Как всегда

Первое апреля — не самый лучший день для родов, честно. Проводив Игоря утром до двери, я повалялась ещё пару часов, встала и стала собираться в библиотеку. Планировалось, что доеду на такси, но так уж по-весеннему радостно и неожиданно сияло солнце на пронзительно-голубом небе, что мне остро понадобилось пройтись пешком и подышать этим настоящим весенним воздухом.

Вокруг запоздало голосили коты, пели птицы и стремительно таяли остатки снега. Словно Жёлтый туман, насланный колдуньей Арахной, внезапно рассеялся, и жизнь вдруг забила ключом из всех щелей маленького городка… Все проблемы стали казаться крошечными и незначительными, зато собственные силы представлялись безграничными — эдакий полёт души и фантазии…

Живот только тянет немного. Привычное ощущение — ребёночек, по словам гинеколога, крупный, и надо быть осторожнее, а мне вчера срочно приспичило передвинуть стол в кухне к окну, а вечером потребовать у мужа исполнения супружеского долга, и вот результат.

До чего же на работу не хочется… Может, раз уж я неподалёку, зайти на приём к своему врачу? Перестраховаться и время до начала рабочего дня потянуть…

И я зашла. И больше не вышла, потому что меня экстренно отправили в родильное отделение с криками о том, что я уже рожаю, и как же вообще так можно — не знать, что роды у тебя начались… Да, собственно, я тоже думала, что догадаюсь, но сегодня я рожать как-то не собиралась вообще-то… При оформлении на отделение каждый из врачей сначала принимал сообщение о моих родах как первоапрельскую шутку, и только взглянув в предыдущие записи, хватался за голову и спешно делал очередную пометку…

Мы с Игорем были ещё на той стадии, когда решался вопрос о том, стОит ли платить за роды или нет, учитывая тот факт, что и платные, и бесплатные роды принимают одни и те же врачи…

Ну теперь всё решилось само собой, и я лежала в обшарпанной палате и корчилась теперь уже от настоящей боли. Можно было позвонить Игорю или маме, они бы поддержали меня, но почему-то совсем не хотелось сейчас их поддержки… Я уж сама лучше, а потом их обрадую…

Промучилась я всего часа два. В карте так и написали — стремительные роды. Уставшая, почти в бессознательном состоянии глянула в глаза сынишке, которого положиле мне на живот, успела сразу заметить, что похож он на Игоря, а не на меня, и его забрали на всякие процедуры. А я блаженно закрыла глаза и глубоко вздохнула — я теперь мама…

Взяла в руки телефон я только тогда, когда нас с сыном отвезли в палату (к счастью, в ней больше никого не было) и оставили отдыхать. Я осторожно погладила влажный пушок на крошечной головке, поражаясь тому, какое же это чудо — рождение новой жизни… Всплакнула от нахлынувших чувств… и набрала Игоря.

Он всегда занят на своём заводе, поэтому звоню я ему только в случае крайней необходимости, и звонков моих он не особо ждёт. Вот и в этот раз взял трубку только с третьего раза, раздражённо рявкнув сквозь шум цеха:

— Да, Лиз! Чего? Я немного занят!

Я улыбнулась про себя:

— Я родила.

Пару секунд молчания.

— Чего? Я не расслышал…

Я весело гаркнула в телефон:

— Родила я, говорю!

— Чёрт… Погоди секунду, я сейчас… Не вешай трубку…

Игорь кому-то что-то крикнул, потом ещё раз матом крикнул, и наконец шум цеха стал отдаляться и скоро совсем затих.

— Лиза, ты шутишь сейчас? Когды ты успела? Ты в больнице? Я же несколько часов назад тебя дома оставил!!! С тобой всё хорошо??? А… А с ребёнком???

Мне стало его искренне жалко — надо же, так переживает…

— Игорь, у нас всё хорошо… Он очень на тебя похож, прям вылитый… Мы в больнице конечно, не переживай! Только сумку мне вечером собери и привези… Там список на холодильнике. И можешь подарки от родственников принимать!

— Господи, Лизец… Ну ты даёшь… Ты даже родить по-человечески не можешь… — слышно было, как Игорь чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку.

Я утёрла откуда-то взявшуюся слезу:

— Игорь, я тебя очень люблю…

И, не дав ему ответить, весело выпалила:

— Иди работай уже, папанька! Мне ещё маме позвонить надо!

Игорь шмыгнул носом:

— Ладно… Я позвоню позже… Или сама звони, а то вдруг он там спать будет, а я разбужу…

Маму я набирать не спешила, просто сидела и пыталась остановить поток слёз, которые текли непонятно почему — то ли от пережитых мучений, то ли от впервые в жизни испытанного настоящего счастья, то ли от того, что несколько дней проведу в больнице, а так уже хочется домой, к Игорю…

Через минуту пришла смс-ка: "Я вас тоже очень сильно люблю". Я заревела пуще прежнего — первый раз с момента наших нынешних отношений мы признались друг другу в любви…

Ой, мне только повод дай пореветь. Маме позвоню лучше…

Встречать из роддома приехали все бабушки и дедушки, по очереди осторожно перехватывали затянутый бантом свёрток, улюлюкали и умилялись. Мы с Игорем стояли в стороне, терпеливо ожидая, пока родители наиграются со спящим внуком. Долго ждать не пришлось — как только чудо проснулось и заголосило, его срочно вручили мне и отошли на почтительное двухметровое расстояние.

Я со вздохом чмокнула сморщенный носик и полезла на заднее сидение машины — домой хочется просто ужасно, уверена, что и сыну тоже. Мама, глянув на моё лицо, быстренько оценила обстановку и позвала сватов к себе в гости, отчего я облегчённо выдохнула…

Игорь вёл машину и всё время поглядывал на нас в зеркало заднего вида. Когда малыш успокоился, я весело подмигнула мужу:

— Ну что, дорогой, теперь я буду невыспавшаяся, злая, растрёпанная, нервная, толстая и вредная жена. Дома будет вечный бардак и нечего будет есть, потому что у меня не будет времени готовить. А ещё мне два месяца нельзя заниматься сексом… Ты уверен, что ты ради этого вот всего на мне женился?

Игорь усмехнулся и покачал головой:

— Да как бы ничего нового, ты всегда такая — вредная и невыспавшаяся, переживу уж…

Я улыбнулась отражению его глаз в маленьком зеркале:

— Умеешь ты меня поддержать, однако.

Игорь широко улыбнулся:

— Зато искренне!

Мы тихо рассмеялись, и я осторожно провела рукой по короткому ёжику на его затылке… Я знаю, что он справится. И сама постараюсь сильно не вредничать и всё-таки лепить раз в неделю его любимые пельмени… И ночью спать ему давать обязательно буду, не позволяя вставать к плачущему сыну, потому что я и днём выспаться сумею, а он нет… И вообще, мне гораздо проще будет, чем многим мамам, ведь я смогу ставить коляску под окно на кухне и заниматься своими делами, пока малыш спит, а не нарезать круги по городу по несколько часов… И меня совсем не раздражают детские крики, и я быстро научусь определять, голоден наш сын или замёрз, спать хочет или на руки… Или чтоб ему книжку почитали… Я усмехнулась про себя — да, книжки любить ему придётся, тут уж никуда не денешься… В остальном я очень постараюсь считаться с мнением сына, но книги…

Игорь, остановившись на светофоре, обернулся к нам и спросил шёпотом:

— Спит?

Я кивнула.

— Лизец, мы же так ему имя и не дали…

Я вздохнула. Это да, везде, где должно быть написано имя ребёнка, оставлено пустое место, которое надо заполнить в ближайшее время. Я даже не подозревала, что это так трудно — дать имя своему сыну. Все последние месяцы мы перебирали всевозможные имена, но так и не определились…

Игорь обернулся на пока ещё красный светофор, потом снова на нас:

— Я тут подумал… Ну чего мы всё какие-то заковыристые имена-то ищем, значение имени в интернете смотрим, к отчеству прилаживаем… Может, пускай просто Ваней будет?..

Я уже по привычке собиралась возразить, но… А почему бы и нет вообще-то? Я перевела взгляд на сына и с нежностью в миллионный раз оглядела смешной вихор на лбу, выбивающийся из-под чепчика, подрагивающие во сне длиннющие ресницы и сопящий крошечный носик…

Прошептала в ответ:

— Иваном тогда уж… Царевичем.

Игорь отвернул сияющий взгляд на дорогу, где только что загорелся зелёный сигнал светофора, и повёз нас домой.