Глава 7

— Откуда вы знаете лаарниит? — голос преподавателя звучал требовательно, почти сурово. — Отвечайте! Вас кто-то учил?

Сердце бешено заколотилось. Да что происходит? Почему он так накинулся на меня?

— Мэйди, отвечайте! — с нажимом повторил Ротт. — Кто вас научил?

— Да никто меня не учил, — понимая, что врать не имеет смысла, прошептала я. Тут уже не прокатит версия с какими-то вымышленными бабушкиными клиентами, как это прокатило с шахматами. — Я не зна… — Осеклась. От внезапной перемены его тона, в котором теперь отчётливо слышались металлические, почти жесткие нотки, у меня защипало в носу. Хотелось закрыть лицо ладонями и расплакаться, но я нечеловеческим усилием воли выдержала пытливый взгляд темно-серых глаз.

Ротт опустился передо мной на корточки и пристально вгляделся мне в лицо. На мгновение мне показалось, что его темные глаза сканируют меня, а невидимые щупальца прощупывают мой мозг, каждую его клеточку. Потом черты прекрасного лица смягчились, и декан снова поднялся на ноги.

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Мэйди? — он устало потер виски. — Я вижу, что вы не лжете. Но явно что-то скрываете. — Его ладонь накрыла мою руку. — Доверьтесь мне.

Несколько секунд внутри меня происходила кровавая, почти смертельная битва. Желание довериться мужчине, которого я любила, который уже не один раз вытаскивал меня из всевозможных передряг и которому я явно была не совсем безразлична — а я это знала, сердцем чувствовала, несмотря на его напускную холодность! — отчаянно боролось с паническим, почти животным, парализующим разум страхом, что, если он узнает то, что вчера открылось мне… он возненавидит меня навсегда. А этого я не просто не переживу.

Я никогда не думала, что можно так сильно любить! Читая романы, я полагала, что писатели специально добавляют драматизма переживаниям главных героев, желая приукрасить сюжет. До сих пор я до конца не понимала выражения «разбитое сердце», считая его просто красивой и эффектной метафорой. И уж точно не представляла, что от несчастной любви можно умереть…

Как же я ошибалась! Сейчас, в этот самый момент, сидя напротив человека, который всего за несколько дней стал мне дороже жизни, я понимала и Анну Каренину, и Джен Эйр, и Мэгги Клири из «Поющих в терновнике». Я понимала всех этих женщин, для который любовь стала почти равной самой жизни.

Спроси меня кто сейчас, согласилась бы отдать жизнь за Ротта, я бы, не думая, ответила: Разумеется! Не глядя!

Но сказать ему правду… На это у меня не хватало духа.

— Мне нечего вам сказать, профессор, — хрипло выдавила я и опустила глаза.

На несколько секунд в воздухе повисло тяжелое, мучительное молчание. Я сидела, затаив дыхание и тупо уставившись в пол. Мне казалось, моё сердце так сильно бьётся о ребра, что его гулкие удары слышно даже на другом конца академии. Боже, прошу тебя, пусть он мне поверит! Я не хочу его потерять!

— Хорошо, — прозвучал тихий ответ. И в голосе декана я отчётливо уловила нотки разочарования.

Я едва слышно выдохнула и бессильно откинулась на спинку кресла. Тело словно рассыпалось на тысячи фрагментов, и я не в силах была удержать его в вертикальном положении.

Похоже, мне понадобится еще один бокал этого укрепляющего зелья, иначе я не дойду до своей комнаты, — туманно пронеслось в моё усталом мозгу.

— Давайте я провожу вас в столовую, — Ротт встал, выжидающе глядя на меня. Потом, увидев, что я не состоянии подняться сама, медленно протянул мне руку.

Я взялась за нее и, придерживаясь свободной рукой за подлокотник, рывком встала на ноги. Перевела дыхание и постояла немного, пока колени перестали быть ватными.

Настроения праздновать не было. Мне сейчас просто хотелось побыть одной. Вернуться в комнату и выплакаться, как следует, пока никого из моих друзей не было рядом. Я очень любила и ценила их, но сейчас мне жизненно необходимо было выплеснуть все накопившиеся эмоции.

Иначе я не выдержу…

— Я хочу домой, — прошептала едва слышно.

К моему удивлению, Ротт не стал возражать. Он понимающе кивнул и, не отпуская мою руку, повел меня, как маленького ребенка к двери.

Молча мы дошли до женского корпуса, блуждая по безмолвным, пустынным коридорам. И лишь, когда мы стояли перед дверью, ведущей в общежитие, Ротт нарушил молчание.

— Мэйди, жду вас завтра после Герхарда, — его глаза несколько мгновений пронзительно всматривались в моё лицо, словно ища в его чертах что-то. Потом резко отвел взгляд. — Отдохните. Вам предстоит нелегкий день.

И, как обычно, не попрощавшись, развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. А еще через секунду его черная фигура исчезла из виду. Я подождала, пока стихли последние отголоски шагов, устало толкнула дверь. И… оторопела.

Коридор не был пуст! С десяток маленьких, едва доходящих мне до колена существ, замерли, едва я переступила порог. Темно-коричневые, морщинистые, напоминающие шляпку сморчка, лица, на которых горели черные, как угольки глазки, были обращены на меня…

«Бруны. Только они никому не показываются, поэтому о том, как они выглядят, приходится лишь догадываться» — эхом прозвучал у меня в голове голос соседки.

Но почему тогда я их вижу⁉

Я застыла, боясь пошевелиться. Несколько раз сильно моргнула и как следует ущипнула себя за руку.

Ну а вдруг мне всё привиделось? После такой эмоциональной нагрузки всё может быть — психика, в конце концов, не железная!

Но существа не исчезли. Мало того, они плавно расступились передо мной и молча поклонились.

— Кто вы? — робко спросила я, решившись заговорить. Потом тихо затворила дверь.

Один из брунов — а в том, что это были именно они, я была на сто процентов уверена — отделился от стены и сделал шаг вперед. Присмотревшись, я заметила, что одет он был в белую сорочку, в отличие от остальных, чьи рубашки были такого же оттенка, как их кожа. Очевидно, он был среди них главным.

— Рады служить вам, госпожа, — он едва заметно поклонился.

— В смысле, служить? — я растерялась. Всё происходящее просто не укладывалось у меня в голове. Реальность не переставала удивлять меня. Я словно попала в детскую сказку! С домовыми, духами, гномами и еще котом на дубе. Вот немного, и появятся леший с русалкой. Которая, понятно на ветвях сидит.

— Госпожа может нас видеть, — смиренно повторил главный домовик. — А, значит, госпожа пот…

— Мэйди, куда ты запропастилась? — звонкий голос Ронды, в котором явственно слышались встревоженные нотки, не дал ему договорить. — Мы тебя ждали, ждали!

А еще через долю секунды дверь в общежитие с шумом распахнулась и на пороге возникла и сама хозяйка голоса. Я резко обернулась, борясь с раздражением. Ну как же она не вовремя!

А когда повернулась обратно, в коридоре уже никого не было…

Еще одна тайна, которую мне предстоит разгадать. Еще один фрагмент таинственной мозаики моего происхождения…