Глава 11. Тоня

На негнущихся ногах иду в сторону детской площадки. Перехожу дорогу, захожу за невысокий забор, который ограждает игровую площадку.

Не верится, что я, наконец, нашла своих деток! Самых прекрасных и дорогих малышей.

И они совсем скоро будут со мной. Мы будем жить вместе.

Ох, какое же это счастье! Для достижения которого осталось сделать всего один шаг. Увезти сына и дочь от человека, который прилагает максимум усилий для нашей разлуки. Валентин делает все, чтобы детки окончательно забыли меня.

С горки со счастливым визгом скатывается мальчик. Его мама спешит скорее малыша поймать. Смотрю на них и улыбаюсь. Сердце разрывается от тоски.

В это время дня на улице немноголюдно. Малыши уже ушли домой на первый сон, более взрослые детки только недавно проснулись. Многие в школах, на детской площадке практически пустота.

Буквально несколько минут назад Настя и Ваня возились в песочнице. Сейчас здесь осталась только малышка. Сын отправился качаться на качелях.

Осторожно, чтобы не привлекать ненужного внимания, смотрю по сторонам. На меня никто не обращает внимания. Новая супруга Валентина, сидя на лавочке, спит.

Женщину сморил такой крепкий сон, что она вот-вот упадет на скамейку. И не заметит того, что уже лежит.

Это ж как нужно было устать, чтобы так отключиться? На улице! Оставить детей без присмотра! Считай, что одних.

Но мне это на руку. Пусть потом объясняет своему новоиспеченному мужу, как так вышло, что она потеряла детей.

Да и плевать! Пусть разбираются между собой, как хотят! Ваня и Настя — МОИ дети и жить они будут СО МНОЙ!

— Привет, — обращаюсь к малышке, присаживаясь на край песочницы. Меня переполняет нежность. От испытываемых чувств говорить становится тяжело. Эмоции зашкаливают.

— Здравствуйте. — Малышка поднимает на меня свои невероятного цвета голубые глаза. Они похожи на безоблачное небо, которое бывает в безветренный ясный летний день.

— Что делаешь? — спрашиваю, пересиливая волнение. Сердце замирает.

— Замок строю, — показывает на гору песка. Расстраивается.

— И как? — интересуюсь.

— Не получается, — обреченно вздыхает.

— Может, давай помогу? — Улыбаясь, предлагаю Настеньке.

— Давайте.

— Отойдите от моей сестры! — Рядом со мной словно из-под земли вырастает маленький мальчик.

Он вклинивается между мной и Настей, закрывает собой сестру. Взгляд настороженный и строгий. Прямо самый настоящий воин. Защитник.

Щемит в груди.

— Вань, ты чего? — удивленно спрашивает Настя, выглядывая из-за его спины.

— Уходите! — гневно обращается ко мне. Топает ногой, сжимает кулаки.

— Вань! Тетя помочь мне хотела, — недовольно сопит Настя.

— Знаем мы таких теть, — гневно сверкает глазами. — С тобой я дома поговорю! — строго обращается к сестре.

— Ребятки, перестаньте ругаться, — обращаюсь к малышам спокойным, уверенным тоном. — Разговаривать с чужими нельзя, но я вам не чужая. — Слова даются невероятно тяжело. Руки болят от острого желания прикоснуться к своим детям. — Поверьте мне, — прошу их.

— Вы кто? — На меня с интересом смотрят две пары голубых глаз, точь-в-точь как у меня самой.

— Ваша мама. — Голос дрожит. Эмоции кроют. Передо мной стоят двое моих самых любимых и дорогих малышей.

— Мама? — Малышка удивленно хлопает ресничками.

— Ты не можешь быть нашей мамой, — печально вздыхает стоящий рядом мальчонка. — Наша мама вон, на лавке сидит.

— Могу, — киваю. Сердце разбито на части. — Я ваша настоящая мама. И я пришла вас забрать!

— Настоящая мама? — Глаза Настеньки полны робкой надежды. Смотрю на дочку и едва удерживаю себя, чтобы не прикоснуться к ней.

Маленькая моя, родная малышка. Конечно, я твоя мама! Та, которая любит тебя больше жизни!

— Настоящая, — киваю, с трудом пересиливая бушующие в груди эмоции.

— А там тогда кто? — Ванечка показывает на спящую на скамейке женщину.

— Она не ваша мама, — пытаюсь объяснить малышам. — Просто чужая тетя, которая пыталась заменить вам меня.

— Почему ты раньше тогда не пришла? Почему позволила жить с ней? — спрашивает Ваня, боясь мне поверить.

Мальчик мой, родненький, я не обману тебя. Не обижу. Я твоя мама! Больше тебя у меня никто не посмеет отнять.

— Я не могла, — признаюсь с тяжелым сердцем. — Вас забрали у меня и спрятали, — вздыхаю. Достаю телефон, открываю галерею. — Смотри, — начинаю листать детские фотографии. Те, где мы вместе. Играем, гуляем, смеемся, лепим снеговика.

Я очень надеюсь, что малыши что-то из этого вспомнят. Пусть не меня, пусть мелочь какую. Плевать!

Они должны понять, что я не чужая. Должны согласиться пойти со мной.

Настя и Ваня с интересом смотрят на фотографии. С замиранием сердца слежу за их реакцией.

Бросаю мельком взгляд на Антона. Брат напряжен.

Он показывает на время, просит поторопиться. С минуты на минуту может вернуться Валентин, и тогда я уже никогда своих детей не увижу. Семенов их увезет.

— Мой зайчик! — счастливо восклицает Настя.

— Ты помнишь его? — спрашиваю сквозь подступающие слезы.

— Да, — кивает. — Только он потерялся, — печально вздыхает.

— Не потерялся, — улыбаюсь, глушу рвущиеся наружу рыдания. — Он у меня.

— Правда? — смотрит с непередаваемой надеждой в глазах.

— Правда, — заверяю ее. — Ванечка, а ты что-нибудь вспомнил? — спрашиваю с сына. Внутри все сжимается от страха. Если Ваня откажется, то и Настя никуда не пойдет.

— Ты наша мама? — спрашивает, у самого в глазах слезы. Соленая влага безостановочным потоком бежит и из моих глаз.

— Да, — шепчу. Голос подводит. Говорить уже не могу. — Я очень сильно люблю вас, мои сладкие детки.

Настенька и Ванечка замирают. Смотрят на меня. Молчат.

Сердце останавливается. Дышать забываю.

— Идите сюда, — раскрываю объятия. Малыши не раздумывая ступают вперед.