Глава 36

Несколько недель спустя

Снежана

Выбрасываю руку и в последний момент хватаю за штанишки Алю. Успеваю за пару секунд до того, как она едва не соскользнула с края кровати. Дергаю фырчащую, как котенок, малышку на себя, усаживаю рядом, а сама продолжаю переодевать Риту.

— Ма-а, — тянут близняшки капризно, но я лишь улыбаюсь.

От их голосов тепло разливается в сердце. Мы вместе. Живем большой счастливой семьей. Все это похоже на сон, который хочется видеть вечно.

— А-ам, — требует Аля.

— Ну ничего себе, в шесть утра? Это при том, что мы ночью вставали молока попить? — смеюсь я. — Ты скоро папку своего в росте перегонишь такими темпами, — оглядываюсь на насупившуюся малышку и добавляю мягко: — Сейчас пойдем, моя булочка.

Чмокаю ерзающую на моих коленях Риту в макушку, ставлю ее на пол. Она делает пару шагов, потом отвлекается на забытую с вечера игрушку — и шлепается на пол. Но не плачет, ведь слишком занята.

Ловлю Алю, что теперь решила попрыгать на постели. Крепко держу ее, параллельно пытаясь переодеть. Булочка изворачивается так, что делает мою миссию почти невыполнимой. Прав Вадим: у нее точно шило в одном месте. Впрочем, ясно, от кого это шило ей передалось. По наследству.

Поднимаю взгляд на закрытую дверь. Вадим рано проснулся — и опять какие-то дела решает по телефону. На протяжении последних недель он хронически занят. Разрывается между нами, медиахолдингом и следствием.

Я стараюсь, чтобы малышки доставляли папочке минимум хлопот. Порой переусердствую: наверное, сказался год жизни с Антоном, которого раздражали дети. Подсознательно я теперь и Шторма берегу от капризов малышек. Не раз Вадим огорчался, считая, что я ему детей не доверяю.

Что касается работы, то я по-прежнему внимательно веду все его графики и составляю план мероприятий, напоминая о каждой встрече.

Однако с самым сложным пунктом я помочь Шторму не в силах. Процесс наказания виновных в похищении моей дочери он контролирует лично. А мне не говорит ничего. После беседы с Леной лишь пообещал, что теперь все будет хорошо, и ушел в себя. Видимо, размышлять, как добиться этого «хорошо» для нас всех.

— Есть новости? — уточняю я, как только Вадим появляется на пороге нашей комнаты. Но не надеюсь на ответ.

Отпускаю Алю к Рите и, пока они принимаются делить игрушки, обращаю внимание на мужа, пока еще гражданского. Нет, я не сомневаюсь в намерениях Шторма. Но бумажная волокита значительно замедляет процесс. Нам обоим нужно восстановить права на дочерей, Рите присвоить отчество и фамилию настоящего отца. Ну и, расписаться самим.

Романтического предложения руки и сердца я от Вадима не жду. Он человек дела, а не слов. Тем более, сейчас явно не до этой ерунды. Не требую я и признаний в любви.

Мне достаточно трепетного отношения мужчины ко мне и нашим детям.

Словно прочитав мои мысли, Вадим приближается, опускается на пол передо мной и молча утыкается лицом в мои колени. Тяжело выдыхает.

Улыбнувшись, укладываю руку на его голову, перебираю жесткие волосы. Молчу вместе с ним. Шторму иногда нужно просто помолчать о многом.

— Все нормально, Снежинка, — выдыхает он через несколько минут. — Лена с матерью по допросам и судам кочуют. Но я им не дам выйти сухими из воды. Очень много несоответствий в подделанных бумагах. Документы тщательно проверяются — и у следствия возникает все больше вопросов.

Вадим поднимает голову, смотрит на меня. И я нежно обхватываю его щеки ладонями.

— У тебя все получится, — ободряюще шепчу. Наклоняюсь, целую его в лоб, а в ответ он улыбается слабо.

— Не обсуждается даже. Не успокоюсь, пока их всех за решетку не упрячу, — встает на ноги, а после — рядом со мной на кровати устраивается. Заключает меня в бережные объятия, в которых ничего не страшно. — Тем более, новый свидетель появился. Акушерка, которая у тебя роды принимала, согласилась показания дать. Она слышала разговор врачей. Видела, как малышку забирали. Так что никак они уже не отвертятся, — делает паузу, размышляя, продолжать ли рассказ. И я стреляю в него возмущенным взглядом. — Антона объявили в розыск, — следит за моей реакцией, будто до сих пор к бывшему ревнует. — И еще… тебе придется тоже на заседание суда явиться и…

— Конечно, я выдержу, — перебиваю его. Тянусь за поцелуем. — У нас все будет хорошо, Вадим, слышишь. Не могу смотреть, как ты нервничаешь, места себе не находишь, — в глаза ему смотрю, прижимаюсь теснее.

— Успокоюсь, когда избавлюсь от людей, которые могут нанести вред моей семье, — строго чеканит Шторм.

Звонок в дверь заставляет нас обоих вздрогнуть. И малышки сразу на ножки поднимаются.

— Кого черти в такую рань принесли, — тихо ругается Вадим.

Берет дочек на руки — и с ними вниз спускается. Спохватившись, мчусь следом.

— Вадим, прости, совершенно из головы вылетело, — беспокойно лепечу я, когда мы в гостиной оказываемся. — Я должна была у тебя разрешения спросить, но…

— Ты так нервничаешь, будто за дверью любовник, — подшучивает Шторм.

Оставив малышек на пушистом ковре, сам идет в коридор.

— Дурак, — шиплю чуть слышно.

— Все остальное я переживу, — оглянувшись, подмигивает лукаво. — И больше чтобы не извинялась. Это твой дом. Ваш с принцессами. Делайте с ним, что хотите, — замедляет шаг. — И со мной тоже.

Поднимаюсь на носочки и касаюсь щеки Вадима губами. Дезориентировав его слегка, сама подхожу к двери.

— Злата с детьми приехала, — сообщаю быстро, уложив ладонь на ручку. — Она посреди ночи мне звонила. В панике. Готова была уже тогда сорваться, но я уговорила малышей не будить. Злата работает на удаленке — и вчера должна была боссу отправить эскиз какой-то. А она только по ночам может спокойно работать, когда рыжики спят, — Вадим усмехается, когда слышит прозвище. — Но сегодня в ее районе свет вырубили. До сих пор ремонтные работы. Вот Злата к нам и прилетела, за компьютером посидит немного. Ты не против же?

— Может, ты откроешь все-таки? — по-доброму издевается Шторм после очередного звонка. — Подруге?

Медлю буквально несколько мгновений. И понимаю, почему. Антон терпеть не мог Злату, а ее детей — тем более. Поэтому я никогда не приглашала их домой. Страх разозлить мужчину остался. Хотя Вадим не заслуживает подобного.

Спешу распахнуть дверь — и в холл тут же влетают три огненных вихря. В мгновение ока Злата освобождает детей от комбинезонов, успевает отчитать их — и отправляет к Але и Рите.

— Никак не могу привыкнуть, что у тебя теперь две малышки, — с придыханием выдает Злата. — Краса-авицы, — обнимает их.

Дернувшись, будто вспомнила о чем-то, она бежит в коридор, провожаемая ошеломленным взглядом Вадима. Не привык он к таким скоростям. Но с рыжиками иначе нельзя.

Возвращается подруга с коробкой в руках. Мне ее передает.

— Вот, тортик, — улыбается довольно. — Правда, в такое время только супермаркет под домом работал. Надеюсь, никого от угощения не обсыплет. А обсыплет, у меня капли с собой. У меня всегда все с собой, — кивает на сумку. И хохочет звонко. — Доброе утро, я Злата, — спустя время наконец здоровается с Вадимом.

— Привет, — с насмешкой отвечает, а я в бок его толкаю.

Злата намного младше Шторма, вот и «вы-кает» ему. Ей всего двадцать лет, а у нее уже двое замечательных деток. Правда, решение их оставить далось ей нелегко. Подруга боялась, что не справится с такой ответственностью. До сих пор переживает, поэтому и за подработку зубами вцепилась и держится.

— Компьютер там, — указываю в направлении кабинета.

— Спасибо-спасибо, — радостно благодарит Злата. — Я побежала, иначе Марк Альбертович меня прибьет. Я до восьми утра должна была эскиз рекламного банера ему отправить. Дурацкие электрики!

— Туманов, что ли? — цепляется за озвученное имя Вадим. — Снежинка, ты к нам вражеского засланца привела?

Подруга врастает в пол, растерянно ресницами хлопает, рыжие локоны нервно теребит.

— Он шутит, — толкаю Шторма в бок. — Иди, Злат. Мы за рыжиками присмотрим, — поворачиваюсь к мужу, когда она уходит. — Вадим! Не пугай подругу. Она не привыкла к твоему юмору.

— Зато ты привыкла, — бархатно произносит. — Понимаешь и чувствуешь меня, — обхватывает меня за талию.

— Меня устраивает, если это буду уметь только я, — скольжу ладонями по его торсу. — И подход к тебе знать тоже только я буду.

— Меня тем более, — хрипло соглашается. — Собственница ты у меня? — довольной ухмылкой одаривает.

«Нет, просто люблю», — проносится в моих мыслях, но вслух озвучить не осмеливаюсь. Такие слова пугают мужчин, будто обязывают ответить. Вадим никогда не признавался мне в чувствах, и давить на него не хочу.

Вместо ответа целую его, нежно, трепетно и… с любовью. Хоть он и не поймет.

— А-ам, — напоминает Аля.

И мы вместе перебираемся в кухню, где мгновенно становится тесно. Наша большая семья в это утро увеличилась на два неугомонных рыжика. Рядом с Аней и Артемом даже близняшки кажутся ангелочками. Без помощи мне явно не обойтись. И как с ними Злата справляется одна?

— Мама звонила, — аккуратно сообщаю Вадиму, который тщетно пытается с рыжиками договориться, а они его кашей обмазывают. — С близняшками погулять хотела.

— Нет, — чеканит сурово.

— Почему, Вадим? — забираю у него Златиных Аню и Артема, кормлю их. — Я поговорила с мамой, и она иначе к тебе относится. Приняла мой выбор…

— Твой выбор правильный, поэтому и приняла, — без ложной скромности произносит Вадим, а я смеюсь над ним. — Снежинка, причина в другом. Пока идет следствие, не хочу вас из вида выпускать, мало ли что. Лена с матерью свободно по городу передвигаются. Светлана Григорьевна упорно дочь защищает, всю вину на себя берет. Антон вообще за границей скрывается. Обстановка мне не нравится, Снежинка. Может, обойдемся без прогулок?

— А мама? — закусываю губу. Я соскучилась по ней. — Ладно, как скажешь, — отворачиваюсь. Не хочу манипулировать им.

— Пусть… — невероятным усилием воли он выжимает из себя, — …приедет к нам.

— Спасибо, — расплываюсь в широкой улыбке.

Рыжики, бросив меня, опять приближаются к Вадиму. Не хватает малышам отцовской заботы — они ищут ее в чужом мужчине. Тем временем близняшки стреляют в них ревнивыми взглядами, так что приходится мне их отвлекать.

— Ну что, друг, вдвоем мы с тобой в этом цветнике, да? Иди ко мне, — Вадим усаживает Артема на колени. Тот хоть и напрягается, но его с интересом рассматривает. — Какие глаза у тебя интересные, — удивляется Шторм, когда рыжик лицом к свету поворачивается.

Я давно привыкла к особенности Златиного сына. У него глаза разного цвета: серо-голубой и зеленый. В темноте не сильно заметно, а на свету — фантастически выглядит.

— Да, необычные, — откликаюсь я. — Злата беспокоилась по этому поводу жутко, всех врачей оббегала. Но ей сказали, что это наследственная особенность. На здоровье не влияет.

— Зато на отношение со сверстниками повлияет, когда он подрастет, — задумчиво выдает Вадим, сканируя личико мальчика.

— Глупости. Артем — такой красавчик, — треплю малыша по голове. — И характер суровый. Пусть кто только попробует его зацепить.

— Как сказать. Вон Туманов тоже суровый. А сам линзы носит — гетерохромию свою скрывает, — заявляет вдруг Шторм.

— Я не замечала даже. Откуда у тебя столь обширные познания касательно Марка? — прищуриваюсь я. — Будто не конкурент твой, а родственник.

— Держи врага как можно ближе, — поучительно цедит, заставляя меня глаза закатить. Не понимаю их нездоровой борьбы. Как дети малые, холдингами меряются! — Я на него информацию копал. Впрочем, как и он на меня. Так что мы квиты. Туманов уже в курсе нашей ситуации. Пронюхал, ищейка. Помощь предлагал…

— Может, он из добрых побуждений, — приблизившись, касаюсь каменного плеча Вадима, но тут же руку убираю.

На детей оглядываюсь. Ни на миг без присмотра их оставлять нельзя.

— Угу, и потом сольет все в прессу, козел такой. Да, Артем? — ищет поддержки, но мальчик вдруг за нос его щипает, соскакивает с колен и убегает. — Ай, за что? — Шторм потирает переносицу. — Отец их где?

— Не знаю. Злата молчит. И вспоминать не хочет. Какая-то странная история, — пожимаю плечами.

— Да понятно все. Просто козел попался какой-то, — рявкает Вадим, за что получает испепеляющий взгляд рыжика. Тот самый, фантастический. Будто Артем понимает что-то — и отца, которого не видел ни разу, защищает.

Покормив детей и, кажется, никого не забыв, я отправляю их в гостиную. Заваливаю игрушками. И вспоминаю о подарке, который для Златы и рыжиков приготовила.

— Я к Злате загляну? — обращаюсь к Вадиму. — Справишься с «детским садиком»?

— Если выживу, — хохочет он и садится на пол. — Иначе накроется «Шторм Медиа» медным тазом.

— Кстати, Вадим, у тебя сегодня встреча в двенадцать и после обеда еще два совещания, — взглянув на часы, рапортую, как робот.

— Успею, помощница, — тепло усмехается Шторм. — С подругой разберись, и я в офис поеду.

Беру коробку, которую для Златы заказала, и на цыпочках подхожу к кабинету.

— Марк Альбертович, все правки внесла в реальном времени, уже отправила новую версию, — важно отчитывается она в трубку.

Своего босса Злата не видела никогда — они связываются по телефону. Подруга почему-то упорно не хочет показываться в его медиахолдинге. Будто опасается чего-то. Или кого-то.

— Спасибо, Злата. Получил. Заказчики выглядят довольными. Думаю, подпишут с нами долгосрочный контракт. С меня премия, — предугадывая, что Злата из скромности отказываться начнет, Марк добавляет строго: — На детей потратишь.

И отключается. Подруга хихикает, воздушный чмок дисплею посылает.

— Ого, — не выдерживаю я, и Злата резко разворачивается в компьютерном кресле.

— Ой, Снежа, все неправильно поняла. «Туман» — мировой руководитель. Знаешь, как меня выручает, — защищает босса, как родного человека. — Кто бы еще терпел декретницу с вечно орущими в трубку детьми, которая работает на удаленке?

— Зато ты талантливая. Так что у Марка своя выгода, — спорю я.

— Да брось, — отмахивается и краснеет. — На премию куплю набор красок малым, — мечтательно губу закусывает. — Пусть хоть всю квартиру разрисуют.

— Сэкономишь, дорогая, потому что… — вручаю ей коробку. — Я видела, как ты в интернете эти краски искала. Надеюсь, подойдут.

Злата сначала головой отрицательно качает, но все же принимает подарок. И сияет вся. Сама как ребенок.

Покидает кабинет, бережно обнимая коробку.

В гостиной творится полный бардак. Игрушки, журналы со стола, вещи и даже горшки с комнатными цветами — все красуется на ворсе ковра. Булочки с рыжиками носятся вокруг. Четверо детей устроили локальный апокалипсис, а Вадим физически не успевает за всеми.

— Так, быстро угомонились, — неожиданно рявкает Злата, и рыжики замирают как вкопанные. Врастают в пол и близняшки, с опаской на злую рыжую тетю смотрят. Даже Вадим бровь изгибает удивленно.

Пользуясь тишиной и спокойствием, которые не продлятся долго, подруга забирает своих детей.

— Злата, тебе если подработка нужна, могу посмотреть вакансии в своем медиахолдинге, — внезапно предлагает Вадим.

Невольно параллель с Антоном провожу: тот никогда бы не предложил помощь моей подруге. Ему вообще плевать было на всех, кроме себя. Как я могла такой слепой быть? Зачем терпела?

Ругаю себя мысленно за то, что думаю не о том мужчине. Бывший муж исчез для меня, когда его заподозрили в продаже Али. Чудовище…

— Спасибо, конечно, но я Марка Альбертовича не брошу, — виновато лепечет Злата.

— Говорю же, лазутчик, — подкалывает ее Шторм.

Беру Вадима под локоть — и ноготками в его мышцы впиваюсь. Он мгновенно понимает намек и умолкает, избавляя Злату от своего юмора.

— Ну, мы побежали, — рвано дышит она. — Спасибо, люблю тебя, Снежа, ты лучшая. И вам спасибо, — смущенно на Шторма смотрит. — Пока-пока, Рита… и Аля, — теряется на доли секунды. — Надо же, какие одинаковые. Но отличить можно, — целует обеих.

Когда рыжее торнадо покидает наш дом, я льну к Вадиму.

— Они такие шумные, эти рыжики. Все трое. Злата недалеко ушла от малышей, — вздыхает он с заметным облегчением. — Уф-ф, как тихо стало. Знаешь, что-то я погорячился по поводу многодетной семьи. Можем с этим и повременить. А то с ума сойти недолго, — хохочет он и близняшек подзывает.

Киваю, а сама взгляд отвожу. Не хочу продолжать разговор, пусть даже в шутливой форме. Грустно становится от слов Вадима. Я могу ошибаться, но, кажется, раньше об этом нужно было думать…

*История Златы и Марка — в книге «Двойняшки по ошибке. Случайная встреча»