Глава 51

Удивительно, но голова у меня совершенно не болела, хотя ударилась я именно виском и скулой. На скуле уже появился приличный синяк и медсестра обрабатывала его какой-то мазью. Другая склонилась к моей ноге, которая особо не пострадала, но достаточно сильно болела.

За те полчаса, что я находилась в клинике отца, мне что только не сделали – ренгены, КТ, множество анализов… Я только и успевала твердить, что со мной всё в порядке, но никто меня не слушал. Молча возили меня на коляске из кабинета в кабинет и делали свое дело. А сейчас, наверное все-таки поняв, что со мной действительно всё хорошо, привезли в свободную палату и стали обрабатывать мои немногочисленные синяки и ссадины. 

Сама авария меня совсем не испугала. Вернее я даже не сразу поняла, что в нас кто-то въехал. По дороге на базу, Андрей вдруг резко затормозил, отчего меня дернуло к правой двери. Я даже удара встречной машины не услышала, настолько была поглощена в свои мысли и переживания. После удара висок запульсировал от боли, а правая нога, почему то, оказалась зажатой между передним сидением и задним креслом, где я сидела. Андрей, выскочив из машины, громко заматерился и лишь тогда до меня стало доходить, что произошла авария. А когда я взглянула на правую переднюю часть машины, стало немного страшновато – она была сильно помята, врезавшейся в нас машиной. Даже переднее сидение вжалось назад, поэтому и застряла моя нога. А ведь я собиралась ехать именно на переднем сидении, но в последний момент передумала и села назад. Бог отвел, как говориться.  

Андрей тут же позвонил отцу, а потом аккуратно вытащил меня из машины. Как потом оказалась, виновник аварии резко выехал на встречную полосу, а Андрей, на автомате, двинул руль на лево и весь удар пришелся на правую часть машины. Андрей совсем не пострадал в аварии, да и я не особо, но отец посчитал по другому… 

Минут через пятнадцать, после аварии, меня уже усадили в вертолет санавиации и доставили в клинику отца, где меня тут же взяли в оборот и до сих пор не отпускали. 

Когда медсестры закончили свои манипуляции, в палату неожиданно вошел Максим. Я даже сощурилась, чтобы получше рассмотреть мужчину и не ошибиться. Это точно не мог быть он. Бледный как мел, глаза беспокойно сканируют меня с головы до ног, челюсти сжаты.  

Максим одним взглядом отогнал от меня суетливых медсестер и подошёл ко мне вплотную. 

— Привет. Как ты? Я с врачом сейчас говорил, он разрешил тебя забрать прямо сейчас. 

— Здравствуй. Всё хорошо. Немного нога болит, но это так, мелочи, — тихо ответила я. 

— Тогда пойдем. 

Я опустила голову и совсем тихо сказала. 

— Отец сейчас приедет. Я наверное его дождусь. 

Максим неожиданно провел рукой по моей голове, а потом стал аккуратно убирать волосы с  лица, при этом нежно касаясь лба, подбородка, щеки. 

— Когда узнал, что ты попала в аварию… я думал, что просто с ума сойду. Я стал первый раз в своей жизни молиться… просить Бога за тебя. Я за себя никогда не просил и не верил никогда во всё это, а за тебя стал. Поклялся, что если ты… если с тобой будет всё в порядке, я тебя больше… никогда… Никогда больше не обижу и любить буду, и беречь. Алиса, прости меня… 

Максим притянул меня к себе и очень нежно, почти воздушно, коснулся губами моих губ. Я вначале даже растерялась от его слов, от непривычной нежности. Чуть отстранившись от мужчины, я внимательно посмотрела в его глаза и спросила. 

— Ты… ты серьезно? Я боюсь даже поверить в это… Если ты опять мучаешь меня, я тебе… 

— Я серьезен как никогда, Алиса. Ты мне нужна… очень. Не буду клясться тебе в любви. Я реально не знаю, что именно к тебе чувствую, но… Но когда мне сообщили об аварии…, — Максим судорожно вздохнул, — я готов был жизнь за тебя отдать, лишь бы ты… дышала… жила… любила… меня любила, Алиса. А я… я всё для тебя сделаю. Для тебя и для Вани. У меня ведь больше никого нет, кроме вас. Я по настоящему жить стал, когда вы появились в моей жизни.  

Я уже не могла сдерживать слез, они тонкими струйками текли по моим щеках. 

— Максим, я так счастлива. Боюсь поверить, что это всё реально. Боюсь… 

— Не бойся родная. Милая моя, верь мне. Я никогда тебя не предам. И не плач… не нужно плакать. 

Я прижалась к его широкой груди и полной грудью вдохнула такой родной и любимый запах мужчины, который сейчас превратил мой личный ад в рай.