22

Я назначила встречу в кафе через час, а спустилась через два, но Тварь всё ещё была там.

Уже не такая высокомерная, наглая и откровенно оборзевшая, как месяц назад. Тихая, я бы сказала, робкая, как овечка.

— Отдай мне, пожалуйста, записи, — попросила она.

— М-м-м… даже пожалуйста, — хмыкнула я.

— Клянусь, я не подойду больше к Сомову на пушечный выстрел и никогда не буду с ним встречаться, — смотрела она умоляюще.

— А я обещаю, что не буду использовать эти записи.

Она сглотнула.

— Мне будет спокойнее, если они будут у меня.

— А мне — если останутся у меня.

— Юнона, прости. Я погорячилась. Вела себя отвратительно. Была не права.

— Нет, это сейчас ты ведёшь себя отвратительно. Пресмыкаешься, умоляешь. А тогда ты была уверена, что раздавишь меня как блоху. Что Андрей разведётся, стоит тебе лишь пальцами щёлкнуть. Но, как и все до тебя, ты недооценила: меня, его, наши отношения. А жалобно верещать начала, только когда тебе прижали хвост.

К слову, прижать Тварь было проще просто.

В спальне стоят камеры, в телефоне у Сомова программа, что позволяет отслеживать не только его звонки, но даже передвижения, а Тварь поёбывал мужик, который не давал ей карт-бланш на несанкционированные потрахушки. Состоятельный мужик, влиятельный. Женатый. Что в моём случае только плюс — круговая порука: Тварь боится, что про её потрахушки с Сомовым узнает её богатый мужик, мужик боится, что про его потрахушки узнает жена, жена…

В эту цепь можно добавлять бесконечное количество звеньев и закручивать любым узлом.

Для девчонки, что с детства на «ты» с информатикой, имеющей два высших образования по смежным специальностям: информационная безопасность, цифровые системы и технологии, это как два пальца об асфальт.

Веди себя Тварь с меньшей наглостью, возможно, я на этом и остановилась: мужик бы выписал ей пиздюлей и избавился; Сомов узнал, что она держит его за дурака и тоже слился. Но она вела себя как последняя тварь, и я пошла дальше.

Оказалось, тётя работает оценщиком страховой компании и подторговывает инсайдерской информацией. А это тянуло побольше, чем на пиздюли. Это тянуло на увольнение, а то и на срок.

Кусочек записи, где она передаёт какому-то чуваку конверт, я ей между делом и отправила.

И теперь она пыталась торговаться.

— Другие бабы у моего мужа были, есть и будут. Ты не первая и не последняя. И тех, кто по незнанию принимает меня за его прислугу, убогую сестрёнку или бедную родственницу, я прощаю без труда. Но ты… Ты, сука, решила, что такая замухрышка тебе не ровня, поэтому решила меня унизить. А теперь скулишь, потому что больно обломала зубки, а не потому, что сожалеешь.

Ей нечего было сказать. Она тряслась за свою побитую молью шкурку и больше ничего.

Ну, почему? Господи, почему люди такие мерзкие?! Почему понимают только силу? Почему обязательно нужно макать их в собственное дерьмо?

— Скажи, если бы я тебя тогда попросила: пожалуйста, оставь моего мужа. Он всё, что у меня есть. Я люблю его. Я без него не смогу. Что бы ты мне ответила? — смотрела я на её красивое лицо.

— Да пошла ты, — горько усмехнулась она. — Я бы ответила тебе: да пошла ты.

Я кивнула: что и следовало доказать.

— Юнона, — окликнула она меня, когда я встала. — Чем ты его держишь? Почему он столько лет с тобой?

И хотела бы я сказать: потому что хорошо трахаю. Но нет.

И мы столько лет вместе даже не из-за квартиры, Кир прав. Боюсь, нам это просто нравится.

— Я его не держу, — ответила я. — Это его выбор.

И отчасти это тоже была правда.

Но лишь отчасти.

Потому что мне больше не нравилось. Я определилась.

Но Тварь пусть старается.

— А знаешь, — остановилась я. — Я отдам тебе записи, если он разведётся.

— Что ты… — опешила Тварь, — имеешь в виду?

— Разве я неясно изъясняюсь? Ты же умная баба. Хитрая, ловкая, предприимчивая. Заставь его развестись. Уговори, очаруй, вынуди. Мне всё равно как, но доведи начатое до конца. И ты получишь и записи, и документы, и не только.

— У тебя и документы есть? — побледнела она.

— А ты думала, я приду с пустыми руками? — усмехнулась я.

— Но, если я не смогу?

Я развела руками. Твои проблемы, детка.

Я вышла из кафе и сначала пошла домой, а потом вызвала такси.

— Надо встретиться, — позвонила я Варицкому уже из машины.

— Ты знаешь, где меня найти, — ответил он.