Глава 18

Когда Лиза открыла глаза, за окном была уже глубокая ночь. И лишь свет ночника, который Яр предусмотрительно оставил включенным, мягким золотистым свечением разгонял черноту по углам. Лиза перевернулась на бок. Подтянула к себе подушку, сохранившую на себе след от его головы, и глубоко-глубоко вдохнула. Та пахла Яром и, кажется, была еще теплой. Значит, он спал рядом с ней. А может, и не спал вовсе. Просто лежал рядом и смотрел, как спит она. В других обстоятельствах Лизу это могло бы напрячь. И в голову полезли бы всякие глупости вроде тех, что она недостаточно красива. Что слишком истощена и измучена, чтобы ему понравиться. 

Но не теперь. Когда они столько вместе пережили. Не с ним… Не в этих обстоятельствах. Которые обнажили, кажется, все, что еще оставалось скрытым. Непостижимую, незнакомую ранее глубину. 

Лиза улыбнулась. Спустила ноги на пол. На тумбочке рядом с ночником лежала сложенная в стопку одежда. Наверняка приготовленная Ярославом для неё. И, казалось бы, что в этом такого особенного? Ничего. Вроде бы. А у Лизы от такой заботы подозрительно дрожали губы. И пальцы немножко… Она развернула тонкую футболку. Скользнула по вороту пальцами. Так удивительно было снова касаться чистых, отутюженных до скрипа вещей. Вдыхать их свежий аромат. Спать на хорошем ортопедическом матрасе, а не на каменном холодном полу. Слышать доносящиеся в приоткрытую форточку звуки – звуки мирного города. Чей-то смех, шум проносящихся мимо машин, гудки клаксонов, вопли соседских кошек… 

Лиза не спеша оделась. Подошла к окну и выглянула из-за шторки. Говорят, к хорошему привыкаешь быстро, но ведь и к плохому тоже. Человек вообще скотина неприхотливая. Ко всему приспособится, только время дай. В глубине квартиры что-то с грохотом упало. Лиза вздрогнула. Провела дрожащими пальцами по лицу. Убеждая себя, что к резким звукам она тоже когда-то непременно привыкнет. Когда воспоминания о бомбежках сотрутся. А пока этого не случилось, ей просто нужно взять себя в руки. И не шарахаться от малейшего шороха. 

Лиза глубоко вздохнула и пошла на звук. В большой комнате Ярослав что-то готовил. На плите, источая божественный аромат, булькал соус. А в кастрюле кипели макароны. 

– Тебе помочь? – спросила Лиза, подходя поближе и осторожно, зная, как опасно заходить к тренированному бойцу со спины, обхватывая его ладонями за пояс. 

– Нет. Тут осталось лишь воду слить. Помнится, ты любишь пасту с морепродуктами. Хорошо, я ее вчера не стал готовить. 

– Вчера? – изумилась Лиза, чуть отступая. Яр повернулся к ней лицом. 

– А какой сегодня, по-твоему, день? 

– Не знаю, – растерялась Лиза. – Судя по твоему лицу, я спала неприлично долго. 

– Тридцать шесть часов. 

Лиза присвистнула. Перевела взгляд на часы, понимая, что звонить родителям уже поздно. 

– Мать с отцом звонили? 

– Раз десять. Да ты садись, тебя ноги не держат. Предложил бы вина, но боюсь, тебя в момент срубит. – Яр отодвинул для нее стул, будто между делом поцеловал в макушку и отошел, чтобы откинуть макароны на дуршлаг. 

– Спасибо, что позаботился обо мне, – шепнула Лиза. Поймала Яра за руку, когда он вернулся к столу уже с тарелкой, переплела их пальцы и прижалась к его запястью запекшимися губами. 

– Ну, что ты делаешь, глупая? Я же даже не для тебя старался… – хрипло заметил он. 

– А для кого? 

– Для себя. Ну, вот как бы я жил, если бы с тобой что-то случилось? 

Он вроде бы шутил. А вроде и нет. Лизе хотелось это выяснить. Не поддержав шутливый тон Ярослава, она резко вскинула ресницы и посмотрела на него абсолютно серьезно. 

– Как? 

Улыбка на губах Яра растаяла. Он свел брови в одну линию. Хмыкнул и, опустившись на рядом стоящий стул, заметил с какой-то насмешкой, что ли? Насмешкой над собой… 

– А никак, Лиз. Вряд ли бы я смог без тебя. Жить. 

Перед глазами плыло. То ли от голода. То ли от слез, вызванных его убийственно серьезными словами. 

– Ты жил без меня все это время, Яр. 

– Да. Но я знал, что с тобой все хорошо. До какого-то момента этого мне было достаточно. 

– А теперь? 

– А теперь нет, – отрезал он. – Ешь. А то остынет. Только по чуть-чуть. Желудок, отвыкнув от нормальной еды, может и взбрыкнуть. 

Лиза послушно взяла вилку и отправила в рот первую порцию макарон. Это было действительно очень вкусно. 

– Ты уводишь разговор в сторону, – вздохнула Лиза, не позволяя охватившему ее блаженству сбить себя с толку. 

– Разве? А по-моему, я все обозначил предельно ясно. 

– Тебе кажется. Я ничего не поняла. 

– Например? 

– Что между нами происходит, Ярослав? 

– То, что должно было произойти еще пятнадцать лет назад. Любовь. По крайней мере, я тебя люблю. И хочу, чтобы мы были вместе. Ты и я. Данька… Ну, и другие дети, которые, можешь не сомневаться, у нас появятся. 

– Звучит ужасно самоуверенно. Будто у меня совсем выбора нет, – шепнула Лиза. 

– Нет. Даже не сомневайся. Один раз я уже позволил тебе выбирать. Ничего хорошего из этого не вышло. Так что больше я этой ошибки не повторю. 

– И что же ты сделаешь? 

– Вопрос стоит несколько иначе. Что сделаешь ты, Лиза. А сделаешь ты вот что – завтра же заберешь сына и вещи на первое время… 

– И? – облизала пересохшие губы. 

– И переедешь сюда. Где тебе самое место. Мы не будем больше терять время попусту. Потому что я не могу без тебя. Не могу… Я чуть с ума не сошел, когда ты исчезла. – Яр вскочил, не в силах справиться с чувствами. Зарылся пятерней в волосы. И снова упал на стул, уставившись на неё больным… абсолютно больным и неуверенным взглядом. Будто сам говорил и не верил, что она согласится. 

О господи! Боже мой… Разве это возможно? Разве можно любить так? Ее любить… 

– Х-хорошо. А п-потом я отъеду в редакцию. А то шеф меня пристрелит. Два дня как дома, а у меня еще конь не валялся. 

Зрачки Яра расширились. Он сглотнул. 

– Ты напрочь отбитая. 

– Да, мне говорили, – засмеялась Лиза. – Ты, кстати, тоже гово… – закончить не смогла. Он на ее рот набросился. Накрыл губы губами, так резко, что клацнули зубы, и прохрипел, их не размыкая: 

– Моя… Ты моя. 

Лиза перевела дух. И ответила ему с не меньшей горячностью. Уже забыв, что это может быть так… Остро. Будто ходишь по лезвию. А может, до него так и не было никогда. Потому что все до него было неправдой. Когда их губы разъединились, задыхались оба. Но о продолжении речи не шло. Вспышка страсти отняла у Лизы последние силы. И Яр это считал очень тонко. 

– Да ты совсем никакая. Пойдем, малыш, я тебя уложу в кроватку. 

– Я хочу тебя… – возразила Лиза слишком вяло для того, чтобы ей можно было поверить. Яр усмехнулся. Кайфуя просто от того, что она так близко. 

Уложил ее в постель, нависнув сверху, поцеловал дрожащие веки и хотел было уйти. От греха подальше. 

– Я серьезно, Яр… Мне это нужно. 

Сомнительное заявление, особенно учитывая то, что Лиза даже не смогла открыть глаз. Но, если она так хочет… 

– Давай посмотрим, что я могу с этим сделать, – шепнул он ей в волосы. Рукой провел по телу вниз. Лиза призывно развела ноги. Он тихо засмеялся, лаская ее шею теплом дыхания. Старательно игнорируя мысли о том, как же она намучалась, как похудела вся и осунулась. Сжал в руке все еще полную грудь. Растер сосок между пальцев, облизал, намочив ткань. Дунул, с жадностью наблюдая, как тот на глазах твердеет, сжимается от холода. С губ Лизы срывались тихие мяукающие стоны. Она ерзала под ним, извивалась. Впивалась ногтями в руки, подкидывала худенькие бедра, бесстыже намекая ему, чего хочет. От ее возни футболка задралась вверх и собралась в районе талии, оголяя Лизу до пояса. Такая красивая. И его… Теперь уж точно его. Сто процентов. Яр очертил пальцами выступающие кости бедер. Медленно скользнул вниз, а как только ее дыхание оборвалось, отступил, не касаясь самого главного. 

– Яр… – взмолилась Лиза. Глазные яблоки хаотично двигались под ее веками. Она что-то бессвязно бормотала и кусала губы, потерявшись в нем… И в происходящем. Яр безошибочно нашел увеличившийся, разбухший от желания узелок между ее ног. Растер его, прошелся ниже, пачкая пальцы в ее секрете и медленно-медленно перетекая вниз, чтобы попробовать ее так, как давно хотелось. Ртом, языком, губами. Шалея от её аромата и вкуса. Желая ее нечеловечески. С трудом удерживая в узде животные инстинкты. Она кончила прежде, чем Яр успел насытиться. Задергалась, прижимая к себе его голову и тоненько жалостливо заскулив. На этом можно было бы ставить точку. В конце концов, это для нее было. Но ощутив, с какой яростью она сокращается вокруг его двух сложенных вместе пальцев, Яр с собой не совладал. Размашистым движением языка лизнул ее напоследок, подхватил бедра и с силой в нее ворвался. Потом он много раз думал – не зря ли. Но в тот момент, выплескиваясь в неё, любимую, единственную, родную, казалось, что нет ничего более правильного… 

Они вырубились одновременно. Раз – и все. А утром проснулись, потому что опять звонили родители. Оттягивать их визит уже не было никакой возможности. И хоть очень… очень хотелось побыть еще хоть немного вдвоем, пришлось вставать и готовиться к приему гостей. 

В то утро было много слез. Нет, Елена Дмитриевна, конечно, честно пыталась держаться, но выходило у нее не очень. Вот и ревели они тайком от Лизы на пару с матерью Яра. И даже Лизин отец – крепкий, битый жизнью мужик, шмыгал в стороне носом. 

– Ну, вы чего? Все хорошо ведь! – терялась Лиза, прижимая к себе притихшего Даньку, которого от нее было не оторвать. 

– Чего?! Чего… Вот вырастет у тебя сын и пропадет на неделю. Тогда ты нас поймешь. 

– Мам, ну, ведь рабочий момент. Кстати, о работе, не хотела бы показаться невежливой, но мне пора приниматься за статью. 

– Лизонька, ты бы для начала отдохнула, – возразила мать Яра, четко уловив, что тот вот-вот взорвется. И выскажет все, что думает по поводу трудоголизма своей избранницы. 

– Так я не устала, Татьяна Денисовна, – засмеялась Лиза. – Мы же там не делали ничего. Только штаны просиживали. 

Яр стиснул челюсти плотней. Каждый раз, как он вспоминал о тех наполненных ужасом днях, когда он ее искал, когда по крупицам собирал информацию, не смыкая глаз, не позволяя себе думать о худшем, у него в груди стыло. И не спасало даже то, что все осталось в прошлом. Это в нем теперь навсегда. Страх… дикий страх за нее. 

– Бездельничали? – спросил он, после того как им все же удалось выпроводить родителей. Обхватил ее руки-палочки чуть повыше локтей. – Это теперь так называется? 

– Ой, да перестань, – рассмеялась Лиза, – мне просто нужно было как-то их успокоить. Иначе они никогда бы не ушли. А мне… 

– Что? 

– Мне с тобой вдвоем побыть хотелось. 

– Ты хотела сказать «втроем», – тихо заметил Яр, скосив взгляд на сына, который молотил ручками по погремушке, натянутой в его креслице. 

– Ну, когда мы его уложим, то останемся все же вдвоем. 

– Я думал, тебе надо писать статью. 

– Статья подождет, – проказливо улыбнулась Лиза и, вдруг посерьезнев, заметила: – Поверить не могу, что ты возился с Данькой, когда меня не было. 

– Почему? 

– Потому что он тебе никто! 

– Никто? – нахмурился Яр. 

– Ты знаешь, о чем я… 

– Ты права, – Яр в задумчивости почесал заросшую щеку. – Думаю, нам нужно как можно скорее исправить это недоразумение. 

– И каким же образом? 

– Мы поженимся. И я его усыновлю. 

– Ты шутишь? 

– А разве похоже? Не вижу ни одной причины, чтобы это откладывать. А у тебя, похоже, какие-то сомнения? 

Были ли у нее сомнения? Господи… Да она вообще не могла мыслить здраво. Все так сильно изменилось, что голова шла кругом. А еще, ну, ведь смешно, по всему выходит, она сама замуж напросилась. Эта мысль Лизу ужасно развеселила. Она откинула голову и впервые за очень долгое время захохотала в голос. 

– Ну, и чего ты ржешь? – и себе улыбнулся Яр. 

– Удивляюсь, как легко я захомутала самого классного парня в округе.