Глава 7
Новый год Лиза решила встречать вдвоем с сыном. Родители уехали на зимние каникулы в горы, у подруг тоже были какие-то планы, а свекор со свекровью поздравили их накануне праздников. Данька по достоинству оценил подаренный ему музыкальный мячик. И с остервенением тряс его, корча забавные рожицы, пока Лиза начиняла утку яблоками. Между прочим, это было ее фирменное блюдо. Конечно, она могла не заморачиваться и заказать доставку из ресторана. Но Новый год был ее любимым праздником. Огоньки на елке мигали, Данька подолгу на них залипал. По телевизору одна за другой шли старые комедии, и этот антураж создавал отличное настроение, в котором любые хлопоты были только в радость. Лиза что-то резала, шинковала, забыв даже, что это некому будет есть. Иногда отвлекалась от работы, что-то говорила сыну, что-то у него же спрашивала. Потом деловито кивала, будто тот ей впрямь ответил, и, улыбаясь, возвращалась к готовке.
Лиза справилась с делами ближе к восьми. Накрыла стол, поставила в ведерко бутылку вина… Она даже успела вымыть голову и подкрасить глаза, чего не делала вот уже несколько месяцев, с тех пор как узнала о гибели мужа. А надев красивое вечернее платье, остановилась у зеркала, в котором отражались и елка в огнях, и празднично убранный стол, и прикорнувший в своей люльке Данька. И посреди этого всего – она. Такая одинокая, что хоть вой. Не спасали ни хлопоты, которыми она теперь уж понятно для чего себя занимала, ни мысли о сыне, вообще ничего не спасало. Она так скучала… дико, неистово, оголтело, что не осталось никаких сил врать себе, будто справилась с этой тоской.
В дверь позвонили, когда Лиза уже хотела сорвать с себя это чертово платье. Смахнуть со стола то, что с такой любовью готовила… Потому что в ее стараниях не было никакого смысла. Их просто некому было оценить. А без этого они вообще ничего не стоили.
Взяв себя в руки, Лиза подбежала к домофону.
– Кто там?
– Дед Мороз! Открывай!
Дед Мороз даже не попытался изменить голос. Узнать Ярослава в нем было нетрудно. Лиза отперла дверь и замерла в пороге, испытывая такое облегчение, что словами не передать.
– Привет. Ничего, что я нагрянул без звонка?
Ярослав выглядел как будто смущенным. Хотя казалось бы – где он, а где смущение?
– Ну, что ты! – запротестовала Лиза. – Заходи. Ты останешься или…
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… ты только останься!» – взмолилась про себя. Понимая, что у него наверняка есть свои планы. Никак с ней не связанные.
– Если не помешаю.
– Вот уж нет! Мы с Данькой одни. Совсем… – добавила и сама от собственных слов поморщилась. Так жалко они прозвучали. Чтобы как-то их сгладить, затараторила: – А это что?
– Да тут на стол всякое. И подарки, естественно. Новый год ведь, Лиз.
– А я тебе ничего не купила… Не знала, что ты придешь.
Лиза подняла с пола пакеты, но Яр, который в тот момент разувался, запротестовал:
– Не трогай. Я сам отнесу. Тяжелые.
Ярослав был настоящим джентльменом. Она каждый раз поражалась этой его старомодной обходительности. Может быть, так сказывалось женское воспитание. Отец Яра бросил мать еще до его рождения. Так что его воспитанием занимались мать и бабушка. И занимались, надо заметить, как следует. Он и на английский ходил, и на гитару, на танцы, и на те ходил. За что над ним постоянно подшучивала пацанва. Зато девчонки были у его ног. И, наверное, поэтому Яр танцы не бросал. Танцевал свои румбы аж до самого выпускного класса. Лиза страшно завидовала девчонкам, с которыми он выплясывал. Она так не умела!
– Чего улыбаешься? – вздернул бровь Ярослав.
– Вспомнила, как ты зажигал на школьных дискотеках.
– Ни фига себе тебя занесло. Это ж когда было?
– Страшно сказать, тринадцать лет уже прошло с выпускного. Но ты ж, наверное, и потом танцевал?
– Да уж, конечно, не без этого. Когда уворачиваешься от пуль, такие па порой выходят, – засмеялся Яр, заходя в комнату. А Лизе совсем не смешно было. Она остановилась у него за спиной. Сжала в кулаки руки.
– Дерьмовая шутка, Яр.
Он обернулся:
– Прости.
– Проехали. Давай за стол садиться. Или нет, погоди, я сначала гляну, что ты принес.
Принес Яр банку черной икры, приличный кусок исключительного хамона, коньяк и мандарины.
– Ты меня разбалуешь, – вздохнула Лиза, выкладывая угощения.
– Мне это нравится.
– Что нравится? – уточнила она, отвлекшись на закряхтевшего сына.
– Тебя баловать, ясное дело, – заявил Яр и, подойдя к столу, сунул в рот фаршированный грибочек. Как будто ничего такого не сказал. А у нее глаза на мокром месте…
– Что ж. Тогда твои подарки я боюсь даже разворачивать.
– Да потом развернешь, давай, садись, поешь, пока малой спит. – Яр бросил равнодушный взгляд на переноску, но ближе не подошел. Лиза это отметила. Не зная, плакать ей или смеяться.
– Он не кусается, Яр.
– Я знаю.
– А косишься на него так, будто он сейчас выпрыгнет из своей кроватки и оттяпает у тебя полноги. Расслабься. Это просто ребенок. Отличный парень, надо заметить.
– Все матери так говорят о своих детях.
– Вот видишь, ты уже смирился с мыслью о том, что я – его мать. Глядишь, еще немного, и согласишься стать Данькиным крестным, – поддразнила Лиза Ярослава, но не рассчитала эффекта от своих слов. Яр закашлялся, подавившись. Из его красивых металлического цвета глаз брызнули слезы. Лиза вскочила, чтобы похлопать друга по плечу, и невольно в них утонула.
– Крестным?
– Ну, да. Сережа погиб, а я хочу, чтобы у моего сына был достойный пример мужчины.
– Не думаю, что я могу претендовать на эту роль. – Ярослав откашлялся, откупорил бутылку и налил себе коньяка. – Будешь? За старый год.
– Если только немного вина. И не мог бы ты пояснять свои слова? Ты не хочешь быть крестным моего сына?
– Нет. Я не могу… – тут он сделал многозначительную паузу, намекая, что речь идет вовсе не о его желаниях, – быть для кого-то примером.
– Еще как можешь. Ты лучший мужчина из всех, что я знаю. Думаю, ты просто не хочешь. И если так – ничего страшного. Просто скажи. Необязательно набивать себе цену и нарываться на комплименты.
Лиза честно старалась отгородиться от обиды на Яра, понимая, что не может у него просить ничего больше, чем то, что он сам захотел бы им с сыном дать. Она отдавала себе отчет, что у него своя жизнь, в которой для них может просто не оказаться места. И что Яр не тот человек, который бы, взвалив на себя какие-то обязательства, в данном случае – обязательства по отношению к Даньке, стал бы к ним поверхностно относиться. Но… веселье в ее словах звучало настолько наигранно, что даже ей самой резало слух.
– Осторожно, Лиз. Разве ты не в курсе, что мужик – скотина примитивная? Нельзя ему таких слов говорить.
– А то что? – непонятно чем растревоженная, Лиза спряталась за своим бокалом.
– А то он надумает то, чего нет. И горя потом не оберется. – Лиза нахмурилась, обдумывая его слова, но прежде чем она успела ухватить их завуалированный смысл, Яр опрокинул стопку, вскочил и, протянув ей руку, бросил: – Потанцуем?
– С ума сошел? У меня обе ноги – левые!
– Отговорки не принимаются. Я тут подумал, что ты единственная девочка из всего класса, а может, и школы, с кем я никогда не танцевал.
Ярослав уверенно обнял Лизу и закружил, подчиняя мягким движениям своего тела. А она так растерялась, что ему позволила. Уже не парясь над тем, что не умеет. Глупо было метаться, когда он тебя уже вел. Лет двадцать от него бегала, боясь показаться деревянной, ни на что не способной клушей, а тут – нате, пожалуйста. Чего только боялась? Ну, не вышло бы – и ладно. Посмеялись бы, и все. А она из этого прямо целую трагедию состряпала. Дурочка. Оказалось, это так легко! Танцевать с ним. Он просто все взял на себя. Ей разве что оставалось за ним следовать. И повторять. Вот Лиза и выплясывала какую-то пародию на ча-ча-ча, а потом извивалась в румбе. Хохотала, вкладывая в каждое движение чрезмерную наигранную сексуальность. Крутанулась особенно неудачно, ударилась спиной о его грудь и тут же отскочила. Потому что, кажется, каждой клеточкой своего тела почувствовала характерную выпуклость у него в штанах. Щеки обожгло. Стало ужасно неловко. И… будто бы душно.
– Ну, все, все! Я уже еле шевелю ногами, – запротестовала Лиза, наигранно громко смеясь, когда Ярослав снова попытался вовлечь ее в танец. А сама, от него отвернувшись, потянулась к окну. Чтобы он не увидел, не прочитал по глазам, какое смятение ее охватило. Дернула на себя створку. Из груди рвались хриплые вздохи, которые можно было списать на последствия зажигательной пляски.
– Не боишься, что малого протянет?
Лиза обернулась. Яр стоял, подперев стену задницей, и внимательно за ней наблюдал. Сложенные на груди руки бугрились мышцами. Загорелое лицо блестело от пота, а темные пряди волос, растрепавшись, упали на лоб. В отличие от самой Лизы, дышал Ярослав ровно. Будто это не у него брюки натянуло, как плащ-палатку. И как будто это не он кружил ее в танце буквально пару секунд назад.
– Я чуть-чуть. Надышали мы… Жарко.
– Вот же черт! Лиз, давай скорей за стол. Чуть бой курантов не пропустили.
Лиза залпом осушила бокал. Даже желание не загадала. А потом со всех сторон загремели салюты, проснулся Данька, заревел, как маленький медвежонок. И она получила возможность чуть перевести дух, уединившись с малышом в спальне.
Это что, мать его, было?!
Лиза коснулась носом мягких, как пушок, волосиков сына. Это моментально ее успокаивало, давало силы. Но в тот раз ей пришлось просидеть за закрытыми дверьми очень долго. Данька давно уснул, а она все не решалась его переложить в кроватку и выйти. В конце концов, Яр пришел сам.
– Лиз…
– Иду.
– Там парни звонили…
– А, да, конечно. Иди. Я сейчас здесь все уберу и тоже, наверное, лягу спать.
Яр насупился. Откинул со лба модно подстриженные волосы и почесал в затылке.
– Ну, вообще-то они хотели нагрянуть сюда. Но если ты против…
– Против? Да нет! Что ты. Я просто подумала, что они тебя куда-то зовут. В клуб. Или, я не знаю…
На самом деле Лиза подумала, что Тени исключили её из своей компании. Потому что раньше они каждый праздник встречали вместе. А они не исключили. Они просто идут к ней. В носу защипало от слез. И стало так тепло от осознания, что ее не забыли. Что у неё все еще есть поддержка этих замечательных мужиков. Первыми нагрянули Родион и Леша (Шестой и Восьмой в группе, соответственно), минут через пять после них заявился и Сёма. В компании какой-то девицы. Те у него менялись с завидной регулярностью от праздника к празднику. Сёма был тем еще Донжуаном. Мужики возмутились по-тихому, мол, че кого попало в дом притащил. А тот обаятельно улыбнулся и развел руками:
– Ничего не мог поделать. Вцепилась в меня, как клещ.
– Да не слушай их, Сём, – успокоила Пятого Лиза. – Они просто завидуют твоей бурной личной жизни. Как будто им самим кто-то мешает её устроить.
– Так если бы остались такие, как ты, Лизун. Мы бы сразу! – вставил свои пять копеек Леша.
– А вот и Иса. Дай я на тебя посмотрю!
Из всей группы Иса выделялся больше всего. Смуглый до черноты, кареглазый и невысокий. Аура исходящей от него опасности была настолько плотной, что люди предпочитали обходить Ису стороной. А вот Лиза в его обществе, напротив, чувствовала себя как никогда защищенной. Природу этого чувства она не понимала и не могла объяснить. Просто чувствовала – он свой. И все. Этого было достаточно.
Последним, уже когда все остальные расселись за столом и выпили по рюмке, пришел главный группы. Да не один. С женой. Молоденькой девочкой лет на десять младше Лизы. Сказать, что она удивилась – это ничего не сказать. О свадьбе Богданова она не знала. А его выбор ее поначалу даже насторожил. Впрочем, довольно быстро сомнения Лизы рассеялись. Девочка была удивительно светлой. Но непростой. Чем-то она взяла и Первого, и остальных членов группы. Стала своей. А поскольку это было почти нереально, уж сколько Лиза повидала на своем веку таких девочек, личность Али её не на шутку заинтриговала. Она даже поинтересовалась у Ярослава, чем та заслужила такую преданность Теней.
– Алька Первого с того света вытащила. Наш человек, на все сто.
Тогда Лиза не смогла связать концы с концами. И ее пошатнувшийся мир еще оставался целым.