Глава 18. Крис

Чехов такой Чехов. Упрямый баран! И ведь ничего с ним не поделаешь, придется подчиниться. Пойти против его мнения или воли себе дороже. Он не отступит от своего, а если потом выяснится, что был прав, то будет еще долго припоминать. Ну уж нет! Противостоять ему совершенно нет смысла.

Мой нежданный гость засранец тот еще! Стоит в одном нижнем белье, глаза невозможно отвести от его крепких рук и накачанного пресса. Приходится собрать всю свою волю в кулак и отвернуться. За спиной слышу довольный смешок, кусаю до крови губы.

Антон чувствует меня, как никто другой. Он знает все мои слабые стороны, видит насквозь, и это непередаваемые ощущения. Как и проведенная с ним ночь… Все же она у нас была на самом деле, а я себя убедила, что мне это все лишь приснилось.

Если бы не мое печальное прошлое и не опека брата, у нас мог быть шанс на счастье. Я уверена, мы бы его использовали и не прогадали. Но увы и ах. Обстоятельства вокруг диктуют свои правила.

У него слишком много врагов, у меня не самое благоприятное прошлое. Ему не нужна такая «поломанная» вторая половина, как я. Его женщина должна быть не только красивой и мудрой, а еще и неимоверно сильной.

Я слабая. Я на эту роль не подхожу. Совершенно.

Возвращаюсь на кухню, заставляю Антона сесть на диван. Вид его покрасневшей руки мне не нравится. Если немедленно не предпринять меры, то вскоре там будет красоваться внушительных размеров ожог.

— Болит? — спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ. Подобная травма причиняет сильную боль, стоит вспомнить хотя бы, как руку от кружки с горячим чаем одергиваешь.

Одно дело, что знаю я, и совсем другое, что Антон мне ответит. Уверена на все сто, его ответ не будет соответствовать правде. Он соврет, лишь бы я не волновалась.

— Не особо. — Антон произносит под моим пристальным взглядом. Я строго смотрю на него, сердце заходится в рваном ритме.

Конечно, больно ему не особо! Рука ж еще волдырями не покрылась и не отвалилась, на ней всего лишь легкое покраснение. Лекарство? Нет, не слышали. Подумаешь, чепуха какая!

Сарказм так и прет, хочется сказать вслух все, что думаю по этому поводу. Без правил приличий, без прикрас, на исконно русском языке. Чтобы было понятней.

Но разве я смогу его переубедить? Озвучив свои мысли вслух, добьюсь лишь того, что он не позволит оказать необходимую медицинскую помощь. А ведь сам в ней нуждается.

Смотрю на ожог. Кончики пальцев аж сводит от острой потребности прикоснуться к нему. Бережно положить раскрытую ладонь поверх обожженной кожи, едва касаясь легкими и практически невесомыми движениями пройтись по бицепсу, остудить горячую кожу.

Нельзя. Ни ему, ни мне проявление чувств не поможет. Напротив, станет лишь хуже.

Продолжаю держать себя в руках. Если хоть на мгновение допущу слабость, то сорвусь. А это ни к чему хорошему не приведет. Уж слишком сильны мои чувства.

Помню разговор с братом и свое обещание Вадиму. Нам с Чеховым нельзя быть вместе. Как бы сильно ни хотелось.

— Потерпи немного, сейчас полегчает, — обещаю своему «пациенту».

Он поднимает на меня глаза, сталкиваемся взглядами. Задыхаюсь. Зрачки Антона расширены настолько, что за их чернотой практически не видно голубой радужки. Это от испытываемой боли.

Достаю из аптечки необходимый спрей, он обладает и лечебным, и охлаждающим эффектом. Как раз то, что нужно сейчас. Я его специально покупала перед летом, чтобы при необходимости мазать Сонечку от солнечных ожогов. Консультировалась по этому поводу у педиатра.

Встряхиваю баллон, нажимаю на кнопку и распределяю белую пену по обожженной коже. Мысленно бью себя по рукам от острого желания прикоснуться к Антону.

Мы находимся слишком близко друг к другу, тепло его тела сводит с ума. Запах пробуждает самые сладкие желания. С трудом удерживаю разум ясным, а мысли светлыми. Как бы ни хотелось, нам нельзя…

Заканчиваю наносить лекарство.

Мне даже смотреть на Антона не нужно, чтобы почувствовать его облегчение. Боль уходит, он заметно расслабляется.

— Лучше? — спрашиваю с победной улыбкой.

— Да, — смотрит не моргая на меня. От его взгляда сердце переполняется от нежности, внутри все парит от эйфории. — Спасибо.

— Пожалуйста, — тихо произношу. Отворачиваюсь. Не хочу показывать истинные чувства. Знаю, что он испытывает похожие. А также знаю, что он обещал Вадиму не трогать меня.

Убираю лекарство назад в контейнер, прячу аптечку на самой высокой точке в квартире. В шкаф над холодильником. Сонечка туда ни в коем случае сама не заберется.

Антон сидит на диване и особо не двигается, ждет, пока лекарство впитается, а я принимаюсь готовить ужин. Девочки хоть и поели, но Чехов-то нет. Нельзя держать голодным мужчину.

Ставлю воду, достаю из морозилки бекон. Режу и кидаю на сковородку, нужно обжарить. Пока варятся макароны, он как раз успеет приготовиться.

Квартиру наполняет аромат жареного мяса. Я настолько голодна, что рот тут же наполняется слюной. Скорее бы поесть.

Я уже заканчиваю готовить, когда раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — спрашивает сурово.

— Нет. — Голос осип. Лицо Антона становится чернее самой темной южной ночи, мое сердце ухает в пятки.

Только не это! Захаров меня нашел… В голову закрадываются самые страшные мысли.