Глава 16 · Отрезанный ломоть

Дать Кощею воды – плохая идея, поэтому я проигнорировала его просьбу. В отместку он поджал губы и ничего не сказал. Побеседовали, называется. Очень содержательно. Придется как-то иначе его разговорить.

Тем временем Кощей испытывал явный дискомфорт: часто-часто моргал, и веки у него покраснели, но помалкивал.

– Помочь? – кровожадно предложил Супчик с явным намеком на свои умения.

– Пока не стоит.

– А если так? Легкие пытки щекоткой? – Исчадие сунул кончик своего хвоста в нос бессмертной головешке. Тот скривился, чихнул, потом еще и еще. Из глаз полились слезы, а из носа…

– Да у него же аллергия на меняу! – обрадовался кот и запрыгал на месте, отчего изба вздрагивала до самого основания. Я цыкнула на него и заботливо вытерла Кощею нос грязным полотенцем.

– Ну что, дедуля, чешется?

– Что за чары ты на меня навела, костяная?

С его дефектами речи это звучало как «фто за фары».

– От костлявого слышу! Это называется аллергия.

– Не слышал о таком заклинании, – и снова расчихался.

Я использовала неожиданное открытие и предложила ему сделку: противоядие в обмен на информацию. Он гордо отказался и продолжил чихать и истекать физиологическими жидкостями. Мысли закончились, я равнодушно завернула его все в то же полотенце и заперла в бане. Пусть подумает над своим поведением.

Занимался рассвет, я снова не спала – это входит в дурную привычку, – и мыслей новых не было.

– Ягуся, ты еще сердишься на меняу? – тихо нудел Исчадие с интервалом в полминуты.

– Да, и разговаривать не хочу.

Мне нужно где-то спрятать чихающую голову. Пока выгоды я не вижу никакой, зато проблем – вагон. И в Убежище его не оставить: даже если получится пронести, там у меня озеро и дожди иногда идут, по настроению, а это небезопасно.

БТР слегка вздрогнула, разминая лапы, – она всегда так солнце встречает. Хорошо хоть не кукарекает.

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! – гаркнул знакомый голос. – Яга, дома ли ты?

Изольда развернулась и опустилась. Снаружи ждал Черномор при всем параде, не то что первый раз – в гидрокостюме и с мечом. До сих пор смеюсь, когда вспоминаю.

– О, Михаил Юрьевич! Проходите!

– Нет, спасибо, я уж тут постою, но от кофейку не откажусь, – привычно отозвался воевода. – Трехрогий вернулся, знаешь? Ну и рожи были у наших новобранцев, когда он появился под Дубом. Хорошо я с отрядом всегда, а то, не ровен час, пришлось бы их в лазарет тащить. Кинулись ужо на него, забыв рога посчитать, как наказано, – едва удержал. Ну представь себе: Дуб разверзся, вываливается детина размером с гору, серой несет за версту, и с башкой человечьей в когтях. От шуму было!

– Да, знаю. – Я вышла на крыльцо, расстелила скатерть, заказала завтрак. Исчадие молча кивнул богатырю и лег рядом, но к еде не прикоснулся. Только картинно вздыхал.

Я честно посетовала на проблемы с этим новым-старым Кощеем. Черномор слушал, кивал, подкручивал усы, уплетал конфеты, и, судя по всему, настроение у него было прекрасное, никакими особенными проблемами не отягощенное. В отличие от меня. Хотя я рада за него, уж очень сложно дались потери в отряде. Все мы потихоньку оттаиваем и возвращаемся к обычной жизни.

– Что мне, эту голову себе на пояс, что ли, повесить как трофей и ходить? – в сердцах воскликнула я. – Казимиру больше подойдет такой аксессуар.

– Ну, ну, зачем такие крайности? Думаешь, он нужен кому-то, старая головешка?

– Да вон хоть князю нашему, Андрею-так-его-разэдак-Бессмертному. Представьте себе, сколькому он может научиться у предшественника.

Я, правда, не знаю, стоит ли так сильно переживать насчет Андрея, но на всякий случай осторожничаю. Эта роль – его работа, как и моя – быть Ягой. Он все-таки пришел на битву за сказочный мир, хотя себе на уме и непонятно, чего от него ожидать. Возможно, есть надежда на новую историю, нестандартную.

– Ягуся, может, заберем его в свой мир и спрячем там, пока не придумаем, что делать? – подал гениальную мысль кот. – В морозилку положим, делов-то. В нашем холодильнике льда нет, воды не добудет.

К слову о нестандартных решениях. Напишем новую сказку, назовем ее «Жестокий компаньон милой Бабы Яги», например. А может… Его предложение больше тянет на криминальную сводку, представляю себе заголовки газет, если кто-то узнает. Тем не менее есть ли у нас выбор?

– Михаил Юрьевич, а можно к вам припрятать?

– Вот еще! Вода же кругом.

Я приуныла. Тащить голову к себе в дом не хотелось вообще. От невеселых дум отвлекло хлопанье крыльев. Крупный ворон приземлился рядом с нами, покосился черным глазом. На мысленный контакт птица не шла, но я ее узнала.

– Передари назад, – каркнул посланник Ялии.

– Э-э, спасибо. Что-нибудь еще?

– Прими с честью, чего дома не знаешь, а позже не гони темноту с порога.

Ворон прокаркал свои наставления, отобрал конфету у замершего в удивлении Черномора и был таков. Вслед ему неслись кошачьи проклятия.

– Это что за диво? – спросил богатырь, задумчиво поглаживая седую бороду.

– Помните, я спрашивала у вас про Ялию? Вот эта неизвестная мне личность активно помогает, отправляя странные послания в самые неожиданные моменты. Поговорить бы с ней, да прячется.

Что все это вообще значит? Ладно, про голову я поняла – верну Казу, пусть у себя подержит, его жилье кажется более надежным. Все остальное – ребус какой-то.

– Ягуся, надо домой. Там что-то происходит, – разволновался кот.

У нас все время что-то происходит, я даже не удивилась. На горизонте в нежных лучах утреннего солнца парил косяк горынычей, Дуб шелестел кроной, тихо плескались волны, и во всей этой пасторали для меня не находилось ни грамма спокойствия. Хочу обычной человеческой скуки: сидеть на диване и щелкать каналы, но нет, я ношусь по измерениям и собираю проблемы. Мы попросили Черномора присмотреть по возможности за избой, подхватили продолжавшую чихать и бурчать голову и…

– Думаешь, стоит уходить без Изольды? Я после нападения опасаюсь оставлять ее одну.

– Никто не прибежит с огнем, не переживай, хозяуйка, некому!

БТР, конечно, способна себя защитить, она пнет так пнет – от души, мокрого места не останется. Но мы впервые уходим не через Убежище, напрямую. Я вставила Ключ-от-всех-миров в замочную скважину входной двери избы, и мы отправились домой.

* * *

Изумруд пропал.

Об этом мне сообщил взволнованный Тоха, заглядывавший во все углы моей маленькой квартирки и никак не ожидавший нашего появления.

– Я, это, забыл дверь закрыть, думал о сегодняшнем заказе, – Тоха продолжал суетиться и смотреть по всем закоулкам, зачем-то приговаривая «кис-кис». – Да и телефон твой разрывается. Звякни предкам, сообщения их уже не устраивают.

Перезвоню, обязательно, только поищем Изю сначала.

– Его здесь нет, – принюхался Бальтазар.

Говорят, нужно держать голову в холоде, чтобы мыслить ясно. Я бы сейчас не отказалась от ледяного спокойствия, но этого блага удостоился только старый Кощей, для надежности завязанный в пакет и коротавший время в моем холодильнике. А я потеряла кота Ядвиги, о котором должна заботиться. Что я ей скажу, если увидимся лет через пятьсот в каком-то загробном мире для почти бессмертных? Не уверена, что такой есть, в недрах моей множественной памяти я, правда, еще не искала. Наверное, магическое солнце на цепи можно считать таковым. Видимый всем загробный мир. Честно говоря, не уверена, что моя душа достаточно чиста, чтобы в него попасть и светить сказочному миру радостными лучами.

Руки обожгло – тело помнило прикосновение к цепи и что происходило дальше. Агония.

– Здравствуйте! – Из стены, оборвав мимолетное воспоминание, выглянул Гомер и нерешительно огляделся. – У вас все в порядке? Я почувствовал нехорошую энергию в доме, пришел проверить – это ведь часть моей работы.

Мы рассказали ему о пропаже.

– Пара с восемнадцатого этажа обсуждала в лифте выскочившего из подъезда кота, – ответил дух. – Не думал, что это ваш Изумруд. Я заглядывал каждый день, он в порядке был, кажется, даже наслаждался одиночеством.

Наслаждался, как же. Наверняка планировал, как бы половчее сбежать. Вот напасть! Он не приспособлен к жизни в городе, кругом машины, бродячие собаки и хищные люди, пропадет ведь или покалечится. Воображение услужливо подкидывало картины одну страшнее другой. Я ведь должна была смотреть лучше, стараться лучше. Что за подруга из меня…

Поиски вокруг нашего дома и нескольких соседних результата не дали. Бальтазар вначале уверенно шел по следу, но потерял его возле стоянки в запахах бензина и выхлопных газах. Опрос прохожих не помог: потратили несколько часов и вернулись домой.

– Тоха, отправляйся в Лукоморье, если можешь, – попросила я. – Мне еще Настю искать, помоги мне там, а мы здесь займемся.

– Лады, я думаю, Каз тоже пойдет, все уши прожужжал этой богатыршей.

Честно говоря, Настя в тот момент интересовала меня меньше всего. Найдется, даже не сомневаюсь в Тохиных способностях искателя.

Насчет кота не уверена – у меня нет ни одного его снимка, что усложняет задачу.

* * *

Два дня и сотню расклеенных листовок спустя мы его нашли. Вернее, на объявление откликнулись подобравшие Изю люди и назначили встречу на детской площадке возле нашего дома. Иначе как везением я не могла это объяснить. Конечно, в тот момент мы не знали, что нас ждет.

Бальтазар прикинулся обычным домашним котом и смирно сидел рядом, пристегнутый на поводок. Мы еще не помирились окончательно, но сердиться долго я не умею. Да и на кого злиться – на своего компаньона, друга и отчасти наставника? Хотя он выдал номер, конечно.

Исключительно теплый летний день, ярко и радостно светило солнце. На встречу пришли бабушка Антонина, с которой я говорила по телефону, и мальчик лет девяти. Он нес на руках Изумруда, прижимал к себе и смотрел исподлобья со смесью неприязни и мольбы.

– Здравствуйте, – как можно радушнее поздоровалась я. Кот Ядвиги уткнулся мордой в подбородок мальчику и смотреть на нас не желал. Что ж, познакомимся с парнем. – Меня зовут Янина, рядом со мной Бальтазар. А тебя как?

– Саша, – буркнул мальчик. – Не хочу кота отдавать. И он не хочет уходить, видишь?

– Александр! – одернула бабушка.

– Ничего страшного. Давай я тебе про него расскажу? – предложила я и вдруг четко поняла: это конец. Уйдет Изумруд от нас, силком не удержишь.

Мальчик аккуратно присел, готовый вскочить и бежать, пальцы зарылись в седую шерсть, он готовился к обороне. В бытность мою волонтером во Владимире я видела такие судьбоносные встречи, когда приходят в приют за животным и вцепляются вдруг, как в последнюю надежду. Нечасто, но видела. Саша выглядел точно так же. Изумруд косился на меня и сильнее жался к новому человеку в своей жизни.

– Это кот моей погибшей подруги, в завещании она просила о нем позаботиться. Знаешь, он раньше черный-черный был, а потом поседел от горя. Его зовут Изумруд – за цвет глаз. – Я помолчала немного, подбирая слова для горького признания: – Ему у нас плохо. Он тоскует по хозяйке, а она никогда не вернется, и мы напоминаем ему о ней.

Бальтазар мяукнул, поддерживая разговор, и громко замурчал в поддержку. Изя фыркнул и отвел взгляд.

– Значит, он вам не нужен? – с надеждой спросил мальчик. Вопрос поставил меня в тупик, но детям лучше говорить правду, они чувствуют ложь:

– Я не знаю. С ним трудно, очень трудно. Мы старались как могли, но не уверена, что мы можем дать ему… Заменить его хозяйку.

– Отдайте его мне. Мы подружились, видите? – Саша чуть не плакал.

– Дай нам поговорить с Изумрудом, одну минутку, и мы все решим, хорошо?

Мальчик немного подумал, кивнул, посадил кота на скамью и отошел к наблюдавшей за странным диалогом бабушке.

Мы с Изумрудом сидели на разных концах скамейки, не глядя друг на друга. Неподалеку напряженно переминались, ожидая моего решения, мальчик и его бабушка. Они правда не понимали, как я собралась поговорить с котом. Неудивительно, в другой жизни я бы тоже усомнилась в адекватности подобного заявления.

«Прими с честью то, чего дома не знаешь», – напомнил переговорщик.

– Ты правда этого хочешь? – спросила я кота, слегка скосив на него взгляд.

– Да. Он так же одинок, как и я. У него только дедушка и бабушка, родители уехали и приезжают раз в год. Хороший парень, и дома у них очень тепло.

Со стороны выглядело так, будто кот на меня злобно шипит. В целом, так и было.

– Если мы тебя заберем, ты ведь снова сбежишь?

– Сбегу. Мы же договорились, что найдем мне новый дом. Я нашел.

– Дур-рак, – тихо прошипел Бальтазар. Изя и ухом не повел.

Принять с честью. Отпустить. Его выбор придется уважать, а то, что мне не по себе, как будто слово не сдержала, так это мои проблемы.

– Давай договоримся так: я буду ненавязчиво присматривать, чтобы тебя не обижали, а ты, если что, найдешь способ дать мне знать, и я тебя заберу? – я протянула коту раскрытую ладонь, и он, слегка поколебавшись, положил на нее лапу.

– Не переживай, Янина, нам просто не по пути, а Ядвиге уже все равно, где я и с кем, – склонил голову Изя. – Передай спасибо за помощь Бастет, она славно потрудилась, я не забуду ее доброту.

Я отдала Изумруда в новую семью.

Обменялась телефонами, попросила изредка присылать мне весточки и фото, как он приживется.

Предложила финансовое сопровождение.

От денег Антонина отказалась, улыбнулась и пообещала, что все будет хорошо. Они живут на соседней улице, и, если мне понадобится, я могу зайти и посмотреть.

– Он очень умный, – сказала я напоследок счастливому мальчику. – Будь уверен, Изумруд понимает каждое твое слово.

Они ушли: бабушка гладила по голове счастливого Сашу с довольным котом на руках. Глаза щипало, я нацепила солнечные очки, подхватила на руки свое любимое вредное Исчадие и медленно побрела домой.

Летописец. Заметка № 2

Я не устаю удивляться обилию событий. Не одно – так другое. Я недолюбливал кота Ядвиги, он еще хуже Исчадия, но к тому я хоть привык, да и понимаю его речь. Тем не менее странно видеть дом без Изумруда. Яга весь оставшийся день грустно молчала, только с родителями поговорила. Зашел Гомер узнать, как дела, они с котом пошептались, и дух ушел. Я также счел нужным не мозолить глаза и отправился сдавать доклады. У меня тоже дилемма, о которой никто не думает. Два Кощея! То две Яги, то два Кощея, что делать в такой ситуации? Причем второй – пленник Яги. Не уверен, стоит ли об этом упоминать, но, мне кажется, Они знают, не могут не знать, что происходит. Я пишу отчеты как можно аккуратнее, чтобы не навредить, и старший летописец недоволен моей работой, говорит, слишком скудные данные. Несмотря на недавнее сотрудничество ради блага Лукоморья, отдел летописцев все еще не сдвинулся с места, так и подчиняются уставу, правилам. Перемены идут очень медленно, мне бы хотелось иметь более четкую картину будущего, однако ее пока нет.

Долго раздумывал, но вынужден описывать все события без утайки – это моя работа.