Глава 37

Исаев

Глубоко затянувшись, выпускаю облако дыма в воздух. Моя мать умерла от рака лёгких, но я никак не могу бросить эту дурацкую привычку. Уже много лет время от времени возвращаюсь к сигаретам в те минуты, когда мне кажется, что только это мне поможет.

Выстрелив окурком в сторону, теперь уже полной грудью вдыхаю свежий вечерний воздух. Усмехнувшись, в который раз осознаю, что совершенно зря снова закурил. И нужно выкинуть долбаную пачку сигарет, которая неизменно лежит в бардачке моей машины.

Хотя... Выкидывал и не раз. Но ничто не мешает мне купить новую.

Позиция Грома по этому поводу: «Ты заморачиваешься на пустом месте. Хочешь – кури. Хочешь – не кури. Просто сделай чёртов выбор».

Пашка курит давно. Он вообще не отказывает себе ни в каких удовольствиях. Если он чего-то хочет – непременно получает это.

Возвращаюсь в салон. Богдана смотрит на меня каким-то странным взглядом. Словно обижается или расстроена... Когда я уходил, всё было нормально.

– Всё в порядке? – сажусь на стул рядом с ней и смотрю на татуировку, которая почти закончена.

Богдана морщит свой прелестный носик. Похоже, чувствует запах сигаретного дыма.

– Не знала, что ты куришь, – как-то озабоченно ведёт плечом и переводит взгляд на Риту.

– Я не курю. Но изредка бывает, – словно оправдываюсь... И тут же спрашиваю: – Тебя это беспокоит?

– Нет... Меня беспокоит не это, – девушка снова смотрит на меня.

Теперь я чётко вижу, что она на что-то обижена. Ладно... Мы поговорим не здесь, а когда окажемся наедине.

Спустя пятнадцать минут Рита выключает машинку.

– По-моему, круто вышло! – заявляет она, любуясь новой татуировкой Богданы.

Та больше, чем старая, и полностью перекрывает её. В высоту примерно сантиметров десять. А ширина размаха крыльев сокола не меньше пятнадцати и охватывает практически всю щиколотку.

– Мне очень нравится, – довольно выдыхает Богдана. – Спасибо большое.

– Обращайся, – подмигивает ей Рита.

Она обрабатывает кожу, закрывает татуировку плёнкой и дает рекомендации по уходу. Перевожу деньги Рите на карточку, и мы с Богданой покидаем салон. Садимся в машину, и я интересуюсь у девушки:

– Есть какое-то место в нашем городе, которое ты особенно любишь?

Она устало отвечает:

– Я хочу домой.

Да, я тоже. Потому что перед моими глазами стоит чёткая картинка, на которой мы уже без одежды. Видимо, на сегодня достаточно социума. Я хочу поскорее оказаться в нашем убежище, чтобы иметь возможность припасть наконец к своему источнику жизненных сил. Проще говоря – наброситься на свою девушку, словно голодный неандерталец.

Ухмыльнувшись над своими хищными мыслями, завожу двигатель. Мы едем молча, время от времени я поглядываю на задумчивую Богдану. Девушка смотрит в окно и кажется, что она мысленно сейчас где-то далеко.

– Не понимаю... – говорю в конце концов, не выдерживая. – Что стало причиной перемены твоего настроения?

Богдана долго не отвечает. Я вижу, как она нервно сжимает в кулаке подол платья.

– Я не умею читать мысли, – подгоняю её немного. – Скажи мне, что случилось.

– Мне кажется, мы не подходим друг другу, – произносит она наконец нерешительно.

Блять! Да это она несерьёзно!

– Бред! Ты отлично знаешь, что подходим.

– В сексе! – тут же бросает Богдана, кинув на меня хмурый взгляд. – А в остальном... Да я даже толком тебя не знаю! – говорит с отчаянием.

Сворачиваю на дорогу к посёлку. В этот момент в сумке девушки слышится характерный звук входящего сообщения. Она пару секунд раздумывает, но всё-таки достаёт смартфон и читает его. Потом сразу убирает девайс в сумочку. Выражение её лица не меняется. Сложно понять по нему, было ли что-то важное в этом сообщении.

Подъезжаем к дому.

– Ты расскажешь мне, что же всё-таки случилось за долбаные пять минут, пока меня не было?

Тон вопроса получается гораздо резче, чем я планировал. Богдана молча дёргает дверь, и та поддаётся. Похоже, моя ламба теперь благосклонно настроена к этой пассажирке.

Выскакиваю из машины и тороплюсь вслед за девушкой. Она быстро вводит код сигнализации, забегает во двор и направляется к дому. Я настигаю её и ловлю за руку.

– Эй, в чём дело? Только не говори, что в сигаретах! – пытаюсь пошутить.

Отдёрнув свою руку, Богдана подходит к двери и быстро отпирает замок. Я вижу, что она буквально кипит от наполняющего её гнева.

Захожу следом за ней, включаю свет в гостиной.

– Только не думай, что сможешь сбежать, крошка. Мы уже это проходили, – говорю ей в спину.

Богдана уже собралась ступить на первую ступеньку лестницы, но замирает и оборачивается.

– Я уже поняла, что ты не будешь со мной разговаривать. Я нужна тебе не для этого.

Какая муха её укусила? Вашу мать!

Стремительно подхожу к девушке и нависаю над ней.

– В данный момент я как раз пытаюсь говорить с тобой. Или ты не заметила?

Она фыркает:

– Да, но ровно до того момента, пока не начал срывать с меня одежду.

Я обхватываю её горло ладонью и хриплю напротив губ девушки:

– Если будешь говорить о срывании одежды, то непременно это сделаю.

Да я уже готов сделать именно это! Соблазнительный рот Богданы создан для моих губ и члена, а не для того, чтобы ругаться со мной без повода!

– Ну так срывай! – с вызовом говорит девушка. – Понятно, что тебе от меня нужно лишь одно!

Накрываю её рот своим и глубоко целую. А потом шепчу, всё ещё не отпуская её шею:

– Это неправда. Мне нужна вся ты. Твоё тело, твой разум...

– Тогда расскажи мне! – восклицает Богдана. – Что сделал тебе отец? Откуда в тебе столько ненависти? И как эта ненависть в итоге повлияет на меня? Ты ведь вынудишь меня выбирать! Он – муж моей матери! Ты это помнишь?

Какого..?

Я отпускаю её горло и перехватываю за плечи.

– Мой отец никак не касается наших с тобой отношений, – сделав глубокий вдох, пытаюсь говорить спокойно. – Есть он. А есть ты и я.

Она горько усмехается.

– Так не получится... И ты это прекрасно понимаешь. И всё ещё не ответил, что он сделал тебе и твоей маме. Миллионы пар расходятся, тысячи семей разваливаются. Но далеко не все друг друга ненавидят.

Но я не хочу с ней об этом разговаривать! Не хочу! Не хочу вновь муссировать это дерьмо! Ритка в курсе, потому что она как-то умудрилась меня обработать, и на одном из сеансов я вывалил на своего тату-мастера буквально всё. А больше никто, кроме Грома, ничего не знает о моём прошлом.

– Отец развёлся с моей матерью и уехал в Штаты, – произношу ледяным тоном. – С того момента он перестал быть моим отцом. На этом всё.

– Всё? – она выглядит ошеломлённо. – Ты мне больше ничего не расскажешь?

– Нет, – бросаю категорично.

Богдана запрыгивает сразу на вторую ступеньку.

– Тогда я тоже говорю тебе «нет», понял?! Не ходи за мной, Денис!

Потянувшись, успеваю схватить её за локоть и дёрнуть к себе. Она падает в мои объятья и тут же начинает вырываться.

– Ты мне не доверяешь! – восклицает Богдана. – Не можешь поделиться со мной! Ничего не рассказываешь... А Рите рассказал!

– И это было ошибкой. Давай оставим прошлое в прошлом?

– Оставим! – соглашается девушка. – Когда это прошлое больше не будет влиять на настоящее!

– Мой отец не будет влиять на наше настоящее, – отрезаю я.

Крепко держу Богдану за талию, не давая уйти. Она негодует:

– Да ты даже не понимаешь, о чём я говорю! Дело не в твоём отце, а в твоей ненависти! Я хочу знать причину! Потому что эта ненависть будет нам мешать. От неё нужно избавиться.

– Ты не будешь моим психоаналитиком!

– Ну да, я буду твоей секс-рабыней! – парирует она. – И не буду работать, потому что тебе это не нравится.

– Я этого не говорил.

– Не говорил? – усмехается. – Тогда ты позволишь мне работать на Глеба!

Это имя уже стало моей личной красной тряпкой для быка. Я вмиг ощетиниваюсь и отрубаю:

– На него – нет!

– Не угадал. Буду! – заявляет она упрямо.

– Сообщение было от него? – припоминаю, как быстро она его прочитала и как молниеносно убрала телефон.

Богдана не отвечает, и я хватаюсь за ремешок её сумки.

– Что ты делаешь? – она возмущённо дёргает сумку, пытаясь вырвать.

Но я держу крепко. Без шансов. Богдана вдруг отпускает ремень и с отчаянием произносит:

– На, забирай. И продолжай в том же духе! Увидишь, к чему это приведёт!

И тут же уносится вверх по лестнице. Я слышу, как хлопает дверь, и всё замирает.

Смотрю на её сумку. Ремень наполовину оторван. Нужно будет купить новую.

Твою мать!

И новый телефон тоже, потому что этот...

Со всей силой швыряю сумку в стену. Надеюсь, её смартфон разобьётся.

Чёртов Глеб, который всё лезет и лезет... Грёбаный папаша, который даже не извинился за всё, что сделал. И чёртов я, потому что сознательно закрываюсь, тем самым отталкивая Богдану.

Не хочу её жалости. Тот мальчишка, который потерял маму много лет назад, давно превратился в мужчину. Трудности закалили меня и сделали черствее, жёстче.

Нахожу в баре бутылку вискаря и делаю пару глотков...

Проходит около часа, когда я всё-таки поднимаюсь наверх и захожу в комнату Богданы. Свет не включаю. Она сидит на постели, которая наверняка ещё не высохла. Обхватив колени руками, смотрит в одну точку на стене.

Я сажусь рядом, вытягиваю ноги, прислонившись к изголовью. Вздохнув, невесомо провожу рукой по её плечу. Девушка резко отстраняется.

– Ты мне нравишься, – говорит она неожиданно. – Очень нравишься. Но я не представляю нас вместе. Мне кажется, что я потеряю саму себя рядом с тобой.

– Не потеряешь, – произношу уверенным голосом. – Я этого не допущу. Отец сделал нечто подобное с мамой...

Вашу мать! Она просто не понимает!.. Да, сейчас я постоянно хочу трахать её, но это совсем не значит, что я хочу только этого!

Богдана переводит взгляд на меня и выдыхает:

– Сделал нечто подобное?..

– Да, – киваю и зажмуриваюсь на секунду, переносясь в мрачное прошлое. – Он был всем для неё...

«Мы были молодыми и совершенно безбашенными», – так часто говорила мама, имея в виду себя и отца. Они познакомились в универе и влюбились друг в друга с первого взгляда. Ну и потом завертелось... На учёбу им обоим стало чуть ли не наплевать. Мама так и не закончила институт, потому что быстро забеременела.

В целом всё складывалось неплохо. Они поженились. К счастью, им как раз привалило наследство в виде двухкомнатной квартиры. Правда, пришлось завязать с тусовками. Молодая пара не успела насладиться беззаботной юностью, столкнувшись с трудностями быта. Отцу пришлось одновременно учиться и работать.

Когда мне было четыре, он устроился в хорошую фирму на очень перспективную должность. Отец работал в сфере логистики. Его почти сразу отправили в командировку в Америку. На три недели отправили. А вернулся он только через три месяца.

Хоть я и был ещё совсем мелким, но уже тогда видел, что мама без него буквально умирала. Все эти годы он не разрешал ей работать. К тому же был чертовски ревнив и вспыльчив. Но мама любила его без памяти, поэтому не замечала очевидного – к своим двадцати трём годам она стала зависеть от него материально. И вряд ли бы смогла прокормить нас без него.

Отец бросил нас совершенно внезапно, когда мне стукнуло пять. Мама в тот день получила повестку из суда. Оказалось, что он подал на развод, а ей ничего не сказал.

Развели их довольно быстро, невзирая на наличие ребёнка. Он не претендовал на меня и прямо заявил, что планирует жить в Штатах. Мама отпустила его без всяких скандалов, но её сердце было разбито.

Она пыталась топить горе в вине. Мне было восемь, когда я понял это. Родственников у нас рядом не было, и некого было просить о помощи. Денег не хватало, и нас в конце концов выселили из квартиры.

А чуть позже она заболела. Врачи диагностировали рак лёгких. Шансов вылечиться практически не было. Разве что дорогостоящее лечение могло дать надежду на выживание. Если, конечно, мы нашли бы на него деньги...

Мне было одиннадцать, когда я впервые после их развода связался с отцом. Целых шесть лет он не вспоминал обо мне, а вот я о нём думал... Думал, что он вернётся.

Отец сказал, что поможет и пришлёт деньги. Только ему нужно было время, чтобы собрать нужную сумму. Я прождал две недели... А потом ещё две. Отец говорил, что это сложно, находил какие-то отговорки. То, что он просто придумывал нелепые отмазки, я понял значительно позже. А тогда мне казалось, что он там рвёт жопу и влезает в долги, лишь бы только спасти маму.

В итоге шанс спасти её был упущен. На очередном обследовании врачи развели руками и сказали, что теперь бессильны.

Я плакал... Навзрыд. А мама просто молчала. Казалось, внутри она уже умерла...

На самом деле она умерла ещё раньше, когда он ушел от неё.

Когда мама скончалась, я сообщил об этом отцу. Думал, что теперь-то он точно приедет. Ведь я был несовершеннолетним. А вот он так не считал. Холодно и сухо отец сказал, что ему жаль, что всё так случилось, и просто повесил трубку. Наверное, именно в тот момент я наполнился ненавистью к нему. И все эти годы продолжал ненавидеть.

Ему было плевать на родного сына. Ему было неинтересно, как я жил, как выживал... Попал ли в детский дом? Приходилось ли мне воровать, чтобы выжить?..

И вот, спустя двадцать пять лет, он вернулся. Такой успешный, холёный... И сообщил о своей свадьбе.

Да похуй! Пусть женится, на ком хочет! Просто меня бесит, что он вдруг решил посвятить меня в свои планы. А когда он называет меня сыном... так непринуждённо, словно я, и правда, им являюсь... мне хочется отомстить ему, наказать. Не знаю... Сломать ему шею и закончить его существование.

Рассказывая всё это Богдане, стараюсь говорить без эмоций. Всё нормально... Я давно это пережил. Но в глазах девушки – бесконечная печаль. И жалость... Ко мне, конечно.

– Денис, это ужасно!.. – произносит она, когда я наконец замолкаю. – Владимир Сергеевич совсем не похож на того человека, которого ты описываешь! Возможно, с возрастом он изменился и стал лучше?

Мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу, что она действительно хочет в это верить. Потому что её мама уже вышла за него. И Богдана, конечно, переживает.

– Это только моя история, – говорю в ответ. – История твоей матери сложится по-другому.

В её взгляде всё больше и больше беспокойства.

– Наверное, я должна рассказать маме...

– Как хочешь. Вообще-то, у меня нет цели испортить жизнь своему отцу. Я просто не хочу его знать. Он для меня давно умер. Я закопал его в ту же могилу, куда положили мою мать.

Глаза девушки наполняются слезами. Быстро обхватываю её лицо ладонями и стираю пролившиеся слёзы подушечками больших пальцев.

– Вот только плакать не надо! – заявляю строгим голосом. – Мы не можем изменить прошлое. Именно поэтому я не хотел ничего рассказывать. Это бессмысленно. Сейчас-то я не жалуюсь на жизнь. Всё, что у меня есть, я создал самостоятельно.

– Говоря о том, что твоя мама была зависима от мужа... – девушка начинает размышлять вслух, – ты совсем не видишь, что наши с тобой отношения чем-то похожи?

Я знал, что она это скажет... Но нет, не похожи. Потому что я никогда не бросил бы своего ребёнка и жену на произвол судьбы.

– Я не такой ублюдок, как он. И не променяю семью на прибыльную должность.

– Чёрт... То, что он сделал, – она произносит это довольно воинственно, – не лезет ни в какие рамки! Владимир Сергеевич поступил бесчеловечно!

– Да, так и есть. И давай закроем эту тему, – я снова вытираю слёзы с её лица, а потом прохожусь по щекам девушки губами. – Мне не хочется тратить целую ночь на этого мудака. И поверь, я не стану как-то мстить ему. И на тебя давить не стану. Просто ты должна быть со мной.

Богдана неуверенно кивает, а потом сама тянется к моим губам, выпрашивая поцелуй.

Решаю немного подразнить её. То почти касаюсь губ, приближаясь вплотную, то, отпрянув, ехидно смотрю на девушку. Она надувает свои прелестные губки и морщит лоб.

– Если не собираешь целовать, то тебе лучше уйти.

Не могу. Теперь я вообще не могу от неё уйти. С ней я чувствую себя полноценным. Даже наши препирательства скорее милые, чем обидные. И горячие споры всегда приводят нас в постель. И именно поэтому мы ещё миллион раз поругаемся.

Но не сейчас. Сейчас я безумно хочу свою девушку. За какой-то невероятно короткий промежуток времени она успела стать для меня очень близкой и незаменимой.

Наконец впиваюсь в её губы нетерпеливым поцелуем. Наши рты буквально приклеиваются друг к другу. Быстро раздеваю Богдану, швыряя её вещи на пол. Сам тоже раздеваюсь и буквально через несколько мгновений оказываюсь на ней, между её бёдер.

Упираюсь головкой члена в её лоно и чувствую, насколько Богдана горячая и мокрая. Она уже готова впустить меня. Глубоко целую её и врываюсь, заполнив собой до основания. Мы стонем в унисон, и девушка обвивает меня ногами.

Сначала я трахаю её жёстко, выпуская последние всплески злости. А потом замедляюсь и просто наслаждаюсь процессом.

Богдана громко стонет, царапает мне спину и плечи, запустив пальцы в волосы, впивается коготками в кожу.

– Да-а... Пожалуйста! – подгоняет она меня.

Но я не спешу. И даже позволяю ей взять инициативу в свои руки. Перевернувшись на спину, сажаю Богдану сверху. Она резко опускается на мой член, вскрикнув от глубины проникновения. Запрокинув голову назад, чувственно стонет.

– О... Да-аа-а... – хрипит девушка, раскачивая бёдрами, и начинает скакать на мне.

Впившись в её бедра, помогаю опускаться и подниматься ещё резче. И сильнее.

Чёрт! Я, и правда, с ума от неё схожу! Мы занимаемся сексом, а я думаю о том, что скоро мы вновь будем заниматься сексом. А потом ещё и ещё.

Как кролики, мать вашу! Думаю, около месяца мы будем заниматься, в основном, только этим.

Богдана сама дразнит клитор пальцем и тут же взрывается от оргазма. Падает на мою грудь, тяжело дыша. Прижав её к себе, переворачиваюсь. Пару раз жёстко вбиваюсь в неё, выхожу и бурно кончаю на живот девушки.

Удерживая вес тела на руках, смотрю в лицо Богданы. Она выглядит счастливой и немного загадочной.

– Почему ты так улыбаешься? – интересуюсь я.

– Да так, – Богдана с наигранной беспечностью пожимает плечами. – Хочу сказать, что мне этого мало. Надеюсь, это не всё, на что ты способен.

– Ууу!.. Кто-то считает себя очень храбрым, да? – меня буквально распирает от удовольствия и восхищения ею. – Тогда готовься. Сегодня ты будешь просить меня остановиться.

Она даже пикнуть не успевает, когда я сгребаю её в охапку, поднимаю на руки и уношу в душ.