Глава 18 · Праведный гнев

Тоха вернулся на рассвете. Спросить мы ничего не успели – он завалился спать с блаженной улыбкой на лице. Изольда превратилась в ночлежку: в самых расслабленных позах дрыхли коты, Супчик и даже летописец. А я уснуть не могла из-за одного бессовестного типа – храпящего беса. Думала, круче моего папы никто не может, но ошиблась – этот переплюнул. Спрятала голову под подушку и как будто оказалась дома.

– Вова, может, к врачу? – спрашивает мама за завтраком, потирая сонные глаза.

Папа отвечает:

– Что ты, Светик, я же охраняю вас от диких зверей! – и в очередной раз выдвигает теорию про пещерных людей и пользу храпа в хозяйстве. Мама прячет улыбку за чашкой чая и не настаивает. Такой ритуал в моей семье. Без него утро субботы – не утро.

От Казимирова храпа, больше похожего на рык, вибрировал пол и вся изба в целом. Я живо представила себя в пещере под охраной главаря общины первобытных людей: можно не беспокоиться, даже саблезубые тигры нам не страшны – они удавились от зависти и вымерли.

– Ягуся, вставай, уже полдень, – потрогал меня лапищей двухкомнатный кот и, убедившись в осмысленности моего взгляда, спрыгнул вниз.

А мне казалось, что глаза закрыла всего на минутку. Святая наивность. Быстро переоделась в более приличный для Лукоморья наряд. Признаться, мне начинают нравиться вещи до пят, есть в них своя прелесть и удобство. Зеленую юбку с орнаментом из разноцветных перьев дополнили белая блузка и деревянные бусы. Заплела косу и спустилась вниз. Никто уже не храпел, негромко звякали ложки, Каз и подмастерье сидели по разные стороны стола, между разномастных тарелок и тарелочек с едой переваливался мыш.

– Смотри-ка, глюкофон, Супчик ищет себе емкость.

Тоха даже не взглянул на мастера, задумчиво прихлебывая кофе. По его отрешенному виду я поняла: осматривает местность.

– Доброе утро, – я села рядом.

– Бодрое, соня. Эй! – Каз выковырял изюм из кекса и запульнул в Тоху. Промазал. Наш Ромео не шелохнулся. – Хьюстон, у нас проблемы!

Без толку.

– Вчера приходили розовые слоники и оттоптали тебе уши, глухня, – нес околесицу бес, между делом поглощая еду со скоростью лесного пожара. Большое тело нужно хорошо кормить.

Бастет фыркнула и скрылась за дверью вместе с Исчадием. Никого не интересовало, зачем слонам топтаться по ушам, кроме меня. Спросонья самая занимательная мысль. После свидания с русалкой, конечно.

– Тох, – я ткнула друга в бок. Он ойкнул и вернулся в реальность, как-то умудрившись поймать очередной изюмный снаряд прямо ртом.

– Яга, вот ты прямо мастер облома! – Раздосадованный Казимир встал из-за стола и, пригнувшись, протопал на выход.

– Ты храпишь, тебе говорили? – недовольно сказала я его широченной спине.

– Никто не жаловался, и вообще – это я так охраняю.

– Да вы сговорились, что ли? Заговор храпунов? У всех одно оправдание!

Он пожал плечами. Русская рубаха в сочетании с рогами, хвостом и красной кожей выглядела настолько нелепо, что мне пришлось снова отключить фильтры. Избу покинул добрый молодец с внешностью актера, бурчащий что-то про межвидовые связи и неблагодарных женщин. Все девки в Косых Ложках будут его, как пить дать. «Топай, топай», – меня распирало любопытство, как там с Селиной прошло, и не хотелось едких комментариев беса. Но пришлось повременить.

– Я сейчас летаю, смотрю, че да как. – Тоха замолчал, потом нахмурился: – Какие штаны на Настюхе?

– Такие же, как Казовы слоники.

Он снова замолчал, глаза хаотично двигались.

– Ты не поверишь…

– Нашел?!

– Лучше нам двигать к Соловью-разбойнику, пока она этого попугая не порешила, – Тоха открыл глаза. – Коротко стриженная блонда с мечом и в розовых грязных штанах взяла в плен птичку. Досвистелся, бабла не будет.

Я выскочила на крыльцо:

– Быстро на борт! Настя нашлась.

* * *

На парковке у дома налогового инспектора – разруха: повалены ближайшие деревца, забор местами отсутствует, коновязи сломаны, тишина, и только веточки шуршат, гонимые ветром. Изольда решила разгрести себе местечко – от резких движений мы едва не попадали вниз. Из-под могучих лап летели обломки и пыль, наконец она угомонилась и села.

– Так, пехотою никто тут не прохаживает, на добром коне никто тут не проезживает, птица черный ворон не пролетывает, серый зверь да не прорыскивает, – Бальтазар опустил голову к земле и принюхался. – Она здесь.

Терем налоговой инспекции выглядел целым, но это если не присматриваться, а я специально выискивала признаки боя двух сильных существ. И нашла: выточенное стилизованное солнце треснуло надвое, столбики богатого крыльца покосились. Кто-то кого-то швырял о стены, да и вообще как придется.

– Она ведь жива была, не ранена? – спросила Баст. После моего «свистать всех наверх» разговаривать было некогда, знай держись только, пока изба одолевала расстояние могучими прыжками.

– Да она-то жива, а вот Соловей – не знаю. Когда я смотрел, она за шкварник его в дом тащила, – Тоха раскрыл светло-серые крылья, взлетел, сделал пару кругов и спустился. – Пусто.

– Мордобой, – Казимир усмехнулся и хрустнул костяшками. Битв, похоже, ему не хватает для разнообразия в жизни.

Металлическая табличка на входе в налоговую как-то печально покосилась, а сама дверь приоткрыта – классическая картина из ужастика, когда герои идут к неприятностям сами. Мы тихонько просочились внутрь. Казу пришлось пригнуться, чтобы лоб не расшибить. В приемной мебель сдвинута с мест, столы перевернуты, чернила разлиты по полу, дверь в кабинет Соловья не закрыта, видна часть помещения. Слышатся приглушенные звуки, но ничего не разобрать. Кот понюхал воздух:

– Кровью не сильно пахнет, так, слегка.

– Все живы, юная леди изволит обедать в компании обездвиженных хозяев дома. Манеры удручают. – Баст проявилась и как ни в чем не бывало принялась вылизывать лапу.

– Уже на разведку смоталась? – Тоха уставился на кошку и моргнул… третьими веками. Святые суслики, он мутирует и дальше?

– Сходила, Антон. Сматывают удочки.

Да тьфу на вас, нашли время пикироваться! Я заглянула в приоткрытую дверь, над моей головой тут же нарисовалась огромная, как ведро, голова беса. Хорошо, больше никто не присоединился. Любопытная картина предстала перед нами. Жихан Соловейчик не восседал за огромным дубовым столом, утопая в кресле, обитом черным бархатом, как в прошлый раз. Сегодня ему пришлось довольствоваться жестким полом и связыванием, как и всей его семье. Жена и семеро детей сидели рядом вдоль стены аккуратным рядком по росту. Вид имели испуганный, но вроде бы невредимы, как и сказала кошка. Сам Соловей-разбойник грязный, рукава яркого кафтана почти оторваны, лицо измазано кровью из разбитого носа, во рту кляп торчит – судя по зеленому цвету, из его же кушака. Я помню его исхудавшим после битвы, но он снова набрал вес, пока мы не виделись. По пухлым щекам градом катились капли пота. Соловей заметил нас и замер, не дыша, а потом красноречиво повел глазами в сторону места, где должен быть его стол. Все ясно.

– Она ведь не кинется пленников рубить, террористка мелкая? – громким шепотом спросил Каз.

– Может, – обнадежил Бальтазар.

– Кто здесь? – рыкнула богатырша.

– Привет! – ввалились в комнату всей гурьбой. – А мы тебя искали!

Настя стояла возле накрытого стола: в одной руке меч, в другой – жареный окорок. Судя по размеру – от целого быка. Война войной, а обед по расписанию. Выглядит почти так же, только лицо чистое и волосы собраны в маленький хвостик с помощью кожаного шнурка. Рада видеть ее целой-невредимой и без явных последствий гуляния между мирами. Признаться, я боялась, что она постареет на прошедшие с ее попадания в Навь годы. Повезло. И меч при ней. Настя просияла:

– Яга! – бросила окорок и вытерла руку о видавшие виды штаны. – И кот. И… незнакомцы.

Прищелкнув языком, она окинула взглядом с головы до ног беса, затем Тоху и слегка поморщилась при виде еще одного представителя семейства кошачьих.

– Что это ты уважаемого человека обижаешь, мря-ау? – компаньон собрался было помочь Соловью с путами, но Настин окрик остановил нас всех:

– Не трожь! Этот гад людям вредит и должен быть наказан! Я едва справилась с ним и его змеенышами.

«Гад» уронил голову на грудь, его жена – полноватая, белолицая и вся какая-то незапоминающаяся – тихо замычала в свой кляп, дочки испуганно заерзали. Четыре мальчика и три девочки мал мала меньше. Лица мальчишек, несмотря на завязанные рты и скованные руки, вполне спокойны, что странно. Я задержала взгляд на знакомом пареньке – самом старшем из всех, – конопатом сыне-секретаре, он зло смотрел на нас исподлобья.

– Настя, – я подошла, заглянула в честные голубые глазищи, – Жихан Соловейчик – сборщик налогов и герой битвы при Дубе, он спасал людей.

– Опять ты со своей битвой! Я несколько дней жила в селе Пролитая Каша – тут полдня ходу, – и местные жаловались, что свистит и обирает путников на дороге. Я битву не видывала, а супостаты – вот они сидят, всем выводком.

Богатырша положила меч на край стола и, активно жестикулируя, принялась объяснять. Соловей что-то мычал в знак протеста, но я сосредоточилась на рассказе.

Настя вышла из Нави не там, где зашла. Просторы Лукоморья встретили ее дневным зноем, мошкарой и отсутствием поселения поблизости. Огорчилась богатырша и отправилась куда глаза глядят, на чем свет ругая свою судьбинушку. Шла, впрочем, недолго, набрела на деревню и попросилась на постой к мельнику. Отрабатывала кров активной помощью в этом нелегком труде. Тряпки для условного знака не нашла, вот и отыскали мы ее не сразу.

– Люди заходили за мукой, болтали разное. Уже несколько месяцев неспокойно. Нет-нет да слышит путник свист волшебный и мощный, от коего падает без чувств, – богатырша сурово зыркнула на пленников. – А очнувшись, не находит у себя вещей аль припасов. Живится негодник всем, ничем не гнушается. Даже сапогами. И поблизости живет всем известный свистун, тут к бабке не ходи – все ладно.

Я прыснула было со смеху – трудно представить, что Соловей нуждается в таких мелочах, – но осеклась под строгим и чистым взглядом народной мстительницы.

– Наш Соловей как свистнет – все живое замертво падает, – прогрохотал бес несколько громче, чем требовалось. – А тут никто не помер. И зачем ему крестьяне, толку с них?

– Кто этот богатырь? – спросила Настя, с интересом разглядывая беса.

– Это мой друг Казимир. И еще один – Антон, а кошка…

– Чудное имя, заморское? – перебила девушка. Кошачьи имена ее явно не интересовали.

– Дай Соловью сказать, пожалуйста, – попросила я. Она нахмурилась, но уступила:

– Я поклялась служить тебе. Коль желаешь…

Настя приставила меч к шее Жихана и зло прошептала:

– Только попробуй свистнуть – голова покатится с плеч! – и вытянула кляп.

– Помогите! Она сумасшедшая! – сглотнул Соловей, дико вращая глазами. – Напала на нас во время обеда. Мы закрылись на перерыв, несколько человек ожидали приема снаружи, и тут из лесу она: «Выходи, гад, биться с равным! Негоже народ простой обижать, ты меня попробуй побей». И как стукнула по забору кулаком, так он и развалился. Люд разбежался кто куда.

Соловей перевел дух, пот градом тек ему за шиворот, и продолжил:

– Это нападение! Я не должен такое терпеть, вышел к ней, а она слова не дала сказать – давай железкой размахивать. Ну, мне пришлось… засвистеть. Против Муромца бы не пошел, а эта пришлая мне не указ. Но ее не проняло.

В общем, подрались они, Настя выстояла против свиста и пустила в ход кулаки. Соловей пару раз приложился всем телом о свой же терем, выскочила семья, а она ему меч под ребра и всех в дом загнала. Заставила жену связать детей и мужа, усадила рядком.

– Я не знаю почему, но она выстояла и взяла нас в полон. Детей пугает, жену мою Варвару да дочек.

Настя спокойно дождалась своей очереди говорить:

– Врет, гад. Свистел не только он, Яга. Старшой змееныш ему пособлял.

Соловей запыхтел, глазки забегали… Как интересно.

– Так, похоже, у нас подростковый бунт, – озвучил общую мысль Каз. – Пока отец не видит, он силу пробует на людях.

– Нет! – заверещал Жихан. – Это был я. Я!

Его сын дерзко глядел на нашу компанию: похоже, не понимает. Изменился с нашей первой встречи, осмелел. Он как обычный подросток, его мозг еще развивается, и регулировать свое социальное поведение он пока в полной мере не может. Ничего нового, но…

– Ребенок с суперспособностями – это ходячая проблема. Да, Соловей?

Пухлый налоговый инспектор упрямо поджал губы:

– Вы не имеете права судить, это не ваше дело.

– Верно, – согласилась я.

– Как это не наше? – возмутилась Настя, придвинув меч еще ближе к шее пленника. – Мое.

– Илья Муромец занимается проделками Соловья.

– И где он? Я здесь. Я могу, у меня достанет сил для борьбы с вредителями, – задрала нос богатырша.

– Ну, Яга, свезло тебе иметь в телохранителях паладина, – протянул Казимир, насмешливо вздернув бровь. – Давайте послушаем пацана.

И выдернул у него кляп.

– Это я, не отец. Я, – без тени раскаяния сказал мальчик. – Это было весело.

– Молчи, дурак! – цыкнул на него отец.

– Молчать? Мы – Соловьи! У нас сила есть, а мы сидим как мыши, пап! Как ты можешь?

– Да ради того, чтобы жить спокойно! Наша судьба предрешена, Деян. Зачем, зачем ты… Смерть теперь, если не всем, то мне точно за твое веселье.

– Давайте все успокоимся, – предложила я, обстановка уж очень накалилась. Нужно выдохнуть. Я отвела Настю в сторонку, хотела переговорить…

– Мы ведь можем освободиться, пап. Если ты трус, то я – нет!

– Деян, не смей! – взвизгнул Жихан.

Свист свалил меня с ног, взорвал барабанные перепонки, я почти ослепла от боли – звуковой бур проникал в мозг, оставляя меня дезориентированной и в агонии. Мгновение, одно мгновение понадобилось мальчишке, чтобы нейтрализовать целую компанию. Я чувствовала щекой шершавый пол, но не могла пошевелить даже пальцем, зрение сузилось до одной точки – сапога богатырши. Она снова устояла.

А потом я потеряла сознание.

* * *

Приходила в себя медленно, рывками, часть за частью. Вначале почувствовала ступни, затем все выше, вот уже копчик ноет – противится жесткой поверхности, а там и руки зашевелились. В ушах жуткий писк, похожий на орду комаров летним вечером. Меня вздернули на ноги, но слишком резко – Тоха что-то не церемонился. В глазах снова потемнело.

Усадили. Похлопали по щекам. Облизали ухо (странные нежности от компаньона). Очухалась. По крайней мере, зрение вернулось. Соловьиная семья все там же, мои друзья целы. Приснилось, что ли? Я по-прежнему ничего не слышала, но могла наблюдать: Казимир стоял перед дерзким сыном Жихана, фактически заслонив его от беснующейся Насти. Она что-то доказывала, активно жестикулируя и размахивая мечом, а он качал головой и указывал на меня. Мальчик зажимал руками лицо, между пальцев струилась кровь. Соловей со страхом смотрел на всех нас, что-то говоря сыну.

Кажется, мне нужны пояснения.

Летописец. Заметка № 3

Мальчишка засвистел, и все попадали, кроме Настасьи Милютовны. Не всякий богатырь выстоит против силы Соловьиной. У меня болят уши, я не слышу, но писать могу. В отчете будет сказано: впервые у Соловья-разбойника ребенок унаследовал волшебную силу. Использовал он ее недолго: богатырша церемониться не стала и выбила ему передние зубы. Я не в курсе, влияет ли отсутствие зубов на способность свистеть. По крайней мере, он остановился. Не знаю, как решится конфликт. Хотелось бы обойтись без жертв и отправиться дальше по намеченным делам.

Данное дело – последствие встречи с Настасьей. Она вмешалась в естественную линию, вторглась на чужую территорию. Ее праведный гнев может выйти компании боком. Пусть не сегодня, но в перспективе. Многие годы Соловей вел тихий образ жизни, а сейчас затронута его семья.