастся попросить его купить мне что-нибудь, электрическую газонокосилку с ящиком для травы например…

Я одёрнула сама себя. Ну размечталась-то… Вообще-то положено в таких случаях бриллианты просить, ну на худой конец поход в салон красоты, а ты гозонокосилку… Ещё шуруповёрт попроси, ага. Хотя он же сам сказал, что я странная, вот и желания у меня странные.

Видимо, я очень долго размышляла, мы проехали мост через реку и оказались за городом. Роман Викторович молчал и смотрел на дорогу, давая возможность мне подумать и переварить сказанное. Но я вообще-то думать собираюсь долго. Не один день точно. Я как бы не готова не то, что к отношениям с незнакомым человеком, я даже к ухаживаниям (или что он там подразумевал под этими словами) не готова. Надо как-то сказать ему об этом:

— Роман Викторович, я пока не могу перейти с Вами на ты, Вы старше меня и являетесь моим начальником. Что касается остальной части Вашего… эммм… разговора, то Ваше право ухаживать за кем Вам заблагорассудится, но принимать Ваши ухаживания или нет — право того, за кем Вам заблагорассудилось поухаживать…

Вот обязательно мне надо наляпать сложное предложение, которое без обдумывания сразу и не разберёшь… Но Роман Викторович понял:

— Ты безусловно права, Лиза. Надеюсь, тебя не оскорбит то, что я всё-таки буду обращаться к тебе на ты, — это был не вопрос, а утверждение. — Ты можешь отбросить формальности, когда будешь готова.

— Не оскорбит, — это был ответ на первое высказывание. — Наверное…

Машина сделала почти круг вокруг города.

— Если это всё, что Вы хотели мне сказать, я хотела бы домой уже…

— Конечно.

Мне почему-то было ужасно неловко. Но не соглашаться же на всё только потому, что неудобно отказать, да? Нелепое чувство.

Роман Викторович высадил меня там же, где и подобрал — на повороте около ЗАГСа… Ничего себе ухаживания! Точно хам! Хотя я б на его месте так же поступила, чего возить-то зря каких-то Лизок, которые даже на ты не могут без выпендрёжа перейти…