Глава 55. Катя

— Андрей, всё же я считаю, что на данный момент это лишнее. Ты сам ещё не до конца восстановился после ранения. Моё лечение может вполне подождать.

Андрей, сердито глянув, хватает меня за руку и решительно ведёт в сторону клиники. Резким толчком распахивает большие стеклянные двери, и мы оказываемся в светлом просторном холле.

— Это даже не обсуждается, Катя. Мне твои почки с первого дня покоя не дают. Я больше чем уверен, что эти ваши «недомедики» в детском доме тупо насрали на твоё лечение. Тем более мы уже анализы сдали, чего ты всё сопротивляешься.

— Я боюсь… — вздохнув, решаю честно признаться.

— Чего? — непонимающе смотрит на меня, вздёрнув бровь — Стать здоровой? Да, это действительно очень страшно…

— Ну что ты ёрничаешь? Я же серьёзно. Я очень боюсь операции…

С лица Андрея испаряется сарказм и, подойдя ко мне, он обхватывает меня руками за талию, притягивая к себе.

— Котёнок, тебе нечего бояться, — прижимается губами к шее, ведёт дорожку из мелких поцелуев до скулы и слегка прикусывает подбородок. — Это очень хорошая клиника. Поверь, я бы не отвёл тебя хер пойми куда, и ни за что не отдал бы мою маленькую девочку в руки каких-то коновалов.

Его руки проскальзывают под мой свитер и большие пальцы начинают поглаживать оголённый участок кожи на животе, посылая волну дрожи по всему моему телу. Интересно, это когда-нибудь закончится? Я смогу хоть когда-то спокойно реагировать на его прикосновения? Думаю, что такой исход всё же маловероятен.

— Чего дрожим? — наклонившись, шепчет мне на ухо и по коже тут же расползаются мурашки.

— Хотим и дрожим.

— Хотим? И дрожим? — чувствую, как его губы возле моего горла растягиваются в улыбке — Ну тогда тем более нужно быстрее поговорить с врачом и скорее мчать к нам домой, а то я тоже очень хочу, Котёнок.

— Дурак! — бью его по плечу, чувствуя, как щёки начинают гореть. Наверняка я уже красная, как помидор. — Пошли уже.

Девушка с ресепшена провожает нас до кабинета и просит подождать несколько минут, пока подойдёт доктор.

Сажусь на диванчик возле стены и сжимаю руками коленки, чтобы они не тряслись так сильно. И всё бы ничего только руки тоже дрожат и скрыть этого никак не получается.

— Чего трясёшься, трусиха? — Андрей садится рядом со мной и кладёт свою ладонь поверх моей, пальцами поглаживая кольцо на моём безымянном пальце, которое я ни разу не снимала с тех самых пор, как надела в больнице. — В загсе также будешь трястись?30f6fc

— В загсе мне не будут угрожать порезать на кусочки, — бубню себе под нос, переплетая наши пальцы и сжимая руку Андрея.

— Помнишь, когда ты была маленькой, я водил тебя в поликлинику, и ты также тряслась перед прививками? — спрашивает, ухмыляясь — У меня стойкое ощущение дежавю. Хочешь, я после клиники тебе мороженого куплю, как раньше делал? Твоё любимое, фисташковое.

— И сгущёнкой полить не забудь, — улыбаюсь и чувствую, что мне становится немножко легче.

— Разве я хоть раз забывал?

В этот момент дверь неожиданно распахивается и в кабинет входит пожилой мужчина в белом врачебном халате с лёгкой проседью на висках и, увидев нас с Андреем, добродушно улыбается.

— Вы уже здесь? — подойдя ближе, жмёт Андрею руку и садится в кресло за рабочим столом. — Прекрасно. Ну тогда перейдём сразу к делу. Значит так, Екатерина Петровна, — мужчина достаёт из папки несколько бумаг с анализами и, бегло пробежавшись глазами по строчкам, поднимает на меня взгляд. — Как я и предполагал, у вас не всё так страшно, как вам расписывали врачи, лечившие вас ранее.

— Значит, операцию можно не делать? — с надеждой смотрю на врача, сильнее сжимая руку Андрея.

— Нет, дорогуша, — улыбается, качая головой. — Операцию сделать не только можно, но и нужно. Вы же не хотите до конца дней принимать таблетки?

Чувствую, как волна паники проходит по позвоночнику и меня снова начинает потряхивать. Это не остаётся незамеченным и для Андрея. Он теснее прижимает меня к себе, обхватывая за плечи, и начинает поглаживать, от чего в груди разливается знакомое тепло.

— Да не волнуйтесь вы так, Катенька, — врач снисходительно смотрит на меня, продолжая изучать анализы — Тем более, что в вашем случае, нам всё же придётся повременить.

— Долго? — облегченно выдыхаю и с надеждой смотрю на мужчину.

— Ну… недель тридцать шесть — тридцать восемь — ухмыляется себе под нос — точнее сказать не смогу. Тут, знаете ли, не угадаешь. Но вы не волнуйтесь, мы подберём вам щадящую терапию, так что ребёнку ничто угрожать не будет, да и вы будете себя чувствовать хорошо. Беременность — это всё же большая нагрузка на почки.

— Какая беременность? — непонимающе смотрю на врача.

— Очень надеюсь, что маточная. Точнее будет известно после УЗИ. Да не переживайте вы так, — поспешно добавляет, заметив, как округлились мои глаза — Вы девушка молодая, относительно здоровая. Я больше чем уверен, что эмбрион хорошо прижился. Да и уровень ХГЧ у вас в порядке, для вашего положения.

Чувствую, как сердце стремительно разгоняется, отдаваясь в ушах и перевожу растерянный взгляд на Андрея, когда чувствую, что его рука начинает сильнее сжимать мою.

— Так, ну хорошо, — хлопнув в ладоши, врач встаёт с кресла и направляется в сторону выхода — Я пойду подготовлю кабинет УЗИ, а вы пока посидите тут, обсудите новость. Хотя, честно говоря, я думал, что вы в курсе. Всё же, судя по сроку, менструация у вас отсутствует недели две, как минимум. Но, не расстраивайтесь, не вы первая в моём кабинете удивляетесь подобным новостям.

Подмигнув напоследок, мужчина выходит из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Сердце грохочет в висках. Никак не могу поверить в услышанное. Я словно нахожусь во сне. Не может такого быть, чтобы во мне прямо сейчас, в эту самую минуту находилась маленькая жизнь. Это кажется чем-то сказочным, из разряда фантастики просто.

— Катя, — слышу хриплый шёпот Андрея.

Поворачиваюсь на его голос, но не могу заставить себя ответить, будто находясь в каком-то ступоре. Смотрю на его лицо, но не могу понять, что оно выражает. Или просто мозг после такого потрясения отказывается соображать.

— Андрей, клянусь, я не знала, — хватаю его за руку, словно боюсь, что он уйдёт. — Я видимо со всеми этими нервами из-за последних событий просто забыла даже про эти чёртовы месячные. Ты сердишься на меня?

— Ты сума сошла? — Андрей подхватывает меня, рывком усаживая к себе на колени. — Я в жизни своей не был так счастлив!

Обхватывает меня руками за лицо и начинает хаотично целовать в щёки, губы, лоб и скулы, везде куда может попасть.

И в этот момент я чувствую, как тяжёлый шар, распирающий изнутри мою грудь с тех самых пор, как Андрея ранили, наконец лопается, даря мне самое неповторимое чувство на свете — чувство освобождения.

***

Через десять минут я лежу на кушетке, и, согнув ноги в коленях, трясусь наблюдая за тем, как наш доктор мажет какой-то прозрачной жидкостью датчик для УЗИ.

— Да не бойтесь вы так, — подмигивает мне, озорно улыбаясь. — Я же вам его не целиком туда запихивать буду. Всего не несколько миллиметров, вы даже не почувствуете.

Присев рядом со мной на стул, он проделывает вышеуказанную манипуляцию и в это же мгновение на экране появляется чёрно-белая картинка. В груди всё переворачивается, и я перевожу взгляд на сидящего у меня в изголовье Андрея, только сейчас замечая, что он неотрывно смотрит на меня.

— Значит так, — деловито произносит врач, указывая пальцем на монитор — Мамочка и папочка, смотрим сюда внимательно. Вот эта маленькая горошенка — ваш ребёнок. А вот это… — он нажимает какую-то кнопку на клавиатуре и в это мгновение в кабинете раздаётся быстрый ритмичный звук, как будто кто-то быстро-быстро бьёт в барабан. — А вот это, дорогие родители, стук его сердца.

Почувствовав, что Андрей сильнее сжал мою руку, перевожу на него взгляд и встречаюсь с его сияющими глазами. Его грудная клетка резко вздымается и опускается. Глаза мечутся с моего лица на монитор и обратно. И в этот момент я уже не могу сдерживаться. Отпускаю себя и чувствую, как по щекам градом начинают течь слёзы.

Андрей встаёт на колени рядом с кушеткой, на которой я всё ещё лежу и, ничуть не стесняясь врача, сидящего рядом, начинает губами собирать их с моего лица.

В ушах в этот момент до сих пор стоит звук сердцебиения нашего ребёнка. Самый мелодичный звук из всех, что я когда-либо слышала.