ГЛАВА 27
— Саша? — Катя растерянно обернулась на любимого, и вновь выглянула в окно авто, наблюдая, как они заезжают во двор какого-то частного дома, окруженный высоким кирпичным забором. — Где мы? Куда приехали?
Ольшевский усмехнулся. Видел, что котена искренне не понимает, потому еще больше удовольствия от сюрприза и задумки, буквально замер в предвкушении того, как она отреагирует.
— Это — наш дом на ближайший месяц, малышка, — заговорил, пока Кирилл парковался перед входом. — Думаешь, я не заметил, как тебя телепает в подъезде? Каждый раз самому как ножом в живот, что не уберег и не защитил, — цокнул языком по зубам, вспоминая о том, что ни фига не в кайф было. — Так что, вот тебе «медовый месяц» на мой манер, — усмехнулся шире. — Давно ж с тобой говорили, что неплохо бы, и играть сможешь в любое время, рояль организуем и тут, и я четче пока охрану построю. Да и просто, попробовать можем — нравится нам так жить или нет. Ну и перезагрузимся, это сто процентов, — подвел итог.
Катя все еще сидела и смотрела на него так, словно не до конца понимала происходящее.
— Как это? — спросила она с таким каким-то искренним недоумением, когда Санек умолк. — А так что, можно? Просто взять и на месяц в дом?..
— А кто ж нам запретит? — рассмеялся Ольшевский ее удивлению. — Нам с тобой, вообще, много чего можно, — подмигнув, он решил не тянуть и выйти. Обошел быстро авто и, отказавшись от помощи Кирилла, сам Кате… своей жене, блин(!), помог выйти. — Вещи парни привезли, твоя мама собрала, пока у нас фотосессия была. Так что на завтра-послезавтра хватит. Пошли, будем осматриваться, — и, обняв ее, повел в сторону трех ступенек на крыльцо, открывающееся в террасу.
Возможно, впечатлений оказалось слишком много для одного дня, пусть и самых хороших, но она действительно не могла свыкнуться с этой мыслью. Ведь прав Саша, чего проще: снять дом, если есть деньги? Хоть на день, хоть на месяц, а пусть и на год… Но Катя с таким каким-то удивлением ходила и осматривалась, будто в какой-то выставочный центр пришла, ну или в гости к кому-то. Боялась чего-то коснуться.
— Котена, прекрати, — быстро просек это ее муж. — Представь, что мы на отдых приехали и сняли в отеле не номер, а вот такой дом. Там бы нормально себя чувствовала?
— Ну да, наверное, нормально, — рассмеялась уже она, поняв, как глупо выглядит ее ступор со стороны.
— Так и тут не грузись. На этот месяц ты полноправная хозяйка, делай и трогай то, что считаешь нужным. Переставляй, если неудобно, пробуй, дегустируй, так сказать. Разве я тебе плохое посоветую? — подмигнул неожиданно. — Виски же теперь по душе?
Ну вот как с этим мужчиной не смеяться ежеминутно?! Нашел о чем вспомнить! Но да, сразу в памяти откликнулось, как впервые он ей виски в кофе плеснул в поезде, и собственные впечатления от их встречи. И тут другим полыхнуло буквально, как Катя сорвалась, а потом к нему со своим предложением приехала… Тоже ведь под виски, а чем все закончилось по итогу… Кольцо на пальце вдруг очень четко почувствовалось, будто горячее.
Сердце в груди сжалось и словно запульсировало сильнее обычного. Вроде тот самый виски от одних воспоминаний по крови заструился, разгоняемый этим непривычным сердечным ритмом. Катя как запнулась посреди какой-то комнаты, которую еще не особо и рассмотрела. Стоит и на Сашу смотрит, а у того реальные бесята в глазах: ее мысли с ходу читает, отзывается таким же нежданным, но безумным вожделением и страстью. Как завесой жара от его тела на нее накатывает, хоть и шаг расстояния… Двинулся к ней, вот прям всей массивностью подтянутого тела потянулся, окружил.
— Са-а-аша? — снова вопрос и тем голосом, который только при нем у Катерины и появлялся, полным искушения и страсти, уверенности в своей притягательности и дикой в нем потребности. — Нельзя же тебе перенапрягаться?..
Вроде и спрашивает, а сама так его хочет — внезапно, моментально вспыхнула! Как сухая трава от незатушенной спички. И в любимом такое желание…
— Так а мы аккуратненько, котена, — уже сжал, притянул, обхватил ее здоровой рукой, прижался жадным ртом к подбородку, к шее. Прикусывает, целует и засасывает кожу, заставляя все тело пронзительной дрожью отзываться. — Не вагоны же разгружать будем, — подмигнул, оторвавшись от ее шеи.
Поцеловал коротко плечо и алчно в губы впился. Так, что у нее голова тут же кругом пошла.
Сама вцепилась в плечи Саше, только о том и напоминая себе мысленно, чтоб рану не задеть. Секунда, а она его галстук распускает, расстегивает пуговицы на рубашке. Он извернулся, помогая поврежденную руку освободить. И пиджак давно на полу… В одних брюках стоит уже, ну и небольшая повязка на груди.
Оба за эту чертовски долгую неделю друг по другу изголодались! Теперь мало просто объятий и присутствия рядом!
— Не могу же я тебя без брачной ночи оставить, малышка, — словно и дальше подшучивает, поддевает всего лишь, спустил платье с одного плеча полностью…
— А себя? — поддела в ответ севшим шепотом с хрипотцой, и не думая уклоняться или отнекиваться.
Если Саша считает себя достаточно окрепшим… Ей совсем спорить не хотелось! Да и не порывался же ранее, видно, действительно, нормальное состояние. И они же не секс-марафон устраивают… Но так нуждалась в нем! Такая дикая, совершенно глубинная некая потребность слиться с самым близким и любимым мужчиной!.. И в нем такое же желание на грани с жаждой резонирует, чувствует по дрожи каждой мышцы под ее пальцами!
Катя и не заметила, как он ловко застежку на ее спине расстегнул до бедер, считай!
— Вот, а говорила, снимать сложно. Делов-то! — хохотнул Санек, развернув Катю к себе спиной и стащив всю ткань до бедер. Позволил платью тяжелыми складками упасть на пол, оставив ее в кружевном бюсте, номинальных трусиках и белых же чулках… — Офигеть! У меня сейчас так давление в башку бахнуло… Ко-о-о-т-е-на! Нельзя же быть такой дико сексуальной и при этом невинной и скромной с виду. От этого крышу рвет! — будто с дурашливым упреком, но дав ей прочувствовать всем телом, как его проняло.
Протянул ей руку, помогая переступить через атлас, развернул и крепко прижал к себе, так, что она бедрами в его пах вдавлена, и каждой клеточкой его возбужденный, эрегированный член ощущает. Оба соскучились, правда!
Непонятно, кто первый потянулся к губам другого, начали целоваться с какой-то исступленной страстью! Словно впервые, вновь ощутив привкус страха и той вероятности, что могли друг друга потерять, никогда не испытать уже этого, не быть вновь вместе…
— Сядь! — прошептала ему в рот, надавив на здоровое плечо, подтолкнула к дивану, который стоял рядом.
Хорошо, что в доме одни, Кирилл провел и не заходил, охрана тоже где-то в гостевом домике на территории… Хоть бы до спальни дошли, ей-богу, но у них же вечно все под влиянием порыва, не до планирования и создания атмосферы… Или, наоборот, всегда и везде и настроение есть, и атмосфера подходящая?! А, без разницы!
— Вот, не успела женой стать, и уже командуешь? — иронично усмехнулся Санек, но послушно рухнул на диван, потянув и Катю за собой, откинулся на спинку. — Я против матриархата, котена, предупреждаю сразу…
Она заливисто рассмеялась, с наигранной угрозой оперевшись одним коленом в диван между его бедер, нависнув над ним так, чтоб грудь то и дело задевала то губы, то щеки Саши. Дразнилась.
— А я и не претендую… разве что иногда в спальне, и чтоб для твоего удовольствия, — с искушением принялась вести ногтями по его груди вниз, чувствуя, как мышцы сжимаются спазмом под ее пальцами.
А вот у ее колена что-то точно увеличивалось, и не думая сжиматься. Особенно, когда Катя наклонилась еще ниже и поцеловала, прикусывая нижнюю губу мужа. Добралась при этом до ширинки рукой, расстегнув молнию и мягко, но с той же жадностью, обхватила подрагивающими пальцами горячий, твердый и пульсирующий, чуть влажный от их общего накаленного возбуждения, член мужа.
Саша аж зарычал, серьезно! Сипло и требовательно рыкнул горлом, как-то дернув ее на себя.
И Катя поняла, что все — ее верховенство окончено! Ее тут же усадили поверх твердых мужских бедер, нажал рукой на крестец. И, видно, чтобы пресечь дальнейшие подтрунивания и такое своеволие, Саша однозначно надавил ей на ягодицы, будто и через кружево готов был протолкнуться, втиснув себя в нее… Против воли у Кати из горла вырвался стон. Она ясно поняла, что не хочется ни прелюдий, ни игр дальше — они реально долго не были близки, а кто знает, насколько на самом деле у Саши сил, и не игнорирует ли он ради их общего желания собственное самочувствие…
А потому, и не думая вырываться, она чуть стянула кружева в сторону, освобождая для него самое себя… И уже в голос вскрикнула, запрокинув голову, когда Саша двумя мощными толчками заполнил ее всю, кажется. Всхлипнула, снова не удержала протяжного стона, когда муж еще глубже бедра в нее вдавил, упираясь в диван спиной. Откинулся, притянув ее на свою грудь.
Мгновения прошли, а оба мокрые от испарины, тела пылают, воздух обжигает губы; целуют, слизывают эту солоноватую влагу друг с друга, распаляя только больше. Какая-то странно исступленная страсть: бедрами вжимаются друг в друга, вскидывают, не могут притормозить, словно по нарастающей, как камни с горы катятся, набирая силу…
А Саша еще и, как специально, берет и проходится жадными, твердыми и такими нежными при этом пальцами по ее влажным складкам, дразня клитор, подталкивая к грани!
— Саша!
В голове шумит и перед глазами белое марево, пелена от удовольствия, которое захлестывает тела. И не только в животе, в голове этим оргазмом выстреливает вдруг, заставляя Катю судорожно хвататься за Сашу, кусать его шею и хрипло стонать, упираясь лбом в спинку дивана, каким-то вообще задним участком сознания все же помня, что нельзя ему упираться слева на тело…
И мужа вдруг трясти начинает, ощущает, как по его телу, мышцам удовольствие пульсирующей волной проносится, заставляя Сашу ее к себе дико крепко прижать…
Будто переплавило их этой вспышкой, сделало чем-то единым и новым. Действительно целым.
— Ну вот и обновили жилье, — силы, чтоб сипло хмыкнуть, появились только спустя минут пять.
Его так накрыло этим их «экспресс-сексом», что в голове стучало до сих пор. Или все же зря отступил от рекомендаций поберечься, и это ранение сказалось, что так в груди тарахтит, отдавая в черепе? По х*ену!
Санек ради такого вот времени и секса, единения со своей котеной готов был и рубцом рискнуть. Соскучился по ней так, что руки зудели! И сейчас еще не унял какого-то внутренного мандража где-то в животе, в паху, в груди… Хотел ее еще…
Но был реалистом и понимал, что первый голод утолили, и пока хватит. Нагонят еще, теперь вся жизнь впереди.
— Да, можно сказать, что адаптация прошла легко и с удовольствием, — отозвалась таким же охрипшим смехом Катя откуда-то с его плеча, дразня нежными поцелуями шею и подбородок Саньку. — Так бы всю жизнь наслаждаться…
— Ну так, а кто мешает, малышка? — подмигнул ей Ольшевский.
А встать у обоих сил нет. Провалялись на этом диване еще минут двадцать, Катя чуть не уснула, задремала так точно уже. Зато и осмотрелась немного: гостиная, видимо. Красиво, даже камин есть у одной из стен, настоящий, а не электрический, как в квартире у Саши; стены светлые, но на треть снизу обиты деревянными панелями; высокие потолки, но все без вычурности, в том самом, так любимом Сашей, минимализме оформлено, только черного в этот раз меньше. Но даже кирпич над камином проглядывает — любит такое ее муж, куда ж деваться. Окна высокие… точнее, стеклянная стена-дверь, как выход во что-то типа зимнего сада — целиком застекленную небольшую веранду позади дома. Спасибо, они роллеты с тех окон не успели поднять, а то вдруг охрана территорию патрулирует… Было бы парням, чем вечер скрасить.
Но Ольшевский, конечно же, о наблюдении всегда помнил и бдел, что с камерами когда-то, что тут теперь.
— Ни фига, никому не дам на тебя любоваться такую, моя! — со смехом, но твердо отрезал, когда Катя ему вслух эти шутливые мысли огласила. — Ладно, пошли спальню искать, малышка, а то я уже на другие подвиги не способен, — он осторожно помог ей подняться и сам аккуратно встал, стараясь не сильно двигать левым плечом.
— Мы тебе там ничего не сорвали? Не повредили? — запереживала Катя. Но повязка вроде выглядела целой и невредимой.
— Ничего, я побитый жизнью и закаленный. Крепче, чем может показаться на первый взгляд…
— И даже укус, — поддела его Катя счастливо, поцеловав вместо этого в щеку.
— Кусать точно не советую, можно и зубки обломать о грани, котенок, — поддержал ее шутку Саша.
И они все же побрели дальше по дому в поисках спальни, то ли обнимая, то ли поддерживая друг друга. Чего скрывать, Катю этот день, хоть и полный счастья, тоже вымотал — спать теперь хотелось невероятно.
* * *
После такого непростого начала года и тяжелой зимы было страшно поверить, что все закончилось. Катя подсознательно опасалась расслабиться почему-то, хотя жизнь пошла на лад. А Саша то и дело поддевал и подзуживал ее, чтобы о плохом не думала.
Родители уехали на следующий день после свадьбы, заглянули к ним в гости, осмотрели дом, одобрив задумку Саши. Но Андрею надо было на работу возвращаться, так что не задерживались.
А Катя принялась в этом доме обживаться, не сидеть же месяц на чемоданах!
Да и прав оказался ее муж — Катерине смена обстановки помогла, встряхнула. Отпустил страх, что после похищения буквально терзал душу, несмотря на логику и доводы, расслабилась.
Первые пару дней Саша еще оставался все время дома, восстанавливаясь, да и времени вместе не хватало после тех нервов. Отсыпались, валяясь в кои-то веки в кровати, наслаждаясь непривычной тишиной частного сектора. Завтракали в том самом «зимнем саду», ну, в остекленной веранде, впитывая тепло все чаще выглядывающего солнца. Весна вступала в свои права, как-то быстро пробиваясь сквозь землю зеленой травой и первоцветами, высаженными во дворе, за которыми тщательно следила приходящая садовница. А они надышаться не могли свежим воздухом, даже открывали уже окна, когда играли в карты или просто валялись на диванных подушках рядом, читая книги или вместе смотря фильмы.
Потом Саша все чаще стал отлучаться на работу, дела требовали присмотра. Но и Катя не скучала: доставили рояль, так что она могла репетировать. Возобновила свои занятия, куда теперь добираться было дольше, конечно, но не так уж и проблематично. И на курсы вождения наконец-то пошла! Тогда, записавшись в декабре, так и не начала посещать, не до прав было… Теперь же с удовольствием ходила на теорию, и с какой-то ребячливой радостью, тренировалась то с инструктором, то с тем же Кириллом время от времени. Но больше всего ей нравилось, когда за обучение брался Саша… Ольшевский много чему ее в жизни научил: в те же карты играть, к примеру, или стрелять вот. Даже базовым приемам самообороны ее учил когда-то Саша. Но то, как он учил ее водить авто… Это было несравнимо ни с чем! Честно сказать, Катю иногда подмывало просто так какие-то мелкие ошибки делать или глупости говорить, чтобы полюбоваться, как он смотрит на нее, словно на дите, дурное, но все равно безгранично любимое. Будто смиренно принимал ее промахи с поворотами и пролеты с угадыванием знаков… Разумеется, Катя прилежно училась, и делала такие ошибки лишь в самом начале… Но было так забавно наблюдать, как Саша настраивался, чтобы сесть справа от нее и не вычитывать, а лишь контролировать и подсказывать…
Не выдержала как-то, и искренне рассмеявшись, повисла у него на шее, признавшись, что давно усвоила все, просто тащится, когда он рядом…
— Ну ты, блин, котена, даешь! — когда до него дошло, расхохотался и Санек, крепко обняв Катю в ответ, даже приподнял ее. — А я въехать не мог, что происходит? Ты же умная, я же точно знаю, и все на лету хватаешь, а тут никак не давалось…
— Уже решил мне мягко намекнуть, что вождение — не мое, и выделить водителя? — с хитрым прищуром, поинтересовалась Катя, продолжая широко улыбаться.
— Были такие мысли, — и не думал отрицать Саша. — И тебе еще придется мне доказать, что это не так, кстати. На практике, — пригрозил муж, крепко целуя ее смеющийся рот.
И да, пришлось, но Катя с честью выдержала «экзамен», как ей показалось, даже более строгий, чем на самих автокурсах будет.
— Окей, малышка, убедила, — в конце согласился Ольшевский, по глазам которого было четко видно, что и правда дико доволен. — Теперь поедем выбирать тебе машину, чтоб уж полноправно, — видно, в награду, удивил муж, заставив Катю от радости почти завизжать, хотя до получения самих прав еще месяц был почти.
Кроме того, она впервые выступила как музыкант на публичном мероприятии. На том самом поэтическом вечере, с восторгом и искренним вдохновением сопровождая чтение прекрасных стихов столичного поэта музыкальным оформлением. Этому предшествовало немало репетиций, когда вместе с этим парнем они выбирали музыку и «сыгрывались», чтобы мелодия не заглушала, а словно окутывала слова… Ее сопровождали охранники. Несмотря на то, что, по словам самого же Саши, никаких угроз уже не было, Ольшевский теперь всерьез относился к этому моменту. И одна она уже просто никуда не выходила.
— Слушай, ну я же не за Горбатенко замуж вышла, не жена губернатора, — иногда шутила Катя, когда Саша начинал прямо расписание перекраивать, если вдруг оказывалось, что ему нужно больше парней, а у Кати репетиция или курсы.
Поддевала беззлобно, доводилось уже видеть, сколько обычно людей сопровождало Машу и Ярославу куда угодно.
— У меня врагов тоже хватает, котена, — отрезал Ольшевский. — Хоть и нет обострений сейчас. А я своих ошибок дважды не повторяю.
И она больше не спорила. Да и что говорить, ей вовсе не понравилось быть похищенной. Так что просто изменила свое отношение к понятию приватности.
Но, возвращаясь к выступлению, Кате невероятно понравилось! Да, было волнение, сомнения и метания… Однако это все исчезло, стоило ей коснуться клавиш! И она такое удовольствие получила от вечера — не выразить никакими словами, только руки раскинуть и закружиться на месте, смеясь. Ну а судя по тому, что и ей аплодировали не меньше, чем поэту, и слушателям игра Катерины понравилась.
Разумеется, Саша был на выступлении, в первом ряду сидел. Еще и записывал ролики на телефон, тут же отсылая ее маме… чтобы и родителям эффект присутствия обеспечить. Ну ведь невероятный человек — ее муж! Все продумал.
А еще Женя ее вовлекать в свою деятельность начала. Не настаивала, но время от времени предлагала сыграть то на открытии какого-то мероприятия, то на гала-вечере… Всегда выдерживала уровень, явно понимая, куда Катю стоит звать, а о чем и заикаться не нужно. Да и не на все Катерина соглашалась. Как ни крути, но ей быть с Сашей вечерами дома хотелось больше, чем перед кем-то чужим выступать. Но все же теперь ее «концертная жизнь» понемногу становилась довольно насыщенной.
А венчание прошло как-то тихо-тихо… Настолько душевно и только для них двоих. Каким-то хрупким и очень символичным ей это событие показалось. И люди были те же, что и на регистрации, Марию Горбатенко и Леонида вновь в свидетели взяли, только детей в этот раз решили дома оставить. Но сама атмосфера располагала, видимо, все немного иначе, как-то камерно и тепло, несмотря на то, что в церкви было еще прохладно, и она слегка продрогла даже в шерстяном платье. Но это мерцание свечей, высокий сводчатый потолок, удивительно светлый благодаря окнам под самыми балками, тихое пение хора… настолько ее тронуло, что Катя безмолвно плакала, моргая и отчаянно стараясь, чтобы эти слезы на свечу не капали, не затушили. Но от счастья. Улыбнулась, когда Саша заметил и настороженно глянул, прямо таки без слов требуя пояснений.
«Люблю», одними губами отозвалась Катя, кажется, успокоив мужа. И Ольшевский в ответ улыбнулся, удовлетворившись. В ответ в его глазах такое же горячее чувство увидела.
А праздновали это уже у них в доме, тоже как-то очень искренне и тихо, спокойно, словно прониклись в церкви этой благостной и мирной атмосферой, пропитались ладаном… Засиделись до ночи, просто разговаривая и обсуждая все на свете. Леня с Ксенией первыми уехали, ей уже тяжело было выдерживать, учитывая срок. А вот Горбатенко задержались, было о чем поговорить и Олегу с Сашей, да и Кате с Марией общих тем хватало.
Ну что еще для счастья надо? И все же было то, что продолжало душу теребить, добавляя горчинку в эту сказку… Лечение особо не приносило результатов, и врач не была довольна незначительным прогрессом, которого добились за эти месяцы…
С Машей, кстати, она очень тесно общалась теперь, помогая с тем самым приютом. Подружились, уж очень много общих тем, да и мужья дружили давно и крепко. Им легко было разговаривать. Маша — искренняя и деликатная, удивительно человечная — невероятно располагала к себе. Так что Катя сама не заметила, как очень многим из своей жизни с подругой поделилась. Рассказала и про выкидыш, про который так или иначе Маша что-то могла сама предположить, они же Саше тогда врача советовали.
— Тогда не сердись, но я тебя еще чаще по приюту дергать буду, — ободряюще сжав ее руку, вдруг серьезно сказала Маша. — У Полины Сергеевны свои методы лечения, я врачам верю. Но, говорят, есть и другие способы на такое повлиять, — явно стараясь поддержать, пояснила свою мысль подруга.
Катя не спорила и не отказывалась. Даже рада была и бесконечно благодарна за поддержку. А уж учитывая не особо результативное лечение, и за такие возможности готова была хвататься.