Глава 17

— Ты уверена, что я могу себе это позволить?

Я стояла в примерочной небольшого магазинчика женской одежды, приютившегося в неприметном переулке, и, как завороженная, смотрела на своё отражение в зеркале.

— Можешь! — раздался из соседней кабинки бодрый голос Ронды. Затем послышалось какое-то шуршание. — Ну что, ты готова?

Моя соседка тоже решила обновить свой бальный гардероб — увы, мне так и не удалось убедить ее в том, что бордовое платье сидит на ней идеально.

— Готова, — неуверенно отозвалась я.

— Тогда на три выходим! — скомандовала подруга. — Раз, два, три!

Я резким движением отдернула занавеску и робко вышла из кабинки.

— Мэ-э-йди! — Ронда уставилась на меня, в глазах ее вспыхнуло восхищение. — Это же невероятно! Какая ты… красивая!

Похоже, она даже забыла о том, что на ней самой красовалось шикарное изумрудно-зеленое платье с глубоким вырезом, подчеркивающим ее соблазнительные формы, и чудесными рукавами-фонариками.

— Да? Ты действительно так считаешь? — я снова повернулась к зеркалу.

Оттуда на меня смотрела хрупкая и изящная, как фарфоровая балерина, девушка с золотыми волосами, одетая в… нежно-голубую, мерцающую дымку. В этом платье я была похожа на фею из детских сказок, которые я так любила, будучи ребенком. Да и не только ребенком, если быть уж совсем честной.

— Ты еще спрашиваешь⁈ — Ронда медленно обошла меня со всех сторон. — Признаться, я тебе даже немного завидую… Какая фигурка! Ну просто куколка! Мэйди, гарантирую, на балу все парни твои!

Я вспыхнула и смущенно опустила глаза.

— Да не нужны мне все парни, — пробормотала и вновь посмотрела на себя в зеркале. Вернее, на фею в голубом облачке. — Сколько ты сказала, оно стоит?

— Пять лоренов, — соседка провела ладонью по воздушному подолу и восторженно поцокала языком. — Настоящий лионейский шелк… — Со знанием дела заметила она.

Чем так славился этот лионейский шелк, я, разумеется, понятия не имела. Название мне ни о чем не говорило. Но, судя по всему, это было нечто очень и очень качественное. И дорогое. Ведь, учитывая тот факт, что бабушка Агата могла жить на один лорен целый месяц, пять лоренов можно было считать целым состоянием.

— Знаешь, я, наверное, подберу что-нибудь поскромнее, — я поспешно направилась обратно в кабинку, но Ронда решительно удержала меня за локоть.

— И не думай! — она возмущенно топнула ногой. — Ты берешь это платье и эти туфли. — Она указала на белые лодочки на небольшом каблучке с узким ремешком, в которые были обуты мои ноги. — За всё вместе шесть лоренов — это почти даром!

— Но… — я всё еще сомневалась. — Я же хотела послать бабушке деньги.

— Вот и пошлёшь ей сегодня два лорена, — отчеканила подруга. — А через месяц сделаешь очередную порцию своего чудодейственного средства для наших богачек, и мы снова отправим к ней посыльного. Даже не спорь! — это я открыла было рот, чтобы что-то возразить. — Лучше скажи, как тебе моё платье?

Она покрутилась, придерживая расклешенный подол.

— Волшебно! — и я говорила абсолютно искренне.

* * *

— Ну, показывайте! — в глазах Бодана плескалась радость предвкушения.

Он откинулся на спинку бархатного кресла, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и с видом заправского франта воззрился на бежевые, перевязанные золотистыми ленточками, коробки, поверх которых красовалась изящная надпись «Красота и женственность от Джилеммо Версидо».

— Я же тебе сказала, на балу всё увидишь! — Ронда решительным жестом отодвинула коробки за своё кресло. — Терпение — самая ценная благодетель.

— Злюка и ведьма, — с шутливой укоризной констатировал парень.

— А ты наглец и грубиян! — с обворожительной улыбкой отпарировала моя соседка.

Мы сидели в маленькой кондитерской. За сверкающей стеклянной витриной возвышались пирамидки замысловатых шоколадных конфет, красовались ровные рядки всевозможных пирожков и пирожных, сияли в свете солнечных лучей хрустальные вазочки со взбитыми сливками и еще чем-то, похожим на мороженое. В воздухе витали ароматы корицы, ванили, шоколада и еще каких-то умопомрачительных пряностей.

Перед нами, на круглом, мраморном столике с изогнутыми ножками, как актеры на сцене во время финального поклона, выстроились всевозможные тарелочки и пиалочки с разными вкусностями, от одного вида которых в животе начинало предательски урчать, а рот наполнялся слюной.

Но главный сюрприз таился в трех фарфоровых чашечках, от которых поднимался ароматный дымок.

— Та-дам! — торжественно провозгласил Бодан, когда официант принёс нагруженный поднос. — Ты хотела кавию? Исполняю твоё желание! Теперь научи и меня наслаждаться этой… горькой бурдой.

У действительно, в чашках был настоящий кофе! Крепкий, почти густой, похожий на тот, что готовят в Италии.

— Принесите, пожалуйста, сахар и горячее молоко, — вежливо обратилась я к молодому человеку в черной форменной одежде. — И, если возможно, корицу. — И, повернувшись к приятелю, хитро улыбнулась. — Сейчас! Гарантирую, это станет твоим любимым напитком!

И я оказалась права. Попробовав мой вариант кофе, Ронда и Бодан пришли в неописуемый восторг.

— Мэйди, ты гений, — допивая третью чашку «латте», провозгласил мой приятель. — Надо будет продать им твою идею. — Он кивнул в сторону стойки. — Пусть платят тебе за каждую чашку корично-молочной кавии. И назовём это чудо «Нектар Клири». Как тебе?

— Да ну тебя! — шутливо отмахнулась я.

— Плохой из тебя торговец, — с укоризной покачал головой парень, но в глазах его плясали веселые искорки.

После покупки бальных нарядов мы с Рондой еще забежали в магазинчик с уютным названием «Королевство травницы Элен», где я приобрела все ингредиенты для своих заказчиц. Потом мы заскочили на почту, чтобы отправить посыльного к моей бабушке. И уже сделав все дела, мы направились в кафе, где договорились встретиться с Боданом в три часа.

Моя соседка знала столицу, как свои пять пальцев, поэтому мы пришли тютелька в тютельку в условленное время.

— Ну и ладно, зато боевик получится хороший, — шутливо отозвалась я, зачерпнув миниатюрной серебряной ложечкой немного цыплячье-желтой воздушной массы из пиалки и отправив ее в рот.

Мммм… Лимонное мороженое! На языке заплясали веселые пузырьки, а рот наполнился сочным, кисленьким ароматом ярких, спелых плодов.

— Как, кстати, продвигаются твои занятия с Роттом? — поинтересовался приятель, делая очередной глоток кофе.

Моя рука на мгновение замерла в воздухе. Вроде, обычный вопрос, но при упоминании имени преподавателя мои уши запылали.

— Всё по плану, — нарочито небрежно отозвалась я, всеми силами пытаясь скрыть смущение. — Работаем над потоком и плетениями. — Торопливо сунула в рот еще одну ложечку мороженого.

— Понятно, — Бодан пристально посмотрел на меня. В глазах промелькнул какой-то странный огонёк. — А когда тебя к нам пустят?

— Вроде, уже через неделю. Кстати, Герхард сказал, что я не такая безнадежная, как он предполагал.

Я невольно улыбнулась, вспомнив удивлённое лицо своего тренера, когда мне впервые удалось выбить у него из рук шест и сделать удачную подсечку. Правда, потом я поплатилась за свой маленький успех, изрядно повалявшись по полу — мой мучитель в отместку решил продемонстрировать на мне целый комплекс всевозможных приёмов, подсечек и захватов. Ну, чтоб не слишком расслаблялась, видимо. Но отношение Герхарда ко мне с этого дня радикально изменилось.

— Понятно, — Бодан снова бросил на меня многозначительный взгляд. — А как Ротт с тобой обращается?

Я удивлённо вскинула глаза. И что его так интересуют мои занятия с Йеном?

— Нормально… ну… — я принялась лихорадочно подыскивать слова. — Ну… мы занимаемся.

— Понятно, — в третий раз повторил Бодан.

— А… — я сделала глубокий вдох и, нацепив на лицо выражение равнодушия, словно про между прочим поинтересовалась. — А он вообще часто даёт персональные занятия?

— Да вообще-то никогда, — парень отодвинул пустую чашку и, опершись локтями о столешницу, придвинулся ко мне. — Ты, можно сказать… премьера. Во всех смыслах.

— Что ты имеешь в виду?

— В смысле, что ты первая, с кем он занимается персонально, как и первая девушка, с кем он общается помимо случайных встреч в коридоре.

— А, — я запнулась, не зная, что сказать.

— Ну да, я же тебе рассказывал, что он сторонится женщин с тех пор, как его возлюбленная бросила его накануне свадьбы, — взгляд Бодана стал пытливым, он словно буравил меня насквозь. Казалось, парень пытался что-то выведать.

Я отвела взгляд. А в груди внезапно кольнуло. Возлюбленная? А что, если он до сих пор ее любит? Сердце сжалось от непонятной, мучительной ревности.

— И давно это было? — деланно небрежно спросила я.

Бодан открыл было рот, но ответить уже не успел. Двери кондитерской с грохотом распахнулись, и в зал ворвались с десяток людей в черном.

— Всем оставаться на своих местах!

В зале мгновенно повисла гробовая тишина. Перестали звенеть приборы, смолкли разговоры и смех. Всё будто замерло. Нет, всё будто умерло. Даже краски поблекли, а воздух стал серым, вязким, удушливым.

— Активность зафиксирована где-то тут! Оцепите улицу! — скомандовал один из стражей. Очевидно, главный. Потом окинул медленным взглядом замерших от ужаса посетителей. — Всем подготовить документы. Если кто-то попытается сбежать, стреляем на поражение. Поэтому советую не дергаться.

У меня перехватило дыхание, а по телу начала расползаться ледяная паутина почти животного страха. Руки и ноги будто парализовало, а сердце на мгновение застыло, как ледяной ком, а потом принялось отчаянно биться о ребра.

Пять человек в черном принялись проверять документы у посетителей. И их массивные, страшные фигуры неумолимо приближались к нашему столику.

— Ваши документы, — холодные, безжалостные глаза вперились мне в лицо. На груди стража зловеще сверкнула эмблема ворона, сидящего на черепе.

Страх настолько парализовал меня, что я не сразу среагировала. Я лишь смотрела на этого человека, как кролик на удава. А сердце отбивало гулкими ударами:

Они знают, что я убила! Они знают, что я убила!

— И? Мне еще долго ждать? — во взгляде стража мелькнуло подозрение. Он наклонился вперед, и его ледяные глаза будто вонзились в мои.

Это конец… — прошептало уплывающее сознание.