Глава 33
Исаев
Виталик потерял мерс из вида, и нам пришлось кружить по району. Он прочёсывал одно шоссе, я – другое. Он ехал по одной улице, я – по параллельной. Метр за метром. Дом за домом.
Я громко матерился и еле себя сдерживал, чтобы не набрать номер Богданы. Но тогда я мог спугнуть её. И она могла бы сбежать с этим Глебом.
Что лучше? Психованный я или весь такой опрятный Авдеев?
Конечно, она выберет его.
Вашу мать!
В какой-то момент меня словно осенило, и я резко свернул к новому жилому комплексу. Чутьё подсказывало, что квартира Глеба вполне может быть тут.
Едва влетел на парковку, увидел мерседес... И Богдану, прижатую к кузову грёбаными руками Авдеева.
Блять!
Я эти руки сейчас вырву!!
Кровь вскипела в венах, пульс забарабанил в висках.
Вылетаю из салона. Сжав кулаки, шагаю к мерседесу, не сводя глаз с Богданы. Она ошеломлена моим появлением. Напугана. И, кажется, злится.
Плевать я хотел на её злость! Сегодня она узнает, какого это – сдержать свое слово!
– Какая встреча! – расплывается в улыбке Глеб, и я с ходу бью его в челюсть.
Богдана тут же вклинивается между нами.
– Денис! Хватит! Что ты делаешь?!
Авдеев снова улыбается, показывая окровавленные зубы. Проводит пальцем по губе, рассматривает свою кровь.
– Ты за это ответишь, – произносит наконец.
Я хочу до него дотянуться и приложиться кулаками к его лицу ещё раз сто, но Богдана хватает меня за руки и буквально повисает на них, судорожно и непрерывно повторяя: «Пожалуйста! Не надо! Остановись!»
– Когда отвечу? – выкрикиваю я. – Давай прямо сейчас!
Вашу мать! Мы можем решить всё прямо здесь. Зачем козырять бабками и связями? Мы можем уладить всё по старинке! Пусть победит сильнейший!
Богдана оборачивается и с отчаянием кричит Авдееву:
– Глеб, уезжай! Пожалуйста! Не надо ничего выяснять!
Он смотрит на неё с сожалением и как-то слишком проникновенно.
Пошёл к чёрту отсюда! Тебе даже смотреть на неё запрещено!
Я запрещаю!
– Пожалуйста!.. – повторяет Богдана, задыхаясь от паники. – Я в порядке! Уезжай!
Глеб всё же подчиняется и обходит машину.
– Позже я тебе позвоню, – обращается к девушке, но смотрит на меня.
Я рявкаю:
– Не дозвонишься!
Авдеев садится за руль, сдаёт назад и, резко выкрутив руль, срывается с места. Богдана тут же отпускает мои запястья и отступает.
– Садись в машину, – сухо бросаю я и шагаю к ламборджини.
Но не слышу стука её каблуков за спиной. Остановившись, оборачиваюсь. Девушка стоит на том же месте. Её пальцы до белизны в костяшках сжимают ремешок сумки.
– Я не хочу ехать с тобой, – говорит она еле слышно.
Усмехаюсь. Правда, в этой усмешке скорее угроза, чем веселье.
– Не хочет она...
Возвращаюсь к Богдане и, схватив за руку, тяну к тачке. Силой запихиваю в салон, сам падаю за руль и гоню к дому отца.
Пытаюсь успокоиться, но у меня не выходит.
Да, я предполагал, что она захочет меня обмануть. Правда, надеялся, что этого не случится. Но сильнейшую ярость я испытываю не из-за этого. У меня просто в голове не укладывается, что мой отец выбрал для неё жениха, а она на него клюнула!
Ненавижу своего папашу!.. Теперь ещё больше.
Паркуюсь возле ворот, и Богдана тут же дёргает ручку и давит на дверцу ламбы. Сегодня случается чудо, и дверь поддаётся. Девушка поднимает её вверх и тут же выскакивает из салона. Я тоже выбираюсь из машины. И пока Богдана вводит код сигнализации и отпирает калитку, закрываю ламбу и встаю за спиной девушки.
Безусловно, она меня чувствует. Моё дыхание на своей макушке. Её плечи напрягаются. Не оборачиваясь, она проскальзывает во двор. Иду следом. С замком на двери Богдана возится немного дольше, чем обычно, потому что у неё дрожат руки. Наконец отпирает и заходит в дом. Я за ней, громко шарахнув дверью при этом.
Она вздрагивает, но снова не оборачивается. Торопливо скинув туфли, идёт к лестнице, даже не потрудившись включить свет. Я продолжаю следовать прямо за ней.
Поднявшись наверх, мы подходим к её комнате. Девушка оборачивается, прислоняется к двери спиной и испуганно замирает.
– Почему ты меня преследуешь? – спрашивает она, теряя голос и самообладание.
Сейчас расплачется? Будет умолять меня не трогать её?
Отвечаю коротко:
– Ты знаешь.
Она трясёт головой.
– Но я тебя не хочу, понимаешь?
Зачем она врёт сейчас?! Зачем злит меня ещё больше?!
– Хочешь... – цежу сквозь зубы, приближаясь к ней вплотную.
Она выплёвывает:
– Нет! Ты – животное!
Меня начинает душить нездоровой истерикой.
– Животное, да? Хорошо...
Сотрясаюсь от смеха, но в следующую секунду замолкаю и хватаю девушку за бёдра. Ремешок сумки соскальзывает с её плеча, и та летит на пол.
– Раз я животное, тогда какие ко мне могут быть претензии? – рычу напротив её губ и тут же в них впиваюсь.
Она пытается увернуться, сжать губы, даже укусить меня. Ничего из этого у неё не выходит. Потому что я рывком отрываю Богдану от пола, и она от испуга размыкает губы для судорожного вдоха. В тот же миг тараню её рот своим языком.
Толкнув дверь, вхожу в спальню, подхожу к кровати и бросаю девчонку на неё. Богдана переворачивается на живот и, встав на четвереньки, пытается отползти на другую сторону. Я успеваю схватить её за щиколотку и дёрнуть к себе. Она падает, начинает пинаться. Забираюсь на кровать, накрываю девчонку собой. Мой член через брюки упирается в её задницу.
Она лежит на животе, прижатая мной к постели. Фиксирую её руки сверху, удерживая за запястья. Второй забираюсь под пиджак и блузку девушки.
– Хочешь изнасиловать меня, да?! – верещит Богдана. – Козёл! Ненавижу!
Брать её силой не потребуется. Неужели она ещё не поняла, что её тело уже нуждается во мне? Неужели не чувствует, что мы стали близки? По крайней мере, физически.
Я целую девушку в шею, кусаю за ушко. С трудом, но пробираюсь рукой к груди и, ощутив, как заострился сосок, понимаю, что Богдана уже реагирует на мои грубые «животные» ласки.
Приподнявшись, разворачиваю её. Она больше не вырывается, но продолжает сыпать ругательствами:
– Ненавижу тебя! Ненавижу твою опеку! Твою навязчивость! Да что ты пристал ко мне?!
Снимаю с неё пиджак и блузку. Избавляюсь от своей рубашки. Впиваюсь в губы девушки, но она отворачивается и начинает колотить по моим плечам своими маленькими кулачками.
– Ты животное! – повторяет она. – Даже ухаживать не умеешь! Умеешь только трахаться!
Я гортанно рычу и буквально разрываю молнию на её брюках. Запустив руку между её ног, чувствую, какая она влажная, и усмехаюсь. Толкаю два пальца в неё и упираюсь в препятствие, которого скоро не будет. Богдана вскрикивает и вновь пытается выбраться из-под меня и улизнуть.
Крыша у меня явно едет. Я не могу справиться ни с ней, ни с собой.
Мне нужно прямо сейчас её оставить. Просто встать и уйти. Уехать отсюда к чёрту. Не возвращаться. Ведь между нами происходит что-то явно неправильное!
Но я не могу себя заставить уйти от неё и продолжаю раздевать и раздеваться сам.
– Всё, ты победил! – гневно выплёвывает Богдана, когда на ней не остаётся даже трусиков. На мне тоже ничего не осталось. – Можешь получить меня, раз уж я обещала! – продолжает она с пылом. – Но я хочу, чтобы ты знал: я делаю это не по собственному желанию.
– Заткнись!
Грубо оборвав её пылкую речь, прохожусь губами по шее вниз, к ключице, а потом к груди. С шумом втягиваю острый сосок в рот и прикусываю его. Богдана резко выгибается в спине.
– Ненавижу!.. – вновь выплёвывает она.
А я лишь ухмыляюсь, терзая её груди языком, губами и зубами. Богдана продолжает кричать на меня, но уже как-то вяло. Спускаюсь ниже, к её гладкому, горячему и уже влажному лону. Вылизываю промежность и клитор. И наконец слышу сладчайший стон, сорвавшийся с её губ. Она зарывается пальцами в мои волосы, впивается ноготками в кожу.
Чёрт! Вашу мать!
Меня переполняют эмоции. Только теперь это не злость. Это вожделение, даже похоть. А ещё – восторг оттого, что она по-прежнему меня хочет.
Я продолжаю лизать её, стараясь как можно лучше подготовить к самому основному.
Ей будет больно. Я большой.
Довожу Богдану почти до пика и сразу отстраняюсь. Возвращаюсь к груди девушки. Играю языком с сосками. Поднимаюсь к губам, проникновенно целую. Вновь к груди, а потом к паху. И так по кругу. Подвожу к самому краю, но не даю упасть. Резко дёргаю назад и вновь толкаю к краю.
Мы оба потные. Богдана уже стонет в голос. Её требовательные руки на моей спине. Ногти царапают кожу. Наконец она протягивает с очередным стоном:
– Возьми меня!.. Боже... Я сейчас с ума сойду! Возьми меня!!
Я развожу её ноги как можно шире и сгибаю в коленях. Устраиваюсь между ними, и мой член упирается в её горячую плоть. По телу проносится мощный электрический разряд.
Вашу мать... Как это выдержать?
Зависаю над девушкой, удерживая себя на руках. Заглядываю ей в глаза.
Их заволокло желанием, она не может сфокусировать взгляд. Чёртов пучок на её голове, который был с утра, сейчас распустился. Белокурые волосы разметались по подушке. Влажные пряди прилипли к вискам и лбу. Истерзанные мною губы приоткрыты и судорожно хватают воздух.
Богдана прекрасна.
Я медленно вхожу в неё, ощущая, как член сдавливает со всех сторон. Упираюсь в барьер, и девушка зажмуривается и напрягается. Её плоть сжимает меня ещё сильнее. Так у нас вряд ли что-то получится.
Вновь терзаю её губы. Выхожу из неё и головкой члена давлю на клитор. Она стонет мне в рот и через несколько минут снова приближается к обрыву, готовая кончить.
Снова пробую войти в неё. И когда упираюсь в девственную плеву, резко толкаюсь, разрывая преграду и наполняя горячее лоно собой до основания.
Богдана вскрикивает, но я глушу этот крик собственным ртом.
Из моей груди вырывается болезненный стон. Господи!.. Не может быть так охренительно и так плохо одновременно! Мой член словно сжали тисками. Правда, эти тиски потрясающие.
Я выхожу из Богданы и вновь с трудом проникаю в неё. Вижу, что на её ресницах блестят слёзы, и мне хочется делать всё медленно, нежно, осторожно.
Она сотрясается всем телом, когда я вхожу до упора. И стонет каждый раз, когда я покидаю её.
У меня никогда не было девственниц. И сейчас меня распирает от восторга. Потому что в жизни не имел ничего чище, чем эта девушка.
Когда я понимаю, что её тело немного привыкло, начинаю двигаться смелее. Мы всё время смотрим друг другу в глаза, я словно боюсь разорвать этот зрительный контакт. Её взгляд вновь затягивает поволокой желания, и она выкрикивает:
– Да-а!.. О Господи!..
Я встаю на колени и, сжав её бёдра, немного приподнимаю попку. Начинаю двигаться резче. Богдана смотрит вниз, на то, как мой член исчезает внутри неё. Я тоже смотрю на это сакральное движение.
Сейчас она полностью растянута мною и под меня. И больше не испытывает боли. А значит, я могу трахать её всю ночь, чёрт возьми!
Богдана запрокидывает голову. Хватается за изголовье кровати и выгибается в спине. На её шее и между грудями блестят капли пота.
Она так красива сейчас...
– Пожалуйста, Денис... Пожалуйста! – умоляющим голосом.
Она хочет кончить. А я мечтаю подарить ей самый яркий оргазм.
Ускоряюсь. Просунув руку между нами, дразню клитор. Богдана двигает бёдрами, подаваясь ко мне, ещё глубже насаживаясь на меня.
Нагибаюсь и слизываю пот с её шеи. Прикусываю сосок и вновь выпрямляюсь. Палец с нажимом поглаживает клитор. Член часто и глубоко входит в лоно.
Богдана замирает, по её телу проносится дрожь, и она кончает, простонав моё имя.
Я полностью перестаю себя сдерживать, проникая в неё всё глубже и яростнее. Желанная развязка подкатывает к паху и сжимает яйца.
Да-а...
Несколько раз с силой толкнувшись в неё, тоже кончаю, в последний момент успев выйти из девушки. Обхватив член рукой, сжимаю его и изливаюсь на простыню между её ног. И, совершенно обессиленный, практически падаю на Богдану сверху.
Она тяжело дышит, уткнувшись носом мне в плечо.
А я... Я должен что-то сказать. Возможно, поделиться тем, как великолепно это было. Или узнать, как она себя чувствует.
Но пока не могу даже пошевелиться.