Глава 9

Возвращение оказалось спокойным. Витольд не доставал меня в карете, ехал молча, и меня это полностью устраивало. Понятия не имею, о чем он думал, я же мысленно составляла план работы на завтра.

— Доброго вечера, нейра Ингира, — вежливо попрощался Витольд, выйдя из кареты возле моего дома. — Благодарю за доставленное удовольствие.

— И вам доброго вечера, нейр Витольд, — ответила я, проигнорировав вторую фразу.

Да, я выбралась куда-то в кои-то веки, возможно, приятно провела вечер. Но говорить об удовольствии, находясь рядом с практически незнакомым мужчиной? Нет, я такими словами не разбрасывалась.

На этот раз тетя ждала меня у парадного входа. Вместо дворецкого. Дверь, правда, открыла я сама. И тут же наткнулась на поджавшую губы тетю.

— Заходи, Ингира, — тоном, не обещавшим мне ничего хорошего, произнесла она.

Я мысленно хмыкнула и переступила порог.

— Я была в театре, тетя, с нейром Витольдом Ольстерским, — предупреждая поток негодования, сообщила я.

Дверь за мной закрылась.

Тетя расцвела. Потом сразу же нахмурилась. И что ей опять не так?

— В таком наряде?! — всплеснула она руками. — Ингира, ты позоришь меня!

О да, конечно, еще заявила бы, что я позорю весь род.

— К сожалению, нейр Витольд заранее не предупредил меня о своем желании провести вечер в театре, — пожала я плечами.

Тетя покачала головой.

— Я рада, что ты наконец-то прислушалась к голосу разума и вспомнила, что существует не только твоя работа. Но, Ингира, ты должна одеваться наряднее. Ты же дочь герцога!

— Конечно, тетушка, — послушно согласилась я. — Я сегодня почти не ела…

Губы все же поджались, и тетя приказала:

— Иди к себе. Я пришлю служанку с ужином.

С удовольствием.

Я дошла до своей комнаты, уселась на кровать, откинулась на подушки за спиной и удовлетворенно вздохнула. День прошел успешно. Надеюсь, и следующий будет таким же.

Через несколько минут появилась Мари с подносом. Она помогла мне переодеться в домашнее платье, я закинула в себя, не разбираясь, все то, что было съедобного на подносе, и улеглась спать. Сил больше ни на что не оставалось.

Обычно я спала без снов. Но не в этот раз. Я увидела себя со стороны, веселую, немного располневшую, но еще молодую. Я сидела за празднично накрытым столом, рядом расположились на детских стульчиках трое детей. А напротив… напротив сидел Витольд и смотрел на меня непонятным взглядом. В самом деле, ведь мне, конечно, показались и нежность, и забота, и любовь! Да и что вообще происходило?

Я проснулась, нахмурилась. Это что за намеки такие? А в том, что сон вещий, я не сомневалась. Местные боги часто насылали на своих «детей» подобные сны. К ним, и к снам, и к богам, принято было прислушиваться. Ну, если, конечно, не хочешь неприятностей во всех сферах деятельности.

Но я не собиралась замуж! Ни за кого!

Вызванная Мари помогла мне вымыться, привести себя в порядок и переодеться.

Пока у меня было свободное время, я размышляла над показанным мне сном.

В местном пантеоне насчитывалось восемь главных и около двадцати второстепенных божеств. Насколько я помнила из прочитанного и услышанного, насылать сны о семье могла богиня любви Ширра. На гравюрах в книгах ее обычно изображали чуть полноватой блондинкой в белом подвенечном платье и с корзиной цветов в руках. Ширре молились о семейном благополучии и обретении настоящей любви. Никто никогда не упоминал о ее возможности вмешиваться в судьбы тех, кто не хочет ничего менять в своей жизни. Но, видимо, все когда-нибудь происходит впервые. И Ширре зачем-то понадобилось выдать замуж именно меня, не думавшую о браке. Впрочем, пока ультиматум не поставлен, я буду бороться. А там посмотрим, что будет дальше.

С этими мыслями я посмотрела на себя в зеркало, возле которого сидела на пуфике.

Мари почти закончила одевать меня. Домашнее платье ярко-синего цвета, с кружевами по подолу и расшитым бисером лифом меня немного насторожило, но не настолько, чтобы не полюбоваться на себя. Молодая, красивая, богатая. Незамужняя. Последнее — вообще самый жирный плюс.

Мари сделала прическу по последней моде — завила мои волосы и аккуратно уложила их. Теперь можно было спускаться к завтраку.

Вот только сначала следовало кое-что уточнить.

— А по какому поводу вся эта красота? — посмотрела я на Мари. — Осталось макияж наложить и драгоценности надеть, и можно сразу на бал в императорский дворец.

Мари хихикнула, оценив мою иронию.

— Так, нейра, герцог же молодой ночью вернулся, — ответила она охотно.

Герцог? Стивен приехал? Что-то я совсем потерялась в днях. Он разве не должен был появиться завтра? Или это я запуталась? В любом случае, надо было обуваться — вполне подойдут домашние тапочки! — и спускаться к столу. Там и пообщаюсь с любимым братцем.

Стивена я знала недолго, буквально пару недель до его побега. Ну как знала. Он появлялся дома, чтобы поесть и поспать, на сестру внимания не обращал, мы за то время, что я находилась в теле Ингиры, и дюжиной слов с ним не перекинулись.

Так что я не боялась с его стороны никаких подозрений. Тем более, что за полгода кто угодно мог измениться. Кроме самого Стивена, конечно. Я не верила, что он стал умнее, рачительнее или адекватнее.

Я действительно надела домашние тапочки под оханье Мари. Мой любимый братец обойдется без излишних проявлений сестринской любви и уважения к нему.

В таком боевом настрое я вышла из спальни и неспешно направилась по коридору к лестнице. У меня оставалось несколько минут, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Не так много для Ингиры, но вполне хватит для меня, Виктории Остаповой.

Я намеренно медленно спускалась по лестнице, держась за перила. Тетушка жаждала возвращения любимого племянника, мечтала о его появлении? Вот я и дам им обои возможность вдоволь наговориться, заодно и меня, непокорную, обсудят.

Я гадала, один ли появился Стивен. С него сталось бы привезти невесту, на любой стадии беременности. Впрочем, в последнем случае наверняка Мари сообщила бы мне об этом. Она любила посплетничать.

Впрочем, вполне вероятно, что Невестой Стивен обзаведется здесь, и довольно быстро. Тетушка поспособствует. А братцу, если он не изменился, все равно, на ком жениться. Главное, чтобы его самого особо никто не дергал, не мешал отдыхать и развлекаться.

Лестница между тем закончилась. Я вышла в холл. Из приоткрытой двери, ведущей в обеденный зал, слышались голоса. Я была слишком далеко, чтобы пытаться подслушать разговор. Увы и ах.

Я дошла до обеденного зала, переступила порог. На месте тетушки, во главе стола, сидел Стивен. Рядом, слева, с довольной улыбкой на губах сидела тетушка. Что ж, ничего удивительного. Правильное патриархальное воспитание всего лишь. Мужчина в доме. Он и глава, и хозяин, и все остальное. А женщина — так…

«Что-то меня понесло не туда», — хмыкнула я про себя. Не иначе сон сказывается.

— Доброе утро, — навесив на губы самую слащавую из своих улыбок, произнесла я. — Стивен, с возвращением. Не ожидала тебя здесь увидеть.

«И лет сто еще не видела бы». Подтекста я не скрывала, но и тетушка, и Стивен предпочли его не заметить.

Ненаглядный братец был одет по последней моде. Мне даже интересно стало, откуда он узнал, что сейчас носят при императорском дворе, если был в ссылке столько времени.

Светло-голубой камзол, расшитый посеребренными нитями, и черные штаны, идеально выглаженные, со стрелками, сидели на Стивене по фигуре. Впрочем, с личным портным по-другому и не бывает.

Тетушка рядом красовалась в одном из своих «вдовьих» платьев, на этот раз темно-серого цвета, как обычно полностью закрытом.

— Здравствуй, Ингира, — Стивен посмотрел на меня снисходительно, как опытный кот, собиравшийся играть с тихой испуганной мышкой. А вот фигу тебе, милый братец, у мышки очень острые когти. А ты слишком долго жил вдали и многого не знаешь. — Очаровательно выглядишь. Еще не присмотрела себе жениха?

Я с трудом сдержала смех. Наивный Стивен. Он думал, что ответил мне шпилькой на шпильку. Ведь в местном обществе девушка моего возраста уже обязана была выйти замуж, иначе ее станут все вокруг жалеть и за спиной называть старой девой. Но между мной и Ингирой была огромная разница.

— Нет, и пока не собираюсь, — легкомысленно пожала я плечами. — Да и не за кого. Мельчают нынешние мужчины. Им лишь балы и развлечения подавай. Женщинам приходится делом заниматься.

Тетушка стала багровой, прямо вся налилась краской. Стивен смотрел на меня с изумлением, как будто видел впервые. Сюрприз, милый.

Пока они оба переваривали сказанное мной, я дошла до своего места, опустилась на стул и стала ждать, когда служанка наполнит мою тарелку сладковатой кашей. Наконец, когда она отошла, Стивен поинтересовался:

— Я слышал, ты прогоняешь женихов? Не боишься остаться в одиночестве?

— Мечтаю об этом, — честно призналась я. — Люблю покой, тишину, одиночество. А что, беспокоишься, что некому будет тебя, старичка, развлекать?

Поджатые губы тетушки на меня впечатления не произвели. Это с ней я могла себя сдерживать, помня о ее почтенном возрасте. Стивен же был практически моим ровесником, еще и претендовавшим на мой бизнес. Так что его я жалеть не собиралась.

Стивен ухмыльнулся.

— Я жениться собираюсь, в ближайшие дни. И приживалка мне не нужна.

— Приживалка? — моя улыбочка стала еще слащавей. — Насколько я помню, приживалкой называют женщину без денег, связей и семьи. У меня же есть и деньги, и дело.

«И связи», — добавила я про себя.

— Это мое дело, — отрезал Стивен.

— С чего бы? — наигранно удивилась я, неспешно делая глоток горячего фруктового чая. Развивала его я, занималась им полгода тоже я. А ты трусливо отсиживался где-то.

— Ингира! — возмущенно воскликнула тетя. Я никак не отреагировала. Пусть покричит. Легкие разовьет.

— Я смотрю, ты совсем обнаглела, сестренка, — угрожающе прищурился Стивен, — забыла свое место в обществе?

— Хочешь мне на него указать? Попробуй.

Нервы у Стивена были ни к черту, впрочем, как и у тетушки. Но прямо сейчас именно стул-кресло Стивена заскрежетал ножками по полу. И через несколько секунд хлопнула дверь. Входная. Мой ненаглядный братец бросился вон из дома, жаловаться своему венценосному покровителю? Ну-ну. Удачи ему.

— Ингира, где твое воспитание?! — возмутилась тетя.

— Там же, где и воспитание Стивена, — лениво пожала я плечами.

«А воспитывала нас в основном ты», — добавила я про себя, помня, что мать Ингиры и Стивена очень любила балы и торжества, а потому дома появлялась крайне редко. Так что и пенять тете стоило исключительно на себя.

Пока она подбирала слова для ответа, я доела два блинчика, допила уже остывший чай, поднялась и направилась к себе. Надо переодеться и ехать в лавку. Бумаги ждать не будут.

А еще я не сомневалась, что Стивен попытается проникнуть в лавку, с любого из входов. Значит, следовало обезопасить себя от взлома.

Примерно через полчаса я снова спускалась по ступенькам лестницы. На этот раз на мне было надето светло-голубое платье, расшитое серебристыми нитями по лифу и подолу. В ушах — сережки с аквамарином, на пальцах — два кольца с таким же камнем. Легкий дневной макияж. Волосы под шляпкой уложены в стильную прическу. На ногах — элегантные кожаные туфельки под цвет платья. Я вышла на тропу войны.