Глава 16. Маг земли

Королевский совет собрался сразу же. Доблестных ллеев, никак, выдернули из тёплых постелей, потому что заспанными выглядели все, кроме его величества и светлого ллея Салавата, стоявшего сейчас посреди залы.

Как выглядела она сама, после длительного путешествия в дорожном платье, картофельного мешка и ползанья по земляному полу оранжереи, Камилла предпочитала не думать.

К жилым коридорам они добрались без происшествий, а вот в королевском крыле их всё же обнаружили – но благодаря мэму Гирру, не четвертовали на месте. Разбудили камердинера его величества, а тот счёл нужным, на их счастье, тотчас доложить королю Родрегу о ночных посетителях.

Его величество принял их прямо в покоях. Только лишь выбрался из постели да с помощью камердинера перебрался в кресло, так и оставшись в ночной сорочке. Выслушав быстрый и сбивчивый рассказ Камиллы от начала и до конца, король Родрег судорожно вздохнул лишь на финальной части рассказа.

– Жив? – выдохнул маг земли, подавшись вперёд. Камердинер за спинкой кресла тревожно покосился на короля, готовый подхватить, в случае необходимости. – Ты уверена, дитя?

– Сама видела! – хрипло выдохнула Камилла, едва не падая от усталости и нервной встряски. – Вы же знаете, меня магия стихий не берёт. И сквозь неё я тоже вижу, как оказалось. Они там, в оранжерее! Я видела, видела!

– Амулет, – вдруг протянул сухую ладонь король Родрег. – Дай мне взглянуть, дитя.

Камилла расстегнула сумочку ллейны Бианки, доставая оттуда гудящий, чёрный, переливавшийся тёмно-фиолетовыми змейками камень. Передала королю, вместе с тряпицей.

Родрег поднёс амулет стихий к самому лицу и замер так надолго, разглядывая живую тьму внутри. Выцветшие глаза стремительно потемнели, словно черная энергия амулета хлынула в него через этот взгляд.

Изменилось и лицо, исказившись в единый миг до неузнаваемости.

– Ты права, – выдохнул Родрег. – Созываем совет.

И вот теперь они стояли в той самой зале, в которой проходил обряд крови, и ллей Салават, мрачный, бледный и неулыбчивый, слушал сейчас перечень обвинений, которые ронял его величество в звенящей тишине.

– Неоднократно посылать убийц за наследницей престола, юной ллейной Эйросской… перекупить королевскую стражу… вместе с братом, ллеем Корнелиусом Рэдклиффским, вынашивать планы по захвату престола и обретению амулета стихий… опоить ллея Тадеуша ради Эйросских земель… список твоих преступлений, Салават, слишком долог, чтобы мы тратили сейчас время на приговор. Ты выслушаешь его на публичном суде…

– Времени у вас, ваше величество, и впрямь мало, – жёстко усмехнулся Салават, не двигаясь с места. – И если бы не я, вы бы повстречались с Отцом ещё раньше.

– Ты поддерживал во мне жизнь лишь потому, лицемер, что твоему безумному брату требовалась кровь мага земли – последнего из живущих! – повысил голос Родрег. – Для создания амулета стихий и исполнения тёмных помыслов…

– О тёмных помыслах вам лучше моего известно, – снова усмехнулся ллей Салават. – Ведь это вы пустили мне кровь тайком, пролив её на амулет стихий. Зачем?

– Я искал сына! – нахмурился король Родрег. Чёрный амулет висел теперь на его шее – обёрнутый всё в ту же тряпицу, словно мешочек с благовониями. Только исходило от него не благоухание, а напряжённый злой гул.

– Зачем? – насмешливо повторил Салават.

– Нет нужды в объяснениях, – нетерпеливо отмахнулся король Родрег. – Я спешу вернуть наследника престолу и избежать смуты в королевстве. А ты обождёшь здесь!

Маг земли простёр руку, и каменные плиты залы внезапно растеклись смолой, стремительно взметнувшись ввысь и самых ног ллея Салавата. Маг воды не успел даже отшатнуться – жидкий камень облепил его до самой шеи, намертво погребая в жуткой ловушке.

– В отличие от брата, сливаться со стихией ты не можешь, – прошелестел король, с трудом поднимаясь с трона. – Значит, никуда не утечёшь и дождёшься нас.

Махнул рукой, отдавая приказ и страже, и подскочившему камердинеру. Стража осталась у закованного в камень ллея Салавата, а камердинер встал под правую руку, чтобы его величество опёрся на него.

– Прелестная Камилла, – старый король раскрыл вторую ладонь, – ступайте со мной.

Не удивляясь, дочь Золтана Эйросского приняла высохшую, почти невесомую ладонь мага земли, осторожно взяла его под локоть – чтобы поддержать, не опереться.

– Я здесь, ваше величество, – как можно твёрже отозвалась Камилла.

За спиной холодно усмехнулся ллей Салават. В достойном поведении поверженному магу воды было не отказать – даже погребённый заживо, ллей Салават не изменил себе.

– Не верьте старикам, юная ллейна, – негромко проронил ллей Салават, так, что Камилла обернулась, ощутив, как напрягся локоть его величества. – Нет никого страшнее человека, который попробовал жизнь, ощутил власть и предчувствует её близкую потерю. Нет никого, кто дрался бы за жизнь беспощаднее, чем стоящий на краю гибели. Старики погрязли в тяжести собственных грехов и не научат вас ничему доброму. Ищите истину самостоятельно, прелестная Камилла.

– Идём, дорогая, – не оборачиваясь, хрипящим от напряжения голосом позвал король Родрег. – Тонущий человек топит каждого, кто к нему приблизится. В этом нет никакого смысла – но человек тонет.

– Не все из нас одумались, подобно вашему деду, – словно не слыша, продолжил ллей Салават, глядя Камилле в глаза. – Ведь и Тадеуш сомневался. И это счастье, что из магов воздуха у нас – лишь единственный молодой человек… которому не жалко умирать, потому что не ведает, что теряет… и не нагрешил настолько, чтобы бояться встречи с Отцом…

– Именно поэтому вы послали убийц? – не выдержала Камилла. – Чтобы избавиться от мага воздуха, потому что молодой и проживёт дольше всех? Ведь Патрик так и не… – она тяжело сглотнула, – так и не нагнал нас! Ваши воины… может быть, убили его! Убили Патрика!

Салават коротко усмехнулся.

– Вы ещё не знаете, юная ллейна, но магов довольно тяжело убить. А паладина – ещё сложнее. Магов питает собственная стихия – словно целительный бальзам прямиком в жилы. Разумеется, можно запереть мага огня в клетке под водой, лишив доступа и к воздуху, и к огню. Или выбросить мага земли из корабля посреди моря – и он не докричится до своей стихии. Или замуровать мага воздуха заживо, чтобы не дать ему ни глотка свежего воздуха. Тогда да, разумеется… они погибнут. Но если поблизости родная стихия – она не даст умереть. Именно поэтому маги умирают чаще всего от старости… и каждый из нас знает, когда пришёл его час.

– Довольно, – нахмурился король Родрег, и каменная ловушка хрустнула, сжимаясь сильнее. Камилла вздрогнула: ей показалось, что вместе с камнем хрустнули и кости ллея Салавата. – Время не ждёт.

Камилле пришлось подчиниться, тем более, что путь в оранжерею оказался неожиданно долгим: его величество с трудом передвигал ноги. Королевский совет в почти полном составе, за исключением главного советника, покорно следовал за ними в сопровождении стражи. Мэм Гирр держался сразу за спинами его величества и Камиллы, и дочь Золтана была рада хотя бы такому дружескому присутствию.

В голове толкалось сразу с десяток противоречивых мыслей, и Камилла передумала их все, пока они не достигли сверкающего и слепящего здания оранжереи.

– Где? – сипло, на выдохе, проговорил король Родрег.

Дорога тяжело далась его величеству. Бледная, высохшая кожа покрылась испариной, руки дрожали, так что Камилла удерживала короля почти наравне с камердинером.

– Разве вы не видите? – удивилась Камилла. – Да вон же! Взгляните через амулет!

Король Родрег оторвал от неё руку и приложил ладонь к амулету стихий на груди. Выдохнул, словно внезапно прозрел. И вдруг, оттолкнувшись от камердинера, сам сделал несколько шагов вперёд. Прямиком к двум переплетённым деревьям, уходившим под стеклянный потолок оранжереи. Даже в ручеёк, протекавший у самых корней, вступил, не побрезговал.

Камилла не поняла слов на незнакомом и явно старинном языке. Только и увидела, как полыхнул чёрной гарью амулет на груди у короля, и как от него разошлись гудящие, злые круги, волнами набегая на стволы застывших деревьев.

Треснула кора с оглушительным хрустом.

Приглушённо вскрикнули пятеро советников, торопливо отступая назад, под защиту щитов королевской стражи. Надо признать, повод для беспокойства имелся: раскидистые кроны вдруг содрогнулись, будто деревья выкорчёвывали с корнем, и ухнули вниз.

Мэм Гирр только и успел, что дёрнуть Камиллу в сторону.

– Ай, – недовольно проронила ллейна Эйросская. – Не дёргайтесь вы так, мэм Гирр. Видите: сыплется уже.

Деревья и впрямь осыпались наземь, густым зелёно-коричневым пеплом. Мощные ветви распадались на куски, куски – на щепки, щепки обращались в пыль, которая впитывалась в пол оранжереи, исчезая на глазах. С каждым мигом деревья уменьшались в размерах, сгущаясь красками лишь у сердцевины.

– Смотрите, – выдохнули за спиной.

Деревья оживали. Ещё не до конца обретя человеческие формы, зашевелились, с трудом, загудели, словно внезапный порыв ветра зашевелил уже отсутствующие кроны. А затем отряхнулись, сбрасывая с себя последнюю коричневато-зелёную пыль.

– …будь ты проклят, Рафаэль, сын Родрега! – хрипло, словно горло его перехватило судорогой, закончил отрывистую фразу плечистый и крепкий мужчина с огненно-рыжей головой. В последней застряли ещё не осыпавшиеся щепки, и кое-где пробивалась седина. – Ты что творишь, во имя Отца?!

– Ничего я не творю! – возмутился смуглый, стройный молодой человек в кожаной безрукавке, под которой виднелась изодранная серая рубаха. – Ты сам сказал, Рыжий барон – чтоб незаметно! Я и сделал, что мог!

– Какого Себа ты вообще колдовать вздумал? – не унимался мужчина, для убедительности махнув обнажённым клинком. Его величество от неожиданности даже назад шатнулся и неизбежно бы упал, если бы камердинер не подхватил. – Ты не говорил, что владеешь магией, пиратское отродье!

– Я и не владею! – не остался в долгу наследный принц, раздражённо тряхнув головой. Спутанные смоляные волосы тотчас зацепились за серьгу в ухе, так что пришлось юноше тряхнуть головой ещё раз – и запутаться окончательно. – Сам не знаю, что на меня нашло! Сзади бегут, впереди тревога и тоже бегут – ещё и ты под боком ляпнул, мол, всё, приехали! Сейчас псы Салавата нас в казематы засунут – и так и сгниём там, пока папка мой наверху, на троне, от дряхлости не помрёт…

– И ты перепугался, Эллар, покоритель морей? – явно передразнил собеседника Золтан Эйросский, окончательно отряхиваясь и выпрямляясь. Клинок в ножны он, впрочем, не убрал. – Уж прости, я в тот миг нежных слов не подбирал!

– Засунь себе извинения в неудобное место, Рыжий барон! – огрызнулся молодой маг земли. – Будто я сам этого хотел? Просто я сильно пожелал, чтобы ни та свора, что гналась за нами из сада, ни та, что выбегала из замка, нас не нашла! Чтобы нас… не увидели!

– «Сильно пожелал», – перекривил Рыжий барон. Снова раздражённо махнул клинком. – Вот какого Себа, я тебя спрашиваю? Магия стихий передаётся через поколение! С какого рожна ты особенный?! Знал бы – оставил бы тебя к праотцам на пиратском корабле, и плавал бы себе, пока не потонул! В море-то стихия земли тебя бы не защитила! И не проявилась, когда не просят! Не умеешь колдовать – так и не берись!

– Да я сам не ожидал! – взвыл молодой пират, подпрыгивая на месте. – Оно просто внутри как поднялось… как накатило… Я защитить нас хотел! Чтобы не заметили…

– Справился, поздравляю! – сплюнул Рыжий барон. – Нас не заметили! Себову тучу лет не замечали! Как не спилили, не пойму? Да я счёт дням потерял! Только из ненависти к тебе и держался, земляное отродье!..

– Отец, – тихо позвала Камилла.

Золтан Эйросский вздрогнул всем телом, словно лишь теперь, со звуком её голоса, окончательно проснулся, пришёл в себя от колдовского превращения. Медленно повернул голову.

– Камилла? – недоверчиво, оглядывая дочь снизу вверх и обратно, выдохнул Рыжий барон. На непослушных, словно бы деревянных ногах шагнул к ней, протягивая руки. Тут же опомнился, бросая меч. – Камилла? Ты?..

– Давно не виделись, батюшка, – слабо улыбнулась Камилла.

Золтан Эйросский протянул дрожащую руку, коснулся кончиками пальцев лица дочери, скользнул на затылок, проводя ладонью по длинным медным прядям. Шумно выдохнул.

– Как же ты… выросла. Камилла…

И обхватил её – крепкими, жёсткими и знакомыми руками. Едва не задушил в первом же порывистом объятии, сильно прижался губами к её макушке, тиская дочь руками-капканами.

– Девочка моя, Камилла! Как ты изменилась… Проклятье… проклятье! – Рыжий барон резко отстранился, так что Камилла наконец смогла и вдохнуть, и откашляться. – Сколько же меня не было? Сколько я… мы… так простояли? – и Золтан неопределённо кивнул за спину.

– Ой, да скоро уж шесть лет как, – подсчитала дочь. – Могло быть и хуже, батюшка.

Золтан Эйросский медленно, каменея лицом, обернулся к застывшему пирату. Эллар-Рафаэль виновато пожал плечами и ухмыльнулся, поймав взгляд Камиллы.

– Что не так-то? – уточнил молодой маг земли. – Как будто я сам меньше пострадал! Зато я тебя, рыжая, помню ещё совсем мелкой и плоской, а теперь… вон какая! Ух!..

И воспитанный пиратами наследник престола почти похабно причмокнул губами.

– Ещё слово – и ты сдохнешь, гадёныш некоронованный, – процедил ллей Золтан. Разглядел наконец притихшую толпу вокруг, выцепил взглядом короля, тяжело опиравшегося на камердинера, и неловко поклонился. – Забирайте, ваше величество! Клянусь честью Эйросских ллеев, это пропавший принц Рафаэль, будь он неладен! На левом плече татуировка – герб Айронфисских ллеев. Такую едва ли подделать. А уж фокусы с деревьями только маг земли мог сотворить! – и Золтан Эйросский скрипнул зубами, явно с трудом подавляя жажду убийства. – Если сомневаетесь – обряд крови в помощь, ваше величество! Я своё дело сделал и желаю откланяться.

Судя по хмурым взглядам королевского совета, опальному ллею Эйросскому и впрямь пожелали укатиться подальше и поскорее. Видимо, взаимной оказалась любовь Рыжего барона и придворного мира. Вот только его величество так не считал.

– Вы останетесь, ллей Золтан, – прошелестел король Родрег. – Потому что моему сыну потребуется верный друг при дворе. И вы не откажетесь, потому что ваш долг – защитить собственного зятя от возможных угроз. Я доверял вашему отцу, юный Золтан, доверяю и вам. И нет лучшей претендентки в будущие королевы, нежели ваша прекрасная дочь, Камилла. Если бы не она, судьба королевства Айрон оказалась бы плачевной. Да и вопрос с престолонаследием это решит раз и навсегда. Два старейших магических рода… старшая ветвь Айронфисских и средняя линия Эйросских… А ллей Блаунт, если жив, восстановит семя Ватерлисским ллеям – чтобы в их роду снова рождались маги воздуха. У ллейны Бианки прекрасная дочь… Ох, неужели… я дожил до этого дня… славного дня…

Камилла побледнела, ощутив, как кровь буквально отхлынула от лица. Даже зубы застучали. Зато молодой принц покраснел, не то от возмущения, не то от неловкости.

– Так это… Рыжий барон, – обратился принц к единственному знакомому лицу, – я чего-то не понял. Вот этот – мой отец?

Неуважительный тон королевского отпрыска заставил советников поморщиться да обменяться возмущёнными и говорящими взглядами, но короля Родрега это не смутило.

– Мой Рафаэль, – выдохнул его величество, протягивая сухую ладонь к настороженному пирату. – Как долго я искал тебя!..

И уже без чувств рухнул на руки охнувшему камердинеру.

***

Камилла сидела в отведённых ей покоях, с ногами забравшись на диван. Роскошное платье, которое пожаловали ей родственницы ллейны Бианки, Ромина и Рогнеда, и посвежевшее после омовения тело нисколько не радовали. Не помогла ни помощь чужой камеристки, ни собственное отражение в зеркале. Ромида и Рогнеда, конечно, угождали как могли, как только при дворе разнеслись захватывающие слухи о возвращении наследного принца, признании его советом, и о грядущей помолвке ллейны Эйросской и Рафаэля Айронфисского.

Вот только мэм Гирр, милостью его величества новый начальник королевской стражи, принёс неутешительные новости: на северном пути посланники нашли убийц ллея Салавата мёртвыми и ранеными, и ни следа ллея Блаунта. Выжившие говорили о сильном ветре, в котором скрылся раненый паладин, но что случилось после, никто не знал.

На вопрос, как сильно ранен их единственный противник-маг, выжившие отвечали коротко: в грудь.

– Если, как ты говоришь, ллей Патрик Блаунт – маг воздуха, да ещё и паладин, то уж как-нибудь выкрутится, – грубовато утешил дочь ллей Золтан, сидя в кресле рядом с наследным принцем. И пират, и Рыжий барон выглядели теперь получше: королевский камердинер расстарался, привёл в приличный вид светлейших ллеев. – Любопытно бы взглянуть на этого мага воздуха.

Камилла не выдержала, вскочила с дивана, нервно прошлась по роскошной приёмной отведённых ей покоев. Пнула подвернувшийся под ноги пуфик, схватила и поставила обратно кувшин с водой.

– Почему он не догнал нас? – нервно потребовала Камилла, оборачиваясь к отцу.

– Может, обратно в орден направился? – пожал плечами Рыжий барон, поднимаясь с кресла. – Дочь… я не видел тебя почти шесть лет. В вынужденном заточении есть свои преимущества. Я застыл в собственных мыслях, и каждая сходилась на тебе. Мы с твоей матерью… по-разному жили. Но не было ни дня, чтобы я жалел о выборе, потому что Отец Небесный даровал мне тебя. И я виноват перед тобой.

Камилла обернулась. Дёрнула плечом, не глядя на отца. Рыжего барона она давно простила, попросту похоронив в себе ярость, злость и возмущение. Некогда думать о прошлом, когда есть тревожное настоящее. А оно каждый день получалось тревожным, в старой хижине на Рыжих Островах. Отец таков, каков есть – так объясняла воспитаннице мэма Софур. Усидеть на месте Рыжий барон не мог, и в том не было её вины. Хотя и счастья ей преждевременное сиротство не добавило.

– У нас отобрали лавку, – зачем-то сказала Камилла. – И я служила в ней у нового хозяина. Представь только на миг… каково это. И няня жила со мной только потому, что другого крова у неё не осталось. Знаешь, сколько раз я её из кабаков вытаскивала?

Губы Рыжего барона дрогнули. Отец был красивым мужчиной – высоким, статным, широкоплечим, с по-юношески ладной фигурой. Годы в деревянном заточении ничуть не отразились ни на крепком телосложении, ни на блестящих рыжих волосах, обрамлявших мужественное лицо с тонкими, словно высеченными из мрамора чертами. Дорогой камзол, смотревшийся на Рыжем бароне несколько непривычно, лишь подчёркивал мужескую красоту Золтана Эйросского. Выходит, не лгала Бианка, обронив как-то, что её отца знали как завидного жениха при дворе – пока ему блажь в голову не ударила.

– Прости, дочка.

Камилла осеклась, проглотив поток бессвязных обвинений. Дёрнула плечом, сплетая руки на груди.

– Знаю, – невесело кивнул ллей Золтан. – Поздно. И я могу сделать лишь одну вещь: быть рядом, если позволишь, и попытаться… исправить. Искупить…

– Сдалось мне твоё искупление, батюшка, – вырвалось у неё. Камилла вспыхнула от собственной вольности, но упрямо продолжила, – дед вот сразу понял, хотя ни разу меня не видел. Он мне сразу предложил и тепло, и любовь, и семью… то, чего ты так и не дал!

Лицо светлого ллея Золтана вмиг заострилось.

– Отец жив?.. Я рад. И я бы хотел… но ещё успею, – тут же оборвал себя Рыжий барон. – Камилла, твой дед… тоже разным бывал. И я не хотел ни помогать ему в тёмных искусствах, ни жениться потому, что он так сказал. И становиться пешкой в играх с другими магами тоже не желал. Возможно, он изменился. Если так, я рад. Знаешь, Камилла, – ллей Золтан скользнул жёсткой ладонью ей на плечо, провёл вверх, царапнув мозолью кожу на щеке, – есть у Эйросских ллев дурная черта: мы совершаем множество ошибок по молодости, но умнеем к старости. И я рад, что… хотя бы тебя этот рок миновал. Ты достигла многого уже сейчас. Спасибо тебе…

Камилла судорожно вздохнула. И даже не сопротивлялась, когда Рыжий барон мягко привлёк её к себе, баюкая в крепких, надёжных руках.

– Тут соглашусь, – испортил тёплый момент Эллар. Принц-пират развалился в кресле и на обнявшихся отца с дочерью взирал без всякого умиления. – На тебе, красавица, так прямо и написано: важная ллейна! Совсем не то, что я увидел на Островах. И я даже готов согласиться со старым королём и сочетаться с тобой… э… – наследный принц поймал взгляд ллея Золтана и быстро добавил, – законным союзом! А что? Я тут человек новый, а перед тобой здесь все расшаркиваются! Да что там – мы с тобой уже почти родня! После того, через что мы с твоим отцом прошли, я прям жажду стать его зятем!

– Пасть захлопни, – совсем не по-благородному велел ллей Золтан, осторожно отстраняясь от дочери. – А то язык вырву и на кулак намотаю.

– А что я сказал? – пожал плечами бывший пират, перебирая фрукты на серебряном блюде. Выбрал персик и с наслаждением вгрызся в него крепкими зубами. Сбоку, правда, одного не хватало – то ли выдрал живодёр-лекарь, то ли в бою выбили. – Как я понял, тут многолетняя борьба за престол? Прям как у нас капитан с боцманом бодались… правда, повар потом обоих отравил. Так давай разрешим старикам эту задачку, а? – подмигнул Камилле наследный принц. – Не вижу причин отказываться! Ты мне нравишься, я тебе тоже…

– Ой, – скривилась Камилла.

– …всё мне тут покажешь, и заживём! Не хуже прочих бездельников в этом дворце.

– Так они хоть не на престоле сидят, – не выдержала Камилла. По правде сказать, Рафаэль ей по-прежнему нравился: смуглый, симпатичный и яркий, что пламя. Даже и не скажешь, что маг земли. – Ты посмотри на себя, наследный принц! Знаешь это чувство, когда позорится кто-то другой, а стыдно тебе? Как раз этот случай! Ты по начищенным дворцовым полам ходишь в раскоряку, словно по палубе корабля! Хоть и напялил камзол, а благородства это тебе ничуть не прибавило! В ушах вон ковыряешься и руки о подол вытираешь…

– А как иначе? – озадачился молодой пират, мигом подобравшись. Воровато кинул косточку обратно в блюдо и уселся в кресле почти чинно.

Камилла только отмахнулась.

– Мы оба пройдохи, – помолчав, выдохнула светлая ллейна. – Во что мы превратим престол? Посмешище! Из свиньи не слепить жеребца…

– Эй, – обиделся Рафаэль, застёгивая верхнюю пуговицу на камзоле.

– Да и в личном плане, – Камилла окинула жениха придирчивым взглядом, – не дадим друг другу ничего…

– Так уж! – взвился наследник престола. Даже на ноги вскочил. – Жаркие ночи я тебе, красавица, точно обеспечу!

Ллей Золтан, не сходя с места, опустил тяжёлую ладонь на плечо пирата, заставив того рухнуть обратно в кресло. Пальцев не разжал, так что Эллар болезненно скривился и засипел в мёртвом захвате.

– Прям достоинство, – поскучнела Камилла. – Больше добрых побуждений не нашлось?

Принц даже притих под неумолимой дланью Рыжего барона.

– Эт каких? – сдавленно и сипло поинтересовался Эллар.

– Благороднее стать, например, – пояснила Камилла. – Благочестивее. Чище. Мудрее. Как ллейна Бианка.

Пальцы ллея Золтана дрогнули; наследный принц тут же вывернулся из захвата и отскочил подальше.

– Бианка? – выдохнул отец. – Ты видела её?.. Как она?

– Очень красивая, – припомнила Камилла. – Вот только укатили её в плен. Патрик утверждал, будто в сторону Рэдклиффского замка. Хотя вряд ли ллей Салават это признает.

Светлое лицо Золтана стремительно потемнело, а камзол предупреждающе натянулся на широких плечах.

– Убью старого мерзавца, – процедил светлый ллей.

Предупредительный стук в дверь раздался вовремя, чтобы развеять опасные тучи на челе Эйросского ллея.

– Его величество желает видеть сына и наследника, – с поклоном оповестил слуга. – И просит о скорейшем прибытии.

– Что-то случилось? – встревоженно уточнила Камилла. – Почему спешка?

Лицо слуги осталось строгим и печальным.

– Лекарь сказал, что его величество не дотянет до рассвета. Последнее колдовство надорвало измученное сердце. Король Родрег… при смерти, светлейшая ллейна.