Глава 24

Около двух лет назад. Вадим

- На данном этапе мне нечем вас порадовать, — говорит врач-репродуктолог начистоту, как я его и просил.

Скрип двери отвлекает нас от серьезной и, судя по началу, неприятной беседы.

- Немного опоздала, извините, — противный голос скрипит так, будто кто-то пенопластом по стеклу елозит. — Леночка!

Светлана Григорьевна, мать моей жены, чмокает ее в щеку, а после — напряженно смотрит на меня. Поразмыслив, выбирает стул как можно дальше от меня. Правильно делает.

- Какого черта, — склоняюсь к Лене, и она вздрагивает.

- Я попросила, мне плохо без мамы, — шепчет судорожно, опасаясь моего гнева.

Жена долго пыталась уговорить меня, чтобы Светлана Григорьевна пришла с нами на прием. Не понимаю, зачем ей это. В ответ на мой безапелляционный отказ Лена разрыдалась. Потом умоляла, твердила, будто ей спокойнее с матерью будет, на жалость давила. При этом не раз напоминала, что Светлана Григорьевна — сама по профессии акушер-гинеколог и у нее знакомства в медицинской сфере. Но мне своих связей хватает. А недостающие — куплю.

Деньги решают все. Жаль, нельзя от тещи откупиться, чтобы исчезла с глаз долой. В принципе терпеть ее не могу, как герой бородатых анекдотов.

Только в клинике этой кобры не хватало! Может, еще в постель к нам позвать, чтобы проконтролировала процесс, правильно ли мы детей делаем?

Зло зыркаю на жену, которая меня ослушалась, и она сжимается под моим недовольным взглядом.

- Ну, пожалуйста, — тянет Лена.

- Дальше, — обращаюсь к врачу, махнув рукой на лишнего человека здесь. Только потому, что не хочу жену расстраивать. Чувствую, для нее и так нет хороших новостей…

— Можно, конечно, попробовать продолжить гормональную терапию, — задумчиво проговаривает врач, но сам же головой качает отрицательно, — но ваша супруга…

Крепче сжимаю ладонь Лены, холодную и дрожащую.

- Куда продолжать? — лезет в разговор теща, и я уничтожаю ее взглядом. — Леночка и так располнела на ваших гормонах. И все зря. Куда это годится? Вон, живот уже, как у беременной на раннем сроке, — резко отзывается, чем невероятно меня раздражает. Судя по нервному покашливанию врача, его тоже.

Лена высвобождает руку из моей хватки и прикрывается инстинктивно. Бред какой-то! Мы обратились по такому важному вопросу, а теща о фигуре дочери печется. А то, что Лене бесплодие ставят, ее ни капли не трогает.

- Светлана Григорьевна, идите вы… отсюда, — не выдерживаю я. Ненадолго моего терпения хватило.

- Что? Как? — возмущенно раскрывает рот она, а я киваю на дверь в подтверждение своих слов.

Мне плевать, даже если теща обидится. Нечего ей здесь делать. И слезы Лены меня не переубедят.

- Мама, пожалуйста, — тихо просит жена, вдруг принимая мою сторону. Невольно бровь изгибаю от удивления, ведь случается подобное нечасто.

Дожидаюсь, пока стук каблуков, больше похожий на цокот лошадиных подков стихнет, и возвращаюсь к беседе с врачом.

- Ну, что я могу вам сказать, — выдыхает репродуктолог. — Естественным путем зачать вряд ли получится. Шансов практически нет с таким анамнезом, — листает медкарту Лены. — Так что в чем-то Светлана Григорьевна права.

Едва сдерживаюсь, чтобы не скрипнуть зубами от гнева. Но личные проблемы ставлю выше, чем войну с тещей. Поэтому заставляю себя переключиться.

- Кхм… А «неестественным»? — тяну без особого энтузиазма.

- Вы же изначально были категорически против ЭКО? — прищуривается доктор. — Даже не рассматривали подобный вариант.

Вот зачем усложняет? На мозоль больную давит. Я и сейчас против. Не горю желанием проходить через все это. Но если иного выхода нет…

- Допустим, я передумал, — отвечаю неоднозначно. — ЭКО возможно в нашем случае?

- Тогда нужно провести ряд дополнительных анализов, — протягивает медкарту Лене. — Но… задерживает нас. — Учитывая сложный случай вашей жены, я рекомендовал бы делать ЭКО не здесь, — заявляет вдруг, и мы с Леной устремляем на него удивленные взгляды практически одновременно. — Могу порекомендовать отличную немецкую клинику. Все необходимые процедуры и подготовку проведут там. Если решите, подпишете договор и…

- Хорошо, но бумаги проверят мои юристы, — выпаливаю импульсивно. Привык во всем подвох искать. Даже там, где его априори быть не может.

- Ваше право, — разводит руками доктор. Несколько обиженно.

- Вадим? — не верит своим ушам Лена.

Ловлю ее взгляд и плечами пожимаю. Все лучше, чем смириться и жить без детей. Реакцию жены прочесть сложно. Лена озадачена и напряжена. Она вздрагивает, когда я подаю ей руку, но послушно плетется следом к выходу.

Честно говоря, понимаю ее настроение. Я и сам мечтаю покинуть давящие стены клиники. Хотя бы на сегодня. Но…

- Вадим Дмитриевич, на пару слов останьтесь, — окликает меня врач.

Отпускаю Лену, предварительно чмокнув ее в щеку, а сам нехотя возвращаюсь к столу.

- Я вижу, как вы болезненно относитесь к ЭКО, поэтому вынужден предупредить, — переходит сразу к делу. — Процедура не дает стопроцентной гарантии. Часто приходится проводить несколько попыток. В ситуации с вашей женой это не исключено. Более того, мы можем и не добиться результата. Сообщаю, чтобы вы были готовы к любому исходу.

- Понял, — барабаню пальцами по столу.

- И еще… — не выдерживает он, видимо, вспомнив мое условие по поводу проверки договора. — За немецких коллег я ручаюсь. У них все строго, в отличие от России, — многозначительно добавляет, а я киваю в ответ. — Всего доброго.

В холле сталкиваюсь к незнакомой семейной парой. Мужик буквально налетает на меня, едва с ног не сбивая. Не извинившись, мчится дальше, грубо тащит за руку хрупкую блондинку за собой. Как куклу безвольную. И орет при этом что-то. Мерзкий тип.

Пару секунд смотрю им вслед, будто меня касаются чужие отношения. Мало ли неадекватов на свете.

Отмахнувшись, ищу взглядом Лену. И, конечно же, обнаруживаю ее в компании тещи, взволнованную и заплаканную, вновь живот прикрывающую стыдливо. Ярость на меня накатывает. Да нормально жена выглядит! Вообще меня не напрягает. Важнее, чтобы родить смогла.

Что опять ей кобра «втирает»? Вмешивается не в свое дело.

- Все образуется, — доносится обрывок фразы, и я ускоряю шаг.

- Обязательно образуется. Особенно, если вы не будете лезть в нашу личную жизнь, — осекаю тещу резко. — Я все решил, Лена, доверься мне, — уверенно шепчу жене, обнимая ее за талию и уводя прочь из клиники.

На тот момент даже представить не могу, какой ад ждет нас обоих впереди.

Эмоциональные всплески и истерики Лены в период подготовки к ЭКО, необъяснимая паника. Отказ от процедуры — и долгие уговоры. Единственный шанс.

Но даже после положительного результата легче не становится.

Впереди — всего несколько месяцев передышки, а после — госпитализация Лены с угрозой выкидыша. Следом — еще одна. И так на протяжении всей беременности. Вплоть до преждевременных родов.

Вместо теплых семейных ужинов — передачки в больницу. Вместо ощущения первых толчков малыша — невозможность даже прикоснуться к постоянно болеющей жене. Вместо счастливого лица будущей мамочки — поднадоевшая кислая мина тещи, что ни на шаг не отходит от Лены.

И самое страшное… Вместо так называемого «ожидания чуда» — постоянный страх потерять ребенка, к которому я прикипел задолго до его рождения…

* * *

Сейчас. Вадим

Что Снежана сказала? Заберет Алю?

Мою. Выстраданную. Дочь.

Испепеляю взглядом стремительно сбегающую фигурку. Снежана действительно думает, что может уйти просто так? После всей той дряни, что наговорила мне?

В один прыжок оказываюсь рядом. Хватаю ее за талию и впечатываю спиной в себя, игнорируя слабый женский вскрик. Ладонь скользит на живот, фиксируя Снежану, чтобы даже дернуться не смела.

— Угрожать мне вздумала? — рычу ей на ухо, пытаясь игнорировать нашу близость. — За эти недели ты так и не поняла, С КЕМ связалась? Со мной можно договариваться, но не угрожать. А покушаться на мою дочь — величайшая глупость. Как бы я не относился к тебе, но есть ценности, за которые я порву. Даже тебя, Снежана, — резко разворачиваю ее к себе, сжимаю плечи и смотрю в растерянное лицо. — Рассказывай, какого черта тебе нужно на самом деле?

Хрупкая, она дрожит в моих руках, а я едва сдерживаюсь, чтобы не усилить хватку и на нервах не сломать Снежану. Впитываю ее страх, ловлю опустошенный взгляд, изучаю эмоции. Снежана создает впечатление попавшего в капкан зверька. Но в тот момент, когда я жду ее полной капитуляции, она вдруг приподнимает подбородок и повторяет четко:

— От тебя лично — ничего мне не нужно, — выделяет каждое слово. Боится, но продолжает говорить: — Однако наши дети…

Наши? Дети?

Не позволяю ей закончить. Разъяренный, подталкиваю Снежану к дальней стене и вжимаю в холодную панель, чтобы не выкрутилась и не вздумала сбежать.

— Ты утверждаешь, что я стал донором для твоего ребенка? Ты нормальная вообще?

Готов рассмеяться ей в лицо. За свою жизнь я, конечно, попадал в нелепые ситуации с женщинами, но чтобы мне предъявляли подобное… Нет, это точно впервые.

Снежана хмурит брови и глаз с меня не сводит, будто прочитать мысли пытается. А у самой в голове, наверное, активно шестеренки крутятся. Может, она осознает наконец-то, что не по адресу со своими претензиями явилась?

— Нет, не совсем так… — шумно и рвано вдыхает, словно ей не хватает воздуха.

Покачнувшись, сглатывает тяжело. На миг обмякает в моих руках, но тут же выпрямляется. Если Снежана думает, что со мной сработают ее уловки, то глубоко ошибается. Не отпущу, пока все не выясню.

— То есть я, владелец крупнейшего международного медиахолдинга, два года назад сдал… кхм… свой биоматериал в клинике для твоего ЭКО? — я возмущен ее словами. — Зачем это мне? Подзаработать хотел? Был у меня кризис в бизнесе, но не настолько, — усмехаюсь раздраженно.

Снежана зажмуривается, будто я причинил ей боль. И я тут же ослабляю хватку, взволнованно окинув ее взглядом, но отходить не спешу.

— Позволь мне объяснить, — совсем иным тоном продолжает она, сменив стратегию. — Я не знаю, как это произошло, — поднимает на меня печальный взор. — Но да. Почти два года назад мы с Антоном сделали ЭКО от донора. Я забеременела близняшками. Но потеряла одного ребенка при родах. Мне так сказали тогда, но…

Какие близняшки? Вспоминаю результаты теста ДНК, которые мне Снежана в лицо тыкала. Там было что-то о двух девочках. И что? Обе якобы мои? Не мог я детей на стороне заделать и забыть! Тем более, не сдавал ничего.

У меня единственная дочь — и родила ее Лена. И точка!

— Я сочувствую твоему горю, но не имею к этому никакого отношения, — прерываю я бред Снежаны. — Ты чего добиваешься? Привязать меня хочешь, манипулируя детьми? Какие близняшки, какие тесты? Или это новый способ на меня ребенка своего повесить? Плюс сто за оригинальность.

Я делаю шаг назад и несколько раз в ладоши издевательски хлопаю. Снежана чуть ли не подскакивает на месте, как будто боится, что ударю. Хотя я бы никогда не обидел ее физически, несмотря ни на что.

Но, черт бы ее побрал, она испытывает мое терпение, не прекращая лгать!

— Наоборот, — произносит чуть ли не с вызовом. Медленно, но уверенно приговор себе подписывает. — Не повесить, — смело смотрит на меня. — Я хочу вернуть своего ребенка. Аля — моя дочь!

Все. Чека выдернута из гранаты. Вот-вот прогремит взрыв и разнесет все к чертям.

Секунда — и я упираюсь кулаками в стену по обе стороны от Снежаны. Заключаю ее в кольцо, стараясь не трогать при этом.

— Ты опять? Не шути так, — рявкаю угрожающе. — Алину выносила и родила моя жена. Я был рядом все это время. Слишком дорого мне досталась МОЯ дочь! А то, что ты говоришь, полный бред!

— Но ее настоящая мать — я, — не сдается. — И дома ее ждет сестра-близняшка. Рита. Они обе — наши с тобой дети, — замирает, изучая меня. Судя по реакции, в ее мозгу щелкает что-то. И Снежана преображается. — Если ты действительно не знаешь, как это произошло. Если не участвовал в обмане. Если не похищал моего ребенка…

Часто моргает, выпуская слезы из глаз. Дышит судорожно, всхлипывает.

— Нет! И еще раз нет! Хватит уже! — повышаю голос.

— Тогда услышь меня! — сминает ткань моей рубашки. На себя тянет, и теперь я оказываюсь в плену Снежаны. Теряюсь под ее несчастным взглядом. — Я все это время верила, что моя вторая дочь мертва. Оплакивала ее. Пока не увидела Алю. Точную копию Риты. Меня обманули! Нас с тобой обманули, понимаешь?..

Затихаем оба, переводя дух. Временное перемирие перед следующей битвой. Слышно лишь наше тяжелое дыхание и стук сердец.

Пользуясь передышкой, я прокручиваю в голове все, что говорила Снежана. И прихожу к болезненному, но наиболее вероятному выводу.

Снежана сошла с ума на фоне потери ребенка. И теперь одержима мыслью, что Аля — ее дочь.

В таком случае все сходится. И поведение ее обретает смысл, и слова звучат логичнее. В воспаленном разуме Снежаны все так и есть. Она искренне верит в то, что говорит.

Жаль ее. Безумно жаль. Но страх за дочь сильнее.

Снежана может быть опасна. Позже я подумаю, как помочь ей, поищу специалистов. Но сейчас… Когда наверху в детской находится Аля…

Я принимаю единственно правильное решение.

— Убирайся, — цежу я и отстраняюсь от Снежаны. — Охрана выведет тебя и больше не впустит в этот дом. Рискнешь похитить Алю — и я отправлю тебя за решетку.

Я не силен в психологии. И не знаю, как общаться с безумцами. Поэтому выбираю простой и привычный путь угроз.

Подхожу к входной двери и распахиваю ее, собираясь выпроводить Снежану.

Додумался же привести домой постороннюю женщину, не проверив ее предварительно! Еще и сам привязался к сумасшедшей. Отличный выбор!

— Алю, как и Риту, родила я! — кричит мне в спину Снежана. — И я докажу тебе это.

Ну, все, тушите свет. Устало прикрываю глаза. Тяжело видеть некогда нормальную женщину такой. Разбитой, отчаянной и неадекватной.

— Смотри! — приказывает она, приблизившись ко мне сзади.

Оглядываюсь — и перед лицом опять всплывает дисплей ее телефона. Только теперь на экране не липовый тест ДНК, а какой-то видеоролик. Хочу вырвать смартфон из рук Снежаны, вышвырнуть его за порог, а следом и ее саму выгнать, но…

Всматриваюсь в запись. Долго, внимательно — и уже не могу оторваться. Даже не моргаю.

Машинально толкаю дверь, закрывая ее. При этом не отвлекаюсь от происходящего на видео.

Безумие заразно и, как бешенство, через слюну передалось? Какого черта у меня в глазах двоится?

Похожие комбинезоны, одинаковые лица, звонкий детский смех. По площадке носятся две абсолютно идентичные… Али.

— Что за…