Глава 38

Анька закатывает глаза и машет рукой, словно ничего такого не происходит и она каждый день сматывается и бросает на меня племяшек.

– Это была временная вынужденная мера.

– И какая же? – все же заставляю себя продолжить разговор.

– Тебя это не касается. Просто отдай мне Машу и Дашу и можешь продолжать жить как и раньше.

От одной только мысли, что мне придется расстаться с девчонками, мне становится дурно. И от банального обморока сейчас спасает рука Кирилла, которая не дает мне упасть.

– А с какой радости мы должны это делать?

На помощь снова приходит Кирилл, который, в отличие от меня, явно чувствует себя намного увереннее.

Аня хлопает глазами, и на лице на мгновение отражается растерянность.

– Я их мать.

– А я отец.

Железный аргумент. Выбираю путь обычного наблюдателя и решаю, что пока постою тут и послушаю, до чего они договорятся.

Аня усмехается.

– Да ты даже не знал про их существование! – сестра повышает голос.

Вся ситуация явно выбивает ее из колеи.

– А по чьей милости я этого не знал, а, Ань? – в голос Кирилла проникают стальные нотки, от которых у меня по коже бегут мурашки. – На что ты вообще рассчитывала, когда писала мне сообщения с требованием денег?

– На деньги и рассчитывала. Мне же надо было на что-то их растить. А это сейчас недешевое удовольствие, знаешь ли.

За спиной раздается злой рык, от которого я вздрагиваю и поворачиваю голову. Смотрю на стиснутые губы Кирилла, на злой взгляд.

– Ты в своем уме?! – он повышает голос.

Я обхватываю его за руку и стискиваю в попытке немного успокоить. Не хочется, чтобы девчонки сейчас стали свидетелями скандала.

– Отдай мне детей. – Аня переводит на меня злющий взгляд.

Инстинктивно прижимаю к себе люльку с Дашкой и мотаю головой.

– Ты их бросила. Точнее, подарила мне. Так, кажется, ты написала в своем прощальном письме? Ты устала быть матерью и решила пожить для себя. А теперь что? Что изменилось?

Я тоже не отличалась железным терпением, когда это касалось сестры. Ей удавалось быстро пошатнуть мое спокойствие и вывести из себя. И этот раз не становится исключением.

– Я передумала.

Распахиваю глаза от такой простоты:

– То есть ты думаешь, что дети – это просто так? Захотела – появилась. Захотела – уехала.

Аня морщится:

– Ты не имеешь на них никакого права, сестренка.

И столько превосходства в ее голосе, что у меня руки начинают чесаться от желания подойти и залепить ей пощечину за такие выходки.

– Как это? Все документы у меня. Ты же сама их подменила.

Аня бледнеет и стреляет глазами куда-то вбок.

– Это ничего не меняет. Доказать, что дети мои, проще простого, – пожимает плечами и тянется к переноске.

Отдергиваю руку и делаю шаг назад.

– Только попробуй, – жесткий голос Кирилла режет пространство между мной и сестрой.

Аня прищуривается:

– И что ты сделаешь, Кирилл? Не отдадите, значит, детей?

Перевожу испуганный взгляд на Кирилла, но он уверенно мотает головой.

– Ну ладно. Не хотите по-хорошему – будет через суд, – довольно заявляет Аня.

– И как же ты будешь доказывать, что они твои?

Из нее вырывается смешок, от которого меня передергивает. Словно сейчас стоит передо мной совершенно чужой человек. В ее глазах мелькает что-то темное. Нехорошее. Страшное.

– Любой врач это докажет. Ты же у нас не рожала, сестренка. До встречи в суде, милашки. А уж там я по полной распишу, как вы украли у меня моих девочек.

На ее глазах появляются слезы. Лживые и фальшивые. И мне становится страшно…