4

— А ты, сука, прям щепетильный, — хмыкнула я.

Кирилл Варицкий, по сути, откровенный бандит, когда-то зарабатывал на продаже краденых авто, которые сам же и воровал, а затем сбывал или разбирал на запчасти, имел проблемы с законом, дважды сидел, да и теперь был не самым честным предпринимателем.

А ещё трахал всё, что движется, и говорили, трахал с большим энтузиазмом и мастерством, за что и получил прозвище Чпокер.

— Блядь, нет. Но понятия имею, — снова смерил он меня взглядом, теперь более заинтересованным, что ли, словно сомневался. И это добавило мне смелости.

— Ты мне должен, Кирилл.

Он недовольно рыкнул.

— Ты мне тоже. Ну давай счёты сводить! Дело ж не в том, кто кому должен, Юнга. А в том, что ты мне как сестра. Я ж за тебя… — он сглотнул и покрутил головой, словно ему жмёт воротник.

И я могла бы весь день перечислять, кто кому и за что должен — мы знакомы с одиннадцати лет, то есть мне тогда было одиннадцать, а ему семнадцать. С тех пор мы с ним и огонь, и воду, и медные трубы, и чёртовы зубы прошли, но всё это сейчас, действительно, не имело значения.

— Я тебе не сестра, Кир. Мы вообще не родственники. Ты мне просто сосед, да и то бывший.

Да, именно так он мне однажды и сказал: «Я тебе просто сосед».

Кир сжал зубы, глянув на меня коротко, а потом усмехнулся:

— Тебе восемнадцать-то есть?

— Мне девятнадцать. — А то он не знал! — И да, я целка. Но что теперь, не баба, что ли?

— Да баба, конечно, — подтянул он меня за куртку, заглянул за шиворот платья. — У-у-у, а сиськи-то как торчат. Хочешь меня?

— Хочу, — соврала я.

Он засмеялся.

— Врушка. — Обернулся, посмотрел на продавленный диван. — Что прям здесь и сейчас?

— А ты куда-то торопишься?

— Да нет… — он прищурился. — Ты вроде сказала: научи меня? Ты в бляди что ли собралась?

— Сомневаюсь, что на меня будет спрос, — усмехнулась я.

— А чего ж тогда? — ждал он ответа.

— Ну, если кто-то на меня всё же польстится, хочу, чтобы ему понравилось, — выдохнула я.

— Кто-то вообще или кто-то конкретно?

Вот пристал!

— Так научишь?

— Я что тебе всратый коуч, что ли? — хмыкнул он.

— Ты всратый Чпокер, Кир. Чёртов гуру, мастер, сенсей, — льстила я напропалую. На что только не пойдёшь, чтобы тебя научили делать то, в чём хочешь стать лучшей.

— Ну хуй с тобой, — согласился он. — Давай снимай штанишки. Нет, погоди, я сам, — остановил мою руку, когда я поспешно стянула тёплые колготки.

— Хм… целки у меня, конечно, были, — опустился он на колени, задрал вязаное платье и сунул мне в руки подол. — Но чтоб кого-то учить… А что твой смазливый болван? (Для человека, который мне просто бывший сосед, он до хрена знал). Неужели не хочешь, чтобы он стал первым?

— У-у, — я отрицательно покачала головой.

Нет, твою мать, я не хотела, чтобы первым у меня был Сомов.

Неловкость, кровь, разочарование.

Он виновато одевается, я отчаянно пялюсь в стену, кусая губы.

Я хотела, чтобы, когда он меня трахнет (а он меня трахнет), то захотел бы остаться и трахнуть снова. Чтобы он хотел меня так, как никого и никогда не хотел. Чтобы больше не смог уйти.

Я слишком много поставила на эту карту — всё, что у меня было.

Я училась с ним в одном классе. Я училась с ним в одной группе.

Я караулила его зачисление на сайте Политеха, чтобы узнать, какой факультет выберет Андрей Сомов и подать документы туда же. И он выбрал грёбаную «Теплотехнику».

Я знала о нём всё (как мне тогда наивно казалось). Знала, чего он хочет, что любит, о чём мечтает. Знала, что ему предложить.

И у меня был шанс. Когда другие заржали, Сомов (его глубокий баритон я бы не спутала ни с чьим другим) уверенно сказал: «А я бы трахнул».

Чем всё это закончится в тот день мне было трудно даже предположить.

А Кир уверенно потянул мои трусики вниз…