Глава 14 · Когда все дома

Пожалуй, никто и никогда так не радовался, увидев у себя дома рогатого краснокожего беса ростом два с половиной метра. Даже специально его призывающие скорее боятся, нежели счастливы лицезреть воочию предмет своих желаний.

Я знаю, я там была.

Военачальник, мастер по метлам и мой близкий друг в совершенно будничном, я бы даже сказала, домашнем виде восседал на прогнувшейся под его тяжестью скамье. Как будто никуда не уходил. Несколько секунд спустя я уже висела у него на шее, неконтролируемо взвизгивая от радости, и мне было совершенно не стыдно за такое поведение. Могу себе позволить.

Где-то под ногами довольно урчал Бальтазар, а вокруг летал Супчик и пищал: «Дома, дома».

– Ну, ну, подумаешь, сутки прошли. – Огромные ручищи стиснули меня до хруста в ребрах. – Знал бы, что так встретишь, ушел бы раньше.

– Разница в часовых поясах, Каз, – пробубнила я куда-то в пахнущую серой горячую шею. – У нас прошло почти три месяца.

– Дай-ка я взгляну на тебя, – он встал, обхватив меня за талию, и на вытянутых руках внимательно осмотрел, поворачивая то одним боком, то другим, как куклу. – Ты загорела, и веснушек прибавилось, – улыбнулся Трехрогий, а потом сдвинул брови: – И кое-что из отпуска привезла. Где была?

– В Доминикане.

Да, привезла: ерундовые сувениры и татуировку. Совсем нечему хмуриться.

– Я пропустил твой день рождения, но принес подарок, – Казимир кивнул словно сам себе, поставил меня на пол и указал на голову: – Знакомься, Янина, Кощей.

Знаете, я на секунду забыла о странном натюрморте на столе: подумаешь, отрубленная голова на блюде, экая невидаль! У нас двухкомнатный кот руки-ноги отрывает на раз-два, у меня кашпо из черепа бывшей пассии Каза и частокол с другими, такими же невезучими поганцами. Голова… Пф-ф.

Но такого не ожидала, признаюсь.

Бальтазар уже обнюхивал трофей из преисподней. Лысая голова с сероватой кожей, недовольно сморщенный длинный крючковатый нос, глубоко посаженные глаза с коричневыми кругами под ними казались черными провалами, редкие брови, рот запал, будто вынули вставную челюсть. Кощей еще жив? Ну да, конечно, Ключ-то не рассыпался.

– Паба Яха? – с трудом открыв рот, прошамкала голова, зубов у нее и правда не наблюдалось.

– Это… это… – я подбирала слова.

– Некультурно в людей пальцем тыкать, – притворно пожурил меня Казимир.

– Подарок из серии «нельзяу не принять и нельзяу выкинуть», – рыкнул Бальтазар. – Ведьмина перхоть, ты за каким чертом его притащил?

– Он много знает, и мозг цел, в отличие от всего остального, – мастер развел руками. Небольшая изба оказалась тесна для подобного маневра, так что на пол полетели склянки с полки.

– Извини, – Каз принялся собирать рассыпавшиеся змеиные кости.

– Ну, здравствуйте, – я села напротив, не очень понимая, что делать с Кощеем и о чем с ним говорить можно. – Смотрю, жизнь вас изрядно потрепала.

Голова скривилась. Казимир расхохотался, отчего в избе задрожали стекла.

– А хде старая карха Ядвиха? – вопросил Кощей.

– Погибла, твоими старанияуми, тощий.

На секунду стало тихо. Мой «подарок», судя по мимике, подобного ответа не ожидал. Удивился.

– Пить, – попросил он.

Пить? Куда пить-то, у него одна голова, туловища нет.

– Не давай, – зашипел Бальтазар. – А ну как отрастит себе все утерянные части, и огребем мы по полной. Подар-рочек, котья мать!

– Да, рыжуля, не давай воды, этот прохвост горазд нудеть. Не забывай, кто перед тобой. Он виноват в нападении моих сородичей.

– Я поплатился, смофи, фто они со мной селали. Пыло польно, – Кощей состроил печальные глазки.

– То, что ты называешь болью, для меня предварительные ласки, – ухмыльнулся Каз и по-хозяйски закинул дров в печь, захлопотал с чайником. Как будто все хорошо и он не вернулся только что из преисподней. Так уютно, по-домашнему.

– А почему зубов нет? – уточнила я.

– Вырвали, чтобы заклинания не мог читать, – ответил Каз. – Все колдовские штучки требуют точности. Шамкая губами, можно вместо грозы козу сделать.

Кощей закатил глаза и сказал очень неприличное слово.

– Не переживай, головешка, зато у тебя дыхание всегда свежее, – не унимался весельчак Каз и завязал бессмертному рот полотенцем.

Бальтазар не выдержал и захихикал.

* * *

– Как ты его нашел и вынес? – спросила я, когда мы скинули доспехи и привели себя в порядок. Трехрогий прихлебывал кофе и рассказывать презанятную историю не спешил. Меня распирало от любопытства.

– Рыжуля, меньше знаешь – крепче спишь.

– Ладно, но ты же, наверное, мог его уничтожить?

– Мог, но не стал. Это можно и здесь сделать, – Каз почесал когтем за ухом у Кощея, тот скривился.

Он не хотел рассказывать. Я видела какую-то отрешенность в его взгляде, даже грусть. Он не был дома тысячу лет, заглянул на пару часов и снова ушел.

– В Нави довольно уныло и дурно пахнет, – сменила я тему.

– Это ты там дурно пахнешь, – вставил свои пять копеек кот. – И блондинка с мечом.

– Какая блондинка? – оживился Трехрогий. – С этого места можно подробнее?

– Настасья, богатырша. – Судя по вопросу, он ее здесь не видел, иначе бы не спрашивал. Настя – девушка незабываемая.

– Котоненавистница и совсем дитя, – фыркнул Бальтазар. – Лишь бы мечом махать да о Кощее вздыхать, дуреха.

Надо птиц разослать, посмотреть, где она. Мне бы Тоха не помешал, но его не было, наверное, работает.

Прежде чем начать рассказ, я унесла голову в баню и заперла там, чтобы не подслушивала. Толстая дверь надежно защищает от звуков. Кажется, бессмертный был против, но не скажу, что меня это заботило. Достала скатерть-самобранку и позвала Тихона за стол. Казимир удивился, но промолчал. Рассказала, как подружилась с летописцем и что теперь он на нашей стороне, рассказала про наследство Ядвиги, включая строптивого Изумруда, и о проблемах Исчадия с Баюном. Про хитрого Кощея, не давшего нам справиться с котом-убийцей и желающего заполучить Ключ-от-всех-миров. Снова про князя Андрея, купившего деревню и построившего там арену для боев с горынычами. Над эпизодами с Настей бес откровенно хохотал.

– Вообще я хотела решить вопрос связи двух котов и пойти за кладкой Горыныча, но теперь не знаю, как быть. Бальтазару туда возвращаться нельзя, неизвестно, чем дело кончится.

Каз задумчиво поскреб подбородок.

– А татуировки у тебя какие-то особенные? – спросил он кота, рассматривая метлу и молнию.

– Нет, просто украшение, а что такое? Это имеет какое-то отношение к делу?

– Да пока ничего, – бес снова осмотрел нас цепким взглядом. – Я понял, что у вас ничего не вышло из задуманного, это провал. Девка еще и с мечом-кладенцом ушла, если сгинула, то вместе с ним. Разбрасываешься артефактным оружием ты, конечно, лихо.

Про меч он прав, но я в тот момент не думала о вещах, не до того было. У нас все случилось впервые: оживление, мост из полотенца, выкрутасы времени между мирами и даже между персонажами в этих мирах. Многое пока не осмыслить, только если на пальцах объяснят и наглядно продемонстрируют. Желательно не на мне и не на моих друзьях.

Вообще слишком странно Каз себя вел: все смотрел, будто хотел что-то сказать.

– Понял, ты в своем репертуаре: спасаешь сирых да убогих, – хмыкнул он. – Теперь жду знакомства с этой вашей Настасьей Милютовной. Она твоя охранница, но, судя по рассказу, машет мечом наугад, никто ее не обучал. Придется с ней поработать.

– Она даже читать не умеет, – зевнул кот. – По хозяуйству только.

– Чтобы оружием владеть, грамота не нужна, – мрачно отозвался бес.

С таким настроением нужно что-то делать. Шепнула скатерти название одного из напитков, подсмотренных у него дома, и не прогадала: Каз сцапал бутылку, только когти по ней звякнули, буркнул «спасибо» и налил нам обоим.

– Давай за встречу, Яга. Мы не попрощались толком после битвы, я торопился. Помянем павших, поговорим о будущем.

– Единоличники! – возмутился кот и заказал себе валерьянки на блюдце.

Я не стала ругаться.

Мы помолчали немного, медленно смакуя напиток. Для меня крепко, я такое не пью, но в этой ситуации лучше составить компанию. Казимир был рядом, когда рухнул мой мир, боролся за меня и рядом со мной. Меньшее, что я могу сделать, – побыть собутыльником. Очевидно, что ему тяжело, но жаловаться он не привык, не та личность.

Он начал рассказ не спеша, тщательно подбирая слова, и все равно мне придется менять для удобства имена действующих лиц, названия животных и мест, потому что воспроизвести родную речь беса я не могу даже в печатном виде.

– У меня не было четкого плана, когда я спускался на третий уровень. Летел вниз и все думал: вот я такой красивый в доспехах Валафара…

Он произнес имя поверженного военачальника, но я не смогу его правильно написать. Потому пусть он будет Валафар, это хоть звучит похоже.

– …Мог бы даже сойти за него, но у меня три рога, а это проблема. Считай, я ходячая мишень.

Каз добрался до своего уровня и почти нос к носу столкнулся с одиночным верховым патрулем. Воспользовавшись эффектом неожиданности и физическим преимуществом, он стащил патрульного вниз, свернул ему шею, затащил в укрытие за валуном и…

– Подожди, у вас лошади? Вы же сами копытные.

– Узко мыслишь, веснушка.

Никакие не лошади, там имеются свои верховые животные – загралы: шестилапые, плюющиеся огненными шарами и донельзя ленивые, хоть и очень быстрые. У них по всему телу бронепластины – такие костяные наросты в виде чешуек, пальцы на лапах похожи на страусиные с длинными когтями, а головы напоминают птичьи.

– Вообще силуэтом и размерами загралы похожи на верблюдов, – добавил мазок в картину Каз. – Заставить их слушаться очень тяжело, как ты понимаешь, кнут в этом случае не поможет, им удаляют одну чешуйку на шее, оголяя чувствительный участок, и всадник туда тычет острым. Обычно собственным когтем…

Но речь не об этом. Не буду расписывать, как он разорвал тело патрульного, выложил из него нечто наподобие рисунка и украсил внутренностями. Из кишечника сложил послание. Исчадие, слегка осоловевший от валерьянки, впечатлился содеянным и, кажется, намотал на ус.

– Я ведь уходил с целью обезвредить сородичей, занять их чем-то более насущным, чем захват Лукоморья, – пояснил бес. – Потому подделал почерк воинов с четвертого уровня – они нападали на нас раньше – и надеюсь на результат. Рассчитываю, что никто разбираться не будет и они просто займутся войной, как бывало обычно.

Долго ли, коротко ли, а добрался наш военачальник до города. Смены дня и ночи в преисподней нет, поскольку привычных солнца и луны там не предусмотрено. Но к местной ночи багряное небо становится темно-бордовым, почти черным, и видимость падает. Пнул Трехрогий заграла хорошенько, чтобы помчался без всадника к воротам, а сам притаился. Дозорные увидели животное, всполошились, ворота настежь, затем отряд пробежал, а он прошел в город. Темнота сыграла на руку.

– Солдатня как видит высшие чины рядом – сразу изображает бурную деятельность и обычно глаз не поднимает, чтобы не получить лишних заданий. Так что на меня никто не хотел смотреть и я беспрепятственно угнал нового заграла.

На самом деле, «угнал» – громко сказано. Оказалось, Казимир не любитель верховой езды, тем паче что массу набрал и животина далеко его не увезла бы. Он им прикрылся. Вот как щитом, чтобы голову никто не рассматривал, слился, так сказать, с загралом.

– Я просто шел, сам не зная куда. – Каз задумчиво покачивал в руках стакан, наблюдая за янтарной жидкостью, его острые уши с кисточками слегка подергивались в такт. – Столько земных лет, столетий мои копыта не касались родной земли…

Он шел по извилистым улицам, где каменные блоки стоптаны бесчисленными солдатами, марширующими в бесконечной подготовке к войне, между выточенных в красных скалах домов горожан в богатую часть города. Редкие прохожие жались к стенам и притворялись невидимками, огни факелов освещали путь, но делали его фигуру еще больше, а тень стелилась за ним поистине огромная, словно шлейф чистой тьмы.

– Заграл попался на удивление покладистый, не пришлось его понукать, и я довольно быстро дошел до дворцов. Мой дом… – он замолчал на секунду, наливая новую порцию. – Мой дом лежит в руинах.

Дворец Казимира снесли согласно законам, как акт унижения для проигравшего. На руинах росли черные цветы, пробиваясь между обломков камня и разбитых черепов, некогда украшавших фасад. Он не стал задерживаться, чтобы не привлекать внимания, и отправился дальше, мимо дворцов других знатных военных чинов, в сторону здания штаба.

– Если и искать Кощея, то только там, – пояснил Трехрогий. – Под штабом – казематы, для удобства, чтобы далеко не ходить за пленниками и пытать по настроению.

– Больно легко все у тебяу сложилось, – подозрительно прищурился кот.

– Это не везение. Город почти пуст. Мы уничтожили около двух тысяч единиц армии, это много. И никто не знает, что третий уровень проиграл Лукоморью, ведь ни один солдат не вернулся домой. Пока заподозрят неладное… – пожал плечами бес. – На обратном пути прошел мимо инкубаторов: там тихо и пусто, новое поколение еще не родилось, возможно, даже не зачато, а для полноценной армии необходимо время. Они бросили на нас все свои силы и теперь – легкая добыча.

Каз вернулся к рассказу о подземелье.

Привязав заграла где положено, он отправился к входу для прислуги, оттуда – в пустующую до утра кухню, а через нее – по ступеням вниз в камеры. Обычно пленников долго не держали, чтобы не кормить драгоценными душами, и избавлялись от них, получив нужную информацию, потому казематы пустовали. Учитывая, что армия и офицерский состав ушли в другой мир, здесь можно было не таиться.

– И нашел его в самой дальней камере? – деловито спросил Тихон. Его перо порхало над блокнотом.

– Напомни, почему я не должен спускать с него шкуру? – нахмурился Каз.

– Мы теперь дружим.

– А, ну это в корне меняет дело.

Нашел он Кощея не в дальнем углу, как полагал летописец. Никто не прятал пленника, он висел в пыточной, где посередине находится колодец, только не вода у него на дне, а вечный огонь. Туда сбрасывают трупы, части тел и еще живых, но более не нужных пленников.

– Тела у него уже не было, одна голова болталась. Я даже не вырывал ему зубы – все сделали за меня, – посетовал Каз.

Веселее он не стал, но напряжение как будто постепенно отпускало. И у меня в закромах Изольды хранится еще одно средство для поднятия настроения.

– Рыжуля, ты чудо! – оживился Казимир, открывая банку с засоленными лягушками.

Чудо не я, а то, что она не разбилась от резких прыжков избы.

– Ну я видел раньше этого старого пердуна, так что разговаривать не стал, жив-здоров – и ладно. – Лягушачья лапка исчезла, за ней вторая, бес блаженно зажмурился. – Сунул голову под мышку и отправился назад. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подойти к Колодцу Душ подальше от инсталляции, которую я оставил соплеменникам. И вот я здесь. Похоже, дело не только в Ключе, но и в самом Кощее, разрыв во времени минимален.

Казимир подался вперед, внимательно глядя мне в глаза:

– А теперь отбросим лирику и рассказывай ты.

– О чем?

– О том, почему твой энергетический след несет на себе чужой отпечаток! – рыкнул на меня бес, из ушей повалил серный пар. – Что было в Доминикане?

– Отдыхали, – я разволновалась. – Набили тату. У меня на лопатке.

Повернулась к нему спиной, задрала футболку.

– Адово пекло, Янина… – тяжело вздохнул Казимир. – Это ты зря.