Глава 11

На работу я приехала вовремя, минута в минуту. Эльвира и Рита, предупрежденные вчера об изменении в охране лавки, топтались у входа в одиночестве. Я подавил вздох. Вот они, минусы улучшенной сигнализации. Прикоснувшись к двери, я дала магии возможность считать свои отпечатки. И мысленно сделала себе зарубку, что теперь придется появляться в лавке хотя бы минут за двадцать до открытия. Вот еще одна головная боль. Мало мне Стивена.

Эльвира с Ритой начали готовиться к приему покупателей. Я же отправилась к себе в кабинет.

Зарыться в документы у меня не получилось: минут через пять-семь в дверь постучали. Настроение у меня было боевым еще после утреннего инцидента, так что я с трудом взяла себя в руки, чтобы не гаркнуть: «Кого там еще принесло?!»

Обошлась банальным и вежливым «войдите», сказанным нейтральным тоном.

Когда на пороге появился Витольд, как обычно, одетый по последней моде, я даже не удивилась.

— Доброе утро, нейра Ингира, — обаятельно улыбнулся он. — Вы не уделите мне несколько минут?

— Присаживайтесь, нейр Витольд, — кивнула я на кресло напротив. — Чем могу помочь?

Странно, но при виде Витольда я первый раз в жизни захотела пожаловаться, причем на Стивена. И переложить на мужские плечи заботу обо мне, слабой женщине. Глупо, конечно. Совершенно посторонний мужчина. Нужно ему это — разбираться с моим зарвавшимся братом. Да и что он сможет-то? Правильно, ничего. Но, видимо, усталость и утомление уже давали результат. И мне хотелось банального отдыха.

«На том свете отдохну», — фыркнула я про себя и прислушалась к тому, что говорил Витольд.

— Приглашаю вас на выставку, — донеслось до моего слуха. — Говорят, вампиры прекрасно умеют передать краски дня и ночи. И в галерее будут выставлены работы самых известных художников.

«Опять свидание», — весело хмыкнула я про себя. Впрочем, почему бы и нет. Мне не помешает развеяться после утреннего происшествия.

— Буду рада составить вам компанию, — улыбнулась я, как надеялась, как можно мягче.

— Отлично, — снова эта обаятельная улыбка, заставившая трепетать не одно женское сердце, но не действовавшая на мое, — я заеду за вами после работы.

— Только отправимся в моей карете, нейр Витольд, — уточнила я, так, на всякий случай.

— Конечно, нейра Ингира, — Витольд, похоже, был готов едва ли не на любые условия.

Через пару минут дверь закрылась. Оставшись одна, я привычно достала из ящика стола нужные бумаги и заставила себя приняться за работу. Скоро должны были пожаловать деловые партнеры, вместе или поодиночке, и мне станет совсем не до бумаг. Эльф и тролль, как, впрочем, и вампир, никогда своей выгоды не упустят.

Троллей в этом мире часто считали самыми тупыми созданиями. Не всегда такая точка зрения была правдива. Да, обычные тролли-работяги умом не блистали. Но то же самое можно было сказать и о рыбаках из деревни орков или крестьянах-вампирах, выращивавших местные овощи всю жизнь. Всем представителям различных рас низкого сословия ум просто был не нужен.

Но у троллей имелась и аристократия. И вот среди них встречались очень умные персоны. Да, обычно тролли были тугодумами, но когда схватывали ту или иную информацию, то дальше с ними спокойно можно было общаться на данную тему. В общем, все то же самое, что и у других рас. Различие разве что в размерах троллей. Самые низкие были на три-четыре головы выше моего высокого братца.

Сегодня мне предстояла встреча с троюродным братом императора троллей, министром торговли Шортаром норт Зараканским. Этакая небольшая горка, не помещавшаяся по ширине в моем кабинете. Для общения мы рассаживались в большом зале. И я каждый раз надеялась, что заговоренное особым образом кресло, в которое благодаря магии мог усесться министр, и в этот раз выдержит его немалый вес. Иначе конфуза не избежать.

Шортар норт Зараканский, давно и счастливо женатый, был дамским угодником. Он любил красоту во всех ее проявлениях и женщин считал одним и таких проявлений, на его взгляд, самым удачным. Как истинный джентльмен, каждый раз он появлялся на переговоры с цветком роганы, крупным, белым, сладко пахнущим. Рогана символизировала чистоту намерений мужчины по отношению к женщине. Я делала вид, что верю этому знаку, но держала ухо востро. И Шортару еще ни разу не удавалось застать меня врасплох или уговорить подписать невыгодный контракт.

— С вами, нейра Ингира, невозможно вести дела, — каждый раз тяжело вздыхал он.

— Возможно, нейр, если помнить о выгоде для обеих сторон, — парировала я.

Шортар был слишком хорошо воспитан, чтобы при этом вспоминать о различии полов, в отличие от моего разлюбезного братца.

Сегодня Шортар норт Зараканский, как обычно, явился с роганой.

— Прекрасной цветок для прекрасной нейры, — громыхнул он, вручая мне белоснежную красавицу.

— Благодарю, нейр, — вежливо улыбнулась я. — Вы, как всегда, галантны.

Несколько ничего не значащих фраз о погоде и здоровье, обмен любезностями. Министр торговли свято соблюдал этикет, в отличие от того же вампира, с которым можно было запросто общаться, не расшаркиваясь каждый раз.

— Ходят слухи, что вы, нейра, замуж собираетесь, — вдруг выдал Шортар.

Я улыбнулась.

— Может, в тех же слухах фигурирует и имя моего жениха?

— Витольд Ольстерский.

Что ж, ничего удивительного я для себя не услышала. Слухи — они такие.

— Пока что не думала о замужестве.

— И наши договоренности…

Ах, вот почему он стал расспрашивать меня о личной жизни. Интересы дела превыше всего. Лавка — семейный бизнес. Мне его не отдадут. А министр торговли может потерять внушительную сумму, если лавка сменит хозяина и затем обанкротится.

— Не пострадают, нейр.

Шортар удовлетворенно кивнул.

С Шортаром норт Зараканским мы расстались часа через два, обсудив все вопросы, касавшиеся поставки листьев госка в империю. Я еще раз заверила его, что в ближайшее время замуж не собираюсь. И не в моих интересах позволить главе рода завладеть лавкой. Тролль вроде бы поверил.

После обеда, который мне предстояло провести за бумагами, появился эльф. Анатариуэль Аристонский после разгрузки каравана несколько дней провел в столице, развлекаясь в кругу высшей аристократии. Теперь же он возвращался домой и зашел, чтобы уточнить несколько вопросов насчет поставки нового товара. И конечно же, как и тролль до него, галантно поинтересовался возможными изменениями в моей личной жизни.

— Никаких изменений, нейр, — уверила я его.

— Вы, нейра Ингира, по слухам считаетесь завидной невестой, — сообщил мне Анатариуэль.

— Исключительно по слухам, нейр. В реальности от меня сбегают все женихи, — немного преувеличила я ситуацию.

Эльф улыбнулся.

— Глупцы. Бежать от такой прекрасной дамы.

Я только хмыкнула про себя. Что ж поделать, если, кроме собственной красоты, у Ингиры был мой ум. А женщин, умеющих пользоваться мозгами, в подобном обществе не любили.

Эльф ушел, я посмотрела на часы. Оставалось около получаса до появления здесь Витольда. Если он, конечно, не поменял своего решения и не пригласил на выставку другую красавицу. Что вряд ли. Я зачем-то была ему нужна. Он не скрывал своего интереса. Но вряд ли тут играли роль сильные чувства. Максимум — легкая симпатия. Значит, расчет. Вот только не до конца ясно, что именно входило в сферу его интересов. Приданое у Ингиры было не настолько большим, чтобы на него покусился бастард императора оборотней, считавшийся официальным наследником богатого и именитого графа Ольстерского.

Но расспрашивать Витольда я не видела смысла. Пока что в наших отношениях не имелось даже романтики. Второй выход в свет вместе, всего лишь. Какое свидание? Вот не смешно ни разу. Просто прогулка по картинной галерее. По крайней мере, я видела это именно так.

А вот если Витольд решит сделать мне предложение руки и сердца, тогда я и задам все интересующие меня вопросы.

Витольд появился вовремя, с небольшой продолговатой коробочкой в руках.

— Нейра Ингира, позвольте преподнести вам скромный подарок.

Какой быстрый и напористый.

— Нейр Витольд, — покачала я головой, — кому, как не вам, знать, что по этикету подарки принято дарить близким людям и членам семьи? Мы же с вами просто знакомы.

Витольд тяжело вздохнул, натурально так, как хороший театральный артист.

— Ах, нейра Ингира, вы разбиваете мне сердце.

Но коробочку все же убрал во внутренний карман камзола. А раз не настаивал, значит, пока только прощупывал почву, ни на что особо не надеясь. И в то же время дал понять, что у него относительно серьезные намерения.

Мы неспешно вышли из лавки и сели в мою карету. Не касались друг друга, сидели поодаль, так, чтобы каждому заглянувшему внутрь, было понятно, что мы всего лишь знакомые, не больше. Пока ехали, молчали. Я устала после переговоров с деловыми партнерами, и меньше всего мне хотелось сейчас участвовать в какой-нибудь пустой светской беседе.

Очень скоро карета остановилась возле картинной галереи, и лакей спрыгнул с запяток[1], чтобы открыть дверцу и помочь мне вылезти. Витольд, как мужчина, вполне справился со всем самостоятельно.

Картинная галерея принадлежала императорской семье. Владел ею Афиор ронт Заканский, дядя нынешнего императора, известный меценат. Он любил искусство, разбирался в нем и щедро спонсировал молодых начинающих художников, а в последнее время и скульпторов, если считал, что у них есть талант. Его коллекция картин насчитывала больше ста экземпляров, многие из них были довольно редкими и дорогими.

Располагалась галерея в большом двухэтажном доме за три квартала от императорского дворца. Просторные залы с высокими потолками щедро освещались днем солнечными лучами, ночью — магическими шарами. В каждом зале висело по пять-семь картин. На этот раз нейр Афиор предлагал полюбоваться экспозицией, составленной из картин известных художников вампирьей расы.

Не знаю, кому как, но мне указанные под картинами имена ничего не говорили. Все же далека я была от этого вида искусства. Да и сами картины частенько ставили меня в тупик. Вот уж постмодернисты, или как тут называется это направление? В самом деле, вот что можно опознать на полотне с кучей клякс разных цветов? Порыв души юного дарования? Или скрытый намек на что-то, известное только автору? А может, это просто шифровка?

— Вам нравится, нейра Ингира? — поинтересовался Витольд, сопровождавший меня от картины к картине.

Он как будто хотел показать всем присутствовавшим на выставке аристократам, что между нами что-то есть, что-то серьезное. И хоть мы не касались друг друга, но со стороны вполне могло создаться впечатление полной близости. Интриган, в общем.

— Сложно сказать, нейр Витольд, — ответила я задумчиво, пытаясь понять смысл в черно-красных квадратах, пересекавшихся изломанными линиями серого и зеленого цветов. — Я далека от живописи. Мне тяжело воспринимать подобного вида искусство, если художник сам не поясняет, что именно он хотел выразить в своем творчестве.

Витольд тихо хмыкнул. Ему, похоже, тоже далеко не все было понятно в современном искусстве.

Я наконец-то отвлеклась от живописи на стенах и оглянулась. Да, народу пожаловало на выставку прилично. Чуть ли не весь цвет высшего общества собрался. И ради чего? Что такого невероятно прекрасного есть в этих картинах, чтобы тратить на них свое свободное время?

— Интересно, сами художники присутствуют на выставке? — спросила я у Витольда.

— Насколько я знаю, нет, — ответил он. — Кто-то испугался, кого-то просто не пригласили.

Испугался, значит. Да, тут действительно было, чего пугаться.

[1] Запятки — так называли в старину место (иногда с высоким сиденьем) слуги (лакея) в задней наружной части в конском экипаже (карете, домезе). Размещались здесь эти слуги или стоя, или сидя.