Глава 23 · Колыбельная для Яги

Корпорация вняла требованиям, но в своем извращенном понимании: завалили работой по самую маковку. Вспомнили, что наняли аниматором, и вот в графике по два мероприятия в день уже пять дней подряд. Понимаю, что сама им эту идею подкинула, теперь валюсь с ног от усталости и просто некогда заниматься другими делами. Послезавтра начинается учеба, если верить календарю, а мне совсем не хочется возвращаться в универ. Кажется, что я из него выросла, пока мир спасала, или постарела. Хочется в избушку, готовить по рецептам Ядвиги, дышать лесным воздухом, слушать себя, ворчание кота на задержку ужина и чтобы друзья забегали на чай. Заняться своими поисками.

– Джьянина?

– Я не сплю.

Пока что.

Маркус забирает меня вечерами и везет домой. Сам вызвался. Кажется, это он так пытается контролировать. Розовых очков у меня нет – хотя странно, разбивать их было некому, – так что я довольно настороженно к нему отношусь и продолжаю скрывать многие вещи. Он не знает о летописце рядом, возвращении Казимира, проблемах с начальством. Лишние разговоры ни к чему.

Маркус не ориентируется в городе, ругается на других водителей и навигатор, путь до дома занимает много времени, и я просто отдыхаю, иногда дремлю. Наше общение он, вероятно, не так представлял, но я предупреждала о своей занятости. Сегодня Маркус рассказал, что снял помещение для тату-салона и заказал оборудование. Его не смущала необходимость начинать жизнь и карьеру в другой стране. Говорит, что для его клиентов расстояния не помеха, напротив – планета маловата.

– Ты очень устала, нельзя отдохнуть? – он напряженно смотрит в зеркала, как обычно, старается не проворонить очередного лихача, бережет новую машину.

– Нельзя не исполнять обязанности, Маркус. У меня контракт.

Я ждала, что снова явятся молодчики в камуфляже и напомнят про неубитого Кощея, но никто не приходил, не звонил и не угрожал. Сплошная работа. Даже выкрасть головешку из Казимирова шкафа не пытались. Неужели никто не знает, где мы его припрятали? Он вроде как вещь, которая всем нужна, но и не сильно нужна, если подумать. Провел многие годы традиционно для своей роли – пленником, лишен всего, кроме необъятного гонора, но теоретически ценен.

Неисповедимы пути корпорации.

Я все-таки проворонила момент дремы: тело стало невесомым, в реальности остался крохотный уголок сознания. Слышала, как Маркус снова что-то говорил, но не воспринимала. Вот и вчера понимала, что сплю, но никак не могла очнуться. Вновь переживала встречу с Добрыней, наш разговор про голову Кощея. Богатырь, как на повторе, хмурился, снова спрашивал, что я собираюсь делать, а я снова рассказывала, что мне бы хотелось извлечь из него пользу и вообще он что-то знает про то старое кладбище, где меня пытались выпить досуха и пеняли на мою излишнюю живучесть, называли «неправильной».

– Я бы обходил погост стороной и избавил мир от этого гада, если хочешь знать мое мнение, Яга, – сказал Добрыня. – А ты снова в пекло лезешь. Вряд ли кто-то придет за тобой сам, это ты к покойникам пожаловала, а оттуда никто не попросится в гости.

– Может, и придет, – загадочно буркнул тогда кот. А потом дома рассказал про упыря с того самого кладбища, как ловили нежить во время учебы в Академии. Хвастался бесценным опытом и секретным оружием – перцем. Звучало смешно. Но кот не смеялся. Я только укрепилась в своем желании разобраться с непонятным явлением.

Маркус резко затормозил, я проснулась от рывка. Ожидала увидеть свой дом, услышать привычные крики малышни на детской площадке, а оказалась на территории с гаражами, ЛЭП и полным запустением. В довесок уже стемнело, так что весь прекрасный пейзаж рассмотрела в свете фар. Металлические опоры для проводов, кусты, ржавые старые гаражи. Так себе вид, не Доминикана на закате.

– Куда ты меня завез, Маркус?

– Выгуливать твою тьму, малышка. Знаю, ты устала, но это и к лучшему, меньше самоконтроля.

Захотелось жахнуть его молнией. Я плохо держу себя в руках при таких нагрузках и с недостатком сна. Непроизвольно скрипнула зубами от досады.

– Да, Джьянина, разозлись, хватит уже фонарем работать, – хмыкнул Маркус, вышел из машины и щелкнул зажигалкой. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Вас когда-нибудь брали на слабо? Помните это чувство: зажатость, желание отказаться, а на лице – вся бравада мира? Ну, должна быть, а по факту как получится.

– Не самое лучшее место для испытаний, – буркнула я. Не люблю ходить под линиями электропередач: провода гудят, как разъяренный улей, того и гляди жалить начнут. Мне бы в голову не пришло тренировать силы в таком месте. – Я могу оставить без света целый район.

– Ты слишком много думаешь о других.

– Это помогло мне выиграть сражение. Думать не только о себе бывает полезно для мира.

– И что это дало тебе?

– Горечь потерь в основном.

– И ты все равно продолжаешь.

– Да, я такая…

– Дура?

Ветер швырнул в колдуна сор, пожухлые позапрошлогодние скелетики листьев, пыль. Затушил сигарету. Гул проводов смешался с ропотом голосов, и я не стала бороться. Этот колдун слишком много о себе возомнил!

* * *

– Давай, чего ты ждешь? Он хочет, так сделай ему больно!

– Вы же из магического солнца, должны быть светлыми, а вы как подделка…

– Сама ты подделка, недояга, некостяная нога! Силы воинов прошлого даны тебе, приручи нас, используй, – переговорщик засопел как будто обиженно. – Нельзя быть воином и не запачкать кровью одежд. И века гореть нельзя, рано или поздно станешь углем.

* * *

Маркус снова открыл рот, видимо для очередной порции гадостей, но я не дала продолжить: порыв ветра забил ему в глотку все слова, что он собирался сказать. Колдун отшатнулся.

Назвать меня дурой оказалось недостаточно для вспышки неконтролируемого гнева. Я пристально смотрела на Маркуса и понимала, что он провоцирует меня на нечто из ряда вон, к чему я не готова в условиях города и отсутствия врагов. Он отбросил окурок, насмешливо раскрыл объятия:

– Не стоит недооценивать привлекательность темноты. Даже самая чистая сердцем тянется к ней, во тьме страсть гуще.

– Страсть воительницы может оказаться разрушительной, – мои губы против воли растянулись в улыбке. Я не шагнула к нему, нет… он шагнул ко мне, влекомый ветром. Паучьи глаза блестели в свете фар, колдун не боялся, так и продолжал держать объятия раскрытыми. Во мне проснулся азарт, захотелось увидеть в этом нахале испуг. Кулаки сжались, кончики пальцев покалывало, вокруг поднималась пыльная буря, а над нами прокатился раскат грома. Маркус через силу поднял голову к небу и улыбнулся. Кто из нас дурак?

Ближайшая вышка плюнула искрами – где-то наверху коротнуло. Маленький персональный звездопад в честь темной парочки. Голоса ликовали, но не пытались меня затопить, скорее ждали триумфального выхода из заточения. Колдун неумолимо сокращал расстояние, не беспокоясь о своей безопасности. Удовлетворение наполняло, мощь пьянила: стоило чуть больше захотеть, выдохнуть из себя радость свободы в одном довольном «ах!» – и аварии не избежать. Вышки рухнут, упругие змеи-провода оборвутся, рассыпая искры, часть города скроется во мраке, как я. Врожденная ответственность не давала спустить свору гончих молний и посмотреть на это шоу. Я балансировала на краю пропасти, сцепившись взглядом с колдуном. Давным-давно я боялась тыкать пальцем в людей и нелюдей – они летели кубарем, – теперь мне захотелось обратного эффекта и я поманила его к себе. Маркуса дернуло, будто невидимый великан встряхнул его за грудки и рывком придвинул еще ближе, почти столкнув нас нос к носу. Ветер кружил, поднимая камни, закручивая воронку смерча, мелкий сор противно ударялся о машину, царапая краску. Была новая машина, стала – видавшая виды, но это не мои проблемы.

Черные радужки, черные склеры, черные силы… Как будто городская страшилка. Я могу стать страшилкой.

«Тебя будут бояться, твои силы велики и необузданны», – шептал переговорщик.

– Джьянина, – прочла я по губам Маркуса.

Смерч укутал нас. Скрыл от посторонних, как соприкоснулись губы, как сомкнулись объятия. Это не было похоже на первый раз в аэропорту: быстро, дерзко и без обязательств. Поцелуй колдуна ставил печать, раскаленное клеймо, но рассудок остался холодным – я не закрыла глаз, отдаваясь эмоциям.

Собственное тело казалось хрупким, тесным, силы распирали изнутри, раздвигая ребра, просились на свободу: больше пространства, длиннее поводок, загнать бы добычу и радостно выть. Колдун пил этот безмолвный вой с моих губ, жадно, требовательно, как деликатес. Его сильные руки сжимали стальными обручами в клетку, в ловушку.

Казалось, еще мгновение – и я взлечу огромной птицей Рок, накрою крыльями половину неба, смерчи от моих крыльев сметут с земли все живое, но… в общем гомоне ликования послышалось пение. Древний мотив без слов, спокойный, как колыбельная, нежный, несущий свет. Словно в противовес капкану Маркуса меня обняли изнутри, баюкая мою тьму, разгоняя ее до состояния сумерек, успокаивая движение.

Баю-бай…

Я оттолкнула колдуна.

Усмирила ветер, он застелился под ногами и пропал.

Маркус тяжело дышал, а у меня даже не сбился пульс.

– Какая мощь! Покажи больше.

– Не время, не место, – я могла собой гордиться, так твердо прозвучал ответ.

– Хорошо, я найду место, где ты сможешь не думать о людях, – хищная улыбка скользнула по его губам и пропала. – Продолжим тренировки.

Тихий напев в голове разогнал остатки голосов, они вновь скрылись в лабиринтах разума, за углами, но я чувствовала их минутное удовлетворение. Выгул внутренних демонов вполне удался.

Маркус задумчиво обошел машину, поцокал языком, но молча достал тряпку и смахнул пыль со стекол и зеркал.

– Я отвезу тебя домой.

– Разумеется. А еще раз назовешь дурой, я покажу тебе Лукоморье со своего частокола. Устанешь любоваться.

Он примирительно вскинул руки и подмигнул.

* * *

Возле моего подъезда мы едва не наехали на человека. Он перебегал дорогу, уткнувшись в экран смартфона, чем многие из нас временами грешат. Колдун в сердцах пригрозил навести на него порчу.

– Не надо раздавать порчу направо и налево. Мне потом жить рядом с этим человеком-соседом, – это были первые слова после продолжительного молчания. Мы ехали под тихое радио с классической музыкой, я смотрела на ночной город и ощущала негу сродни сытости. Такое мирное чувство, что хотелось уснуть и спокойно проспать до утра.

– Ты такая строгая! Это пикантно, – хмыкнул Маркус и вышел, чтобы открыть мне дверь.

Спасенный от порчи сосед прошел мимо, ни о чем не подозревая и ругаясь с кем-то по телефону. Вот так мы и живем, не знаем, не замечаем сверхъестественных опасностей. Хотя я знаю людей, верящих в… иное, но, думается мне, на них наживаются шарлатаны.

– Через несколько дней продолжим, – Маркус внимательно смотрел своими черными блестящими глазами.

Моя темнота заурчала, живо откликаясь на планы по высвобождению.

– Почему у тебя такие глаза? Родился с ними? – смена темы показалась неплохой идеей.

– Да. Я потомственный колдун.

– Ты хоть человек?

– Человечность – понятие относительное, – философски изрек Маркус и погладил меня по голове. – Вот я, например, по-человечески восхищаюсь твоими волосами. Распусти их.

Я перехватила его руку, но промолчала. Сил отчитывать его за наглость не было. Он благоразумно не настаивал. Я все еще не приглашала его в гости, и мы простились у подъезда.

* * *

Дома царил полумрак, только тусклый свет из незашторенных окон слегка обрисовывал мебель. Кажется, все спали, я по привычке чуть придержала дверь для невидимого летописца, тихонько щелкнула замком.

Нападение кота стало неожиданностью. Только наклонилась босоножки расстегнуть, как с дивана раздался дикий мяв вперемешку с шипением и утробным урчанием. Пять килограммов ярости с горящими глазищами в секунду оказались рядом. Недолго думая, огрела его сумочкой и удивительно быстро нащупала выключатель.

– Ты сдурел?!

Бальтазар со вздыбленной вдоль спины шерстью и открытой пастью замер, скребнув когтями по полу:

– Ягуся?

– А кто, по-твоему?

– Не признал спросонья, запах чужой. Это точно ты? Чем докажешь?

– Ты был кучерявым, но не знаешь почему.

– И правда ты. – Он обнюхал меня недоверчиво, заглянул в глаза. – Но запах сильно изменился. Что случилось?

– Тили-тесто, жених и невеста, – пискнул Супчик, приземляясь мне на голову.

– А-а-а, – досадливо протянул кот и встряхнулся, укладывая шерсть. – Вот ты где была, пока я тут с голоду умираю!

Он снова принюхался, кивнул будто сам себе и поплелся обратно. Вот те раз.

– Ну чего ты? Я сегодня молодец: контролировала свои силы, отпустила и ничего не разрушила.

– Молодец, – вздохнул кот вполне искренне. – Давайте поужинаем.

В ответ заурчал мой желудок, и сытая нега после вечернего аттракциона как по заказу сменилась лютым голодом. Досада на меланхоличную реакцию кота пропала под другими заботами.

– Тихон, а у старого Кощея ведь есть летописец? Следит ведь за ним, и корпорация знает, где мы его держим. – Эта смутная мысль приходила и ускользала уже довольно давно, и вот я смогла ее поймать прямо за ужином.

– Нет, Яга, не знает. Его списали, – немного напряженно ответил мой соглядатай и вздохнул.

– В каком смысле списали?

– Он не справился с работой: расслабился и пропустил уход Кощея в преисподнюю. В итоге не смог последовать за подопечным, остался в Лукоморье. Его за это… разжаловали.

– Как это? Не томи, – кот облизнул сметану с носа.

Тихон с сожалением отложил булочку с корицей и как-то сник.

– Данная провинность не остается без последствий. Он обратился в камень и остался в закрытом подвале нашего подразделения на веки вечные. Напоминанием всем летописцам о долге.

– Он один такой, что ли? – удивилась я.

– Нет, есть еще несколько из более старых времен. Когда вы в Лукоморье первый раз отправились, меня потом тоже на ковер вызвали. Лучше не собирать штрафы.

– Постараюсь не доводить тебя до этого, – твердо пообещала я. Другого такого летописца мне вряд ли выделят. Да и привязалась я к нему.

После ужина кот сыто отвалился, свернувшись клубочком, даже не поговорил со мной. Ревнует, что ли, к колдуну? Мне не спалось, ушла в избу, спугнув по пути приживалу-лобстера. Достала записи Ядвиги и в сотый раз побежала глазами по строчкам.

Скучаю по ней, и некому дать совет.

Летописец. Заметка № 4

Яга играет с огнем. Заморский колдун непрост и имеет свои планы. Меня настораживает его желание посетить Лукоморье, хоть это и невозможно. Смутная тревога растет при каждой встрече с ним. Он оплетает Ягу паутиной обходительности, новизны, а она или не хочет этого замечать, или надеется его перехитрить и, ничего не дав взамен, получить помощь. Я пока не разобрался, буду следить за ситуацией. Сейчас мне нечего сказать. Признаюсь, что ее успехи меня радуют: она смогла показать силу и не впасть в буйство. Искренне надеюсь, что нам больше никогда не придется воевать и для самообороны не потребуется большего, но также не считаю, что она должна остановиться на достигнутом.

Я сильно изменился за считаные месяцы рядом с героями сказочного мира, меня терзают противоречивые чувства и постоянное желание помочь. Это рискованно, но безликого летописца обычно не замечают, и можно что-нибудь выведать. Раздобыть бы информацию, нужную Яге, тогда опасный подарок можно спокойно захоронить в реке Смородине и сбросить груз с плеч.