Глава 26

Лекцию на тему, что сильнодействующее снотворное без назначения врача принимать категорически запрещено, я читал долго эмоционально и не стеснялся откровенно стыдить невестку за слабость. Настя слушала, не спорила, сильно смущалась, безропотно смирилась с тем фактом, что таблетки я конфискую и, конечно же, утилизирую. Попутно, и подозреваю лишь для того, чтобы я поскорей прекратил пытать её нравоучениями, девушка согласилась сегодня посидеть дома, и на этот раз она не врала, а дала честное обещание.

Если бы мне не пришло сообщение, что телефон следователя появился в сети, Настёна не отделалась бы от меня так быстро, но ей повезло. Поговорить со Щербаковым и отменить заказ для меня стояло в приоритете.

Проблем со следователем не возникло, его впо

Лекцию на тему, что сильнодействующее снотворное без назначения врача принимать категорически запрещено, я читал долго, эмоционально и не стеснялся откровенно стыдить невестку за слабость. Настя слушала, не спорила, сильно смущалась, безропотно смирилась с тем фактом, что таблетки я конфискую и, конечно же, утилизирую. Попутно и, подозреваю, лишь для того, чтобы я поскорей прекратил пытать её нравоучениями, девушка согласилась сегодня посидеть дома, и на этот раз она не врала, а дала честное обещание.

Если бы мне не пришло сообщение, что телефон следователя появился в сети, Настёна не отделалась бы от меня так быстро, но ей повезло. Поговорить со Щербаковым и отменить заказ для меня стояло в приоритете.

Проблем со следователем не возникло, его вполне устроило получить оговоренный гонорар и при этом лишний раз не марать руки «работой».

Первым делом после того, как решил проблему со следователем, постучался в дверь Анастасии.

— Марат, если это ты, то уходи. Слушать уже не могу, какая я дура, — крикнула Настя из комнаты, не удосужившись открыть дверь.

Улыбнулся и, не смотря на то, что мне не позволяли войти, заглянул в спальню.

— Если не передумала, поехали посмотрим твоё здание, — предложил я.

— Только что созванивалась с продавцом, — девушка, что сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги, помаячила разбитым, но всё ещё работающим мобильным. — Он, оказывается, и сам сегодня хотел отменить встречу. Говорит, что занят. Освободится лишь завтра после обеда.

Как выяснилось уже на следующий день, в планы Насти входило не только осмотреть помещение, но и до этого обслужиться в салоне красоты, куда, собственно, я её и подвёз в половине двенадцатого, чтобы через пару часов забрать и поехать на встречу.

— Ты уверена, что пробудешь в салоне целых два часа? — поинтересовался я, когда Настя уже выбралась из автомобиля. — Позвони, если раньше освободишься.

— Как бы мне не пришлось звонить по поводу того, что мастер ещё не успела меня постричь и покрасить, а значит, кое-кому придётся посидеть и подождать, — весело отозвалась девушка.

— А я думал, ты от природы блондинка.

— И правильно думал, но не того оттенка, которого бы хотелось.

Не отдавал приказ водителю трогаться, пока Анастасия, виляя задом, топала по тротуару к салону. Если вчера девушка в белом брючном костюме смотрелась невинной и нежной, то сегодня в короткой красной юбке и такого же цвета топе, выглядела ярко и вызывающе.

«Обычный скромный летний комплект», — твою мать, сказала Настёна, когда я велел ей переодеться, а потом и вовсе заявила, что длина юбки на пять сантиметров выше колен, оказывается, считается в наше время очень даже приличной. Ещё в придачу ветхозаветным меня обозвала…

Через два часа моё авто припарковалось ровно на том месте, где вышла Настёна. Девушка уже отзвонилась и сказала, что сейчас спустится. Опустив тонированное стекло, пристально следил за дверью салона, а когда на горизонте появилась невестка, сам признался себе, что не в состоянии оторвать от неё взгляд.

Настя приближалась к машине легко и непринуждённо, словно не шла, а парила. Волосы цвета созревшей пшеницы густым каскадом спадали по плечам, глаза задорно блестели. Конечно, у девушки имелась ещё куча мест, которыми можно было любоваться и восхищаться, но так как она моя родственница, я пытался сконцентрироваться на дозволенном.

Прищурился и напрягся, заметив на щеке Насти красную точку, как будто от лазера. Точка рвано суетилась и бегала то по носу, то по лбу, то по подбородку.

Вышел из авто и огляделся, никакой ребёнок в округе с брелоком-лазером не играл.

Хрен его знает, может, я уже из ума выжил, что помчался к Анастасии, но уж очень красная точка мне напомнила лазерный прицел снайпера.

— Мигом в машину, — выпалил я на бегу, но слова возымели совершенно обратный эффект. Настя не ускорила шаг, она растерялась и остановилась, а когда приблизился к ней, принялась спрашивать:

— Что случилось, у тебя такое лицо… Марат? — взвизгнула девушка, когда я силой заставил её нагнуться и обнял так, чтобы моё тело максимально закрывало Анастасию.

— Ай, Марат, больно! — жаловалась невестка и обосновано, я действительно причинял ей боль, принуждая бежать до авто, но синяки девушка переживёт, а вот пулю снайпера вряд ли.

Конечно, куда было бы проще, если бы Настя знала, что происходит, но сейчас просто нет времени разводить демагогию, надо как можно скорей убираться отсюда в безопасное место.

Левое плечо неожиданно онемело, сразу вслед за онемением пришла тугая боль, словно что-то попало под кожу, раздулось до невероятных размеров и давило на кости. Почувствовав, как от плеча стекает теплая влага к руке, я понял, моё предположение, что где-то засел снайпер, оказалось верно.

Не мешкая и не обращая внимания на ранение, я открыл заднюю дверцу машины, грубо втолкнул Настю в салон, сам забрался, причём придавил девушку, захлопнул дверь и, собрав последние силы, заорал водителю:

— Гони! Быстро!..

***

Анастасия

Огромная туша под названием Воронцов, можно сказать, лежала на мне и так массой давила, что казалось, сейчас через рот наружу вылезут все кишки.

— Марат, тебя покусала бешеная собака?! — отпихивая мужчину от себя, пыхтела я и была готова родственника побить. — Из-за какой очередной бредовой идеи ты мне чуть ноги не переломал и руки выкручивал?

— Какого… ты тащишься? Педаль газа в пол! — проигнорировав мои упрёки, рявкнул Марат на водителя. Хотя молодой человек и так нёсся на запредельной скорости и вопреки правилам, обгоняя, выезжал на встречную полосу, отчего сигналы клаксонов вокруг нас не умолкали.

Что-то произошло и серьёзное, наконец, включилась моя голова. Воронцов упырь, но не сумасшедший, он бы не стал с бухты-барахты калечить меня, волоча до машины, а потом заставлять водителя гнать, словно нас преследует сам Сатана.

Машину болтало из стороны в сторону, но я всё-таки умудрилась выползти из-под Воронцова и сесть, а когда глянула на Марата, инстинктивно зажав рукой рот, ахнула.

Бледный как смерть родственник полулежал на сиденье и тяжело дышал, создавалось впечатление, что до потери сознания его отделяет лишь шаг. Отчётливо помню, когда выходила из салона, Воронцов выглядел более чем здоровым и бодрым, сейчас же его как будто обезумевшая толпа палками колотила.

— Марат, тебе плохо? — легонечко коснулась мужского плеча и сразу отдёрнула руку, потому как Воронцов хрипло, но отчаянно застонал.

— Настя, достань у меня из кармана брюк мобильный, — прикрыв глаза, тихо пробормотал родственник.

— Что это? — вырвался вопрос, когда, вытянув руку, я заметила, что моя ладонь измазана чем-то красным. — Кровь? Я же тебя трогала. Марат, это твоя кровь!