Глава 48

— Где ты ходишь⁈ — меня встретил возмущенный вопль Ронды. Она бросилась ко мне и порывисто обняла. — Дура! Ты представляешь, как я переволновалась? Сначала какой-то жених выманивает тебя из академии. Ты вообще разум потеряла, одной выходить на улицу? А вдруг это происки Мелиссы и Клауса? С них станется! А потом ты вообще пропадаешь на несколько часов. Все наши на ушах стоят от тревоги! Рыщут по всей академии и близлежащим окрестностям! О чём ты думала? И где ты вообще бродила всё это время?

Я устало слушала эту сбивчивую тираду, не перебивая. Просто ждала, пока поток иссякнет, и моя соседка хоть немного успокоится. Пока ей явно было необходимо выплеснуть всю накопившуюся энергию.

— Извини, — тихо отозвалась, как только Ронда остановилась, чтобы перевести дыхание.

— А? — не поняла она. Очевидно, она ожидала, что я начну оправдываться или что-то бурно пояснять. Но я лишь молча обняла ее и крепко прижала к себе.

— Прости, Ронда. Мне очень жаль, что я заставила вас всех так волноваться. Со мной, можно сказать, всё в порядке. Надо… — я оторвала девушку от своей груди. — Надо пойти и успокоить остальных.

— А! — быстро сообразив, что к чему, кивнула соседка.

Потом подбежала к столу, схватила лежавший на нём серебряный кругляш — точь-в-точь такой, каким пользовалась профессор Крафт на экзамене, чтобы связаться с Роттом — и нажала на какую-то кнопочку в центре.

— Отбой, она тут, — проговорила она в артефакт. Затем повернулась ко мне. — Сейчас они все вернутся. Так что случилось? Где ты пропадала? И что за дурацкая история с женихом? Ну, что ты молчишь? — Она нетерпеливо уставилась на меня.

Я молча подошла к кровати и медленно опустилась на сиреневое покрывало.

— Ронда, извини, я пока ничего не могу тебе рассказать, — прошептала, пряча глаза. — Обещаю, очень скоро ты всё узнаешь. Но, прошу, не задавай мне сейчас никаких вопросов. Я не хочу и не могу тебе врать…

Во взгляде девушки промелькнула обида, но она почти мгновенно сменилась тревогой.

— Мэйди, ты меня пугаешь…

— Пожалуйста, скажи всем нашим, чтобы они не шли сюда, а расходились по своим комнатам. Мы увидимся завтра. Я просто сейчас не в состоянии что-либо объяснять. Да и нельзя. Пожалуйста. — Я с мольбой посмотрела на нее.

Дело в том, что ректор и Йен строго-настрого запретили мне пока рассказывать о том, что произошло сегодня. Как и о своём происхождении. Даже близким друзьям. По сути, мне вообще приказали держать язык за зубами.

— Никому пока ни слова. Завтра мы соберем всех ваших близких друзей, как и еще несколько проверенных людей, и разом введем всех в курс дела, — несколько раз наставительно повторил ректор, когда мы покидали личные апартаменты Ротта. — Я должен подумать, как это правильно сделать. А вы пока молчите.

— Хорошо вам говорить, — пробормотала я. — Они ведь спрашивать будут.

— Если они настоящие друзья, они всё поймут, — ректор ободряюще похлопал меня по руке.

Вот и сейчас я искренне уповала на то, что мои друзья окажутся настоящими и не слишком обидчивыми. А завтра, после собрания с ректором, я перед всеми извинюсь. Перед каждым… персонально.

— Ладно, — Ронда еще некоторое время с подозрением разглядывала меня. — Судя по всему, это на самом деле серьёзно.

Я кивнула. А у самой на душе скребли кошки. И не простые, дворовые, а реально бенгальские тигры.

Соседка снова взяла со стола кругляш и что-то быстро нацарапала на нём пальцем. Потом отложила артефакт и решительно повернулась ко мне.

— Но в душ мы с тобой таки пойдём. И поесть я тебя тоже заставлю на ночь, вон сколько у нас запасов! — Она кивнула в сторону буфета. — Мне одной не справиться! А ты, того и гляди, в скелет превратишься, а мне потом мучиться. Зрелище, знаешь ли, не из приятных!

Я невольно улыбнулась. Энергия у моей соседки била ключом. И, странным образом, рядом с ней, такой реалистичной и решительной, мне становилось легче. Это я с Роттом и ректором была вся такая сама из себя сильная и взрослая. А сейчас, когда я вернулась в комнату, мне больше всего на свете хотелось накрыться с головой одеялом, свернуться калачиком и забыть обо всех тайнах, опасностях, тревогах. Или поплакать.

Ронда же своей почти навязчивой заботой, бьющей через край энергией и звонким голосом притупляла эти страхи. С ней я чувствовала себя обычной девчонкой, живущей нормальной студенческой жизнью. Не королевой, которую хотят убить. И пусть это было лишь иллюзией, но кто может запретить мне хоть ненадолго насладиться ею?

— Договорились! Пошли в душ!

* * *

Массивные, напольные часы, сделанные из черного дерева с отделкой из почерненного серебра, пробили три раза…

Дверь в кабинет короля бесшумно отворилась и внутрь проскользнула темная тень. Она медленно подошла к массивному столу, освещаемому тусклым светом луны, который струился через окно.

Сильные, длинные пальцы быстро переворошили кипу бумаг и, видимо, не найдя среди них нужную, перешли к обследованию ящиков.

Первый буквально до краёв заполнен какими-то камушками, бусинками и серебряными подвесками. Они блеснули в лунном свете, словно водная гладь, по которой пробежала рябь.

Йен провел над камушками ладонью и едва заметно поморщился.

Так, значит, магии у брата не осталось почти совсем, раз ему необходимо такое количество защитных артефактов.

В следующем ящике он обнаружил несколько склянок с белым порошком. Часть из них была уже наполовину опустошена, а кое-какие пузырьки и вовсе содержали лишь жалкие остатки белесой пудры.

Дурман? Неудивительно, что и так скудные запасы магии Себастиана стремительно исчезают. Дурман же убивает магическую искру…

Брезгливо поморщившись, молодой человек задвинул ящик и перешел к третьему. Тот оказался заперт. Подергав его несколько раз, Йен бросил быстрый взгляд на дверь и прислушался. Убедившись, что в коридоре царит полная тишина, он прошептал короткое заклинание и приложил палец к ручке ящика. Раздался тихий треск, палец полыхнул белым пламенем. Затем замок глухо щелкнул, и ящичек поддался.

Вот оно…

На дне ящика покоился связанный в трубочку пергамент с красно-бурыми потеками.

Йен осторожно взял его в руки и, убедившись, что на нем нет защитных заклинаний, медленно развернул хрупкую бумагу.

И с каждой прочитанной строчкой кровь всё сильнее отливала от красивого, мужественного лица…