Глава 22

После сказанного Кирпичем во дворе воцарилась такая тишина, будто бы все живое на Земле вымерло одним махом. Тишина, которая осязала, давила своей тяжестью и отбирала возможность спокойно дышать. Я перевела взгляд на Диму в надежде, что тот рассмеется и скажет, что это все шутка. Глупая шутка, потеха, розыгрыш и не более. Хоть что-нибудь скажет. Отвесит Кирпичу хорошенькую оплеуху за сказанное и обнимет меня. Успокоит. Но он не спешил опровергать его слова. Стоял, сверкая злобным взглядом в сторону Кирпича, и молчал. Желваки ходили по его лицу, руки непроизвольно сжались в кулаки. Спустя долгое мгновение Дима выдохнул и

— Злат, я не знал, что в машине твои родители…, — виновато протянул он, и шок мощной волной затопил мое сознание. — Только после аварии понял, кто там погиб…

Нет-нет-нет. Этого не может быть. Он не то сказал. Не то. Очнись. Хотелось встряхнуть головой, прогоняя кажущуюся картинку сюром.

Бестолково глядя на Диму, я пыталась найти хоть какое-то объяснение его словам, но объяснения не было. Вернее, было - он сказал, то, что сказал, а я услышала, то, что услышала. Едва сдерживала себя, чтобы не грохнуться от ужаса в обморок. Господи, он все это время врал меня. Признавался в любви и опять врал. Внутри меня будто обронили бочку с бензином, и тот вспыхнул, превращая все мои мечты и надежды в несбывшийся пепел.

— Злат, я все объясню, — Дима протянул руку ко мне руку, и я брезгливо отстранилась подальше от него.

— Объяснишь? — с нервным смешком переспросила. — Мне и так все понятно.

Со свистом вдыхая раскаленный воздух, я не могла ни о чем больше думать. Все мигом встало на свои места. Пропажа Димы, обман отца, смерть родителей…

Все это очередной обман. И наша встреча лишь насмешка судьбы, на которую я опять купилась.

Я быстро осмотрелась. Нужно бежать. Забирать всех и бежать. Егор с Мирой уже в доме. Где Алена - не знаю…

— А я ведь тебе верила… — в моем голосе звучали горечь, презрение, душу заливала отчаянная ярость. — Верила, Дим, — прошептала, преодолевая желание заплакать.

— Злат…

Я попятилась назад. Длинный шлейф платья цеплялся за декоративные кустарники, тонкие каблуки увязались в земле. Я резко развернулась и сорвалась на бег. Путаясь в подоле собственного платья, я почти оказалась возле дома. Но грубый захват за шею быстро прервал мою попытку сбежать.

— Далеко собралась, сучка? — крепкие пальцы на плече. Рывок. — Мы еще не закончили…

Один из парней, что был среди приглашенных гостей.

— Пусти, — я забилась, пытаясь освободиться, но он лишь сильнее сдавил мою шею, лишая нужного кислорода. Липкий, первобытный страх сковал мое существо. Мне нужно спастись. И спасти детей.

Со всей дури я впилась ногтями в его руку.

— Сука, — развернув к себе, он наотмашь ударил меня по лицу. Я воскликнула от боли и упала на землю. Но он тут же рывком поднял меня и толкнул вперед.

Голова кружилась, шум в ушах превратился в мерзкий звон, из разбитой губы текла кровь.

— Я никуда не пойду…, — прохрипела, понимая патовость ситуации.

— Слушай, ты, — меня больно схватили за волосы и угрожающе произнесли прямо в лицо:

— Если ты сейчас не закроешь пасть, я отрежу тебе язык и запихну в жопу. Ты меня поняла?

Не получив от меня ответа, парень за волосы потянул меня назад к празднично украшенным столикам. Во дворе, в окружении головорезов, на коленях стоял Дима. Лицо разбито, руки за головой, взгляд прямо на меня.

— Кирпич, отпусти ее. Можешь сделать со мной, что хочешь. Она ни при чем, — просипел Дима, поднимая глаза на амбала. Тот, запихав руки по карманам, с ухмылкой смотрел на него.

И к чему это все геройство? Может, раньше бы я и купилась на подобное. Но сейчас… Больше не поверю. Хватит. Дима ведь такой, как и они. Бандит. Убийца. Трус.

— Отпущу, обязательно, только сначала повеселимся, — закинув голову, Кирпич громко расхохотался. — Ты ведь не будешь жадничать? Дашь другу попробовать прокурорскую шлюшку?

Я резко перестала дышать, захлебываясь в собственной истерике. Забываясь в гуле громких мыслей. Кроме неминучей смерти меня ждет кое-что пострашнее… Господи, только бы Мира с Егоркой успели убежать… Только бы успели.

Кирпич вальяжной походкой подошел ко мне. Охваченная паникой, я не могла пошевелиться. Он без особого интереса мазнул по лицу и большим пальцем коснулся кровоточащей губы. Я зашипела и дернулась, но отпускать меня в его планы видимо не входило. Кирпич схватил меня за локоть и притянул к себе. От него несло алкоголем и дорогими сигаретами.

— Жить хочешь? — заискивающе спросил он. Его огромные лапища беспардонно скользили по моему телу, и я лишь усилием воли заставила себя не дернуться.

— Хочу, — тихо призналась.

— Кирпич, пожалуйста, — Дима с отчаянием крикнул, — я сделаю все, что нужно, только отпусти Злату. Пожалуйста.

— Как же ты меня задрал, — Кирпич тяжело вздохнул. - Успокойте его, — он жестом руки приказал стоящим рядом парням. Те без замедления начали лупить Диму по чем только видели.

— Стой, хватит! — вырвалось у меня невольно. — Хватит! — истошно закричала, не в силах больше смотреть на бесчеловечное избиение.

Пускай Дима меня обманывал. Пускай скрывал все. Но я его любила. Как последняя идиотка любила и боялась за него.

— Пожалуйста, — уже я молила Кирпича о пощаде. — Хватит…

Не удостоив ответом, он показал парням, чтобы те остановились. Дима бессильно лежал на холодной земле и едва слышно стонал.

— Я не прощаю предательства, — с некой ленцой начал Кирпич, прижимая меня к себе. Я слышала его рваное дыхание, нервный скрип зубов. Он был зол. Очень зол. — И ты, Дым, знал об этом. Ведь так? Но все равно решил обмануть и пойти против меня.

— Отпусти Злату… — как заведенный повторил Дима. Покачиваясь, он попробовал подняться на ноги, но ничего не вышло. — Это я виноват… Я обманул всех…

— Я тебя отпущу, — проигнорировав просьбу Димы, Кирпич развернул меня к себе. С пренебрежением осмотрел с ног до головы. Как нечто, что не стоило его внимания. — Взамен на услугу.

— К-какую? — запнувшись, уточнила. Во рту усилился вкус крови.

— Я отпущу тебя, — губы его едва заметно искривились, — если ты избавишь меня от предателя.

— Что? — переспросила, все еще не до конца понимая, о чем он говорит.

Кирпич обманчиво ласково провел по моей щеке пальцами и прошептал:

— Убей Диму и я разрешу тебе жить.

Дима

Холодный металл коснулся моего лба, и я со свистом выдохнул. Легкие больно обожгло от раскаленного воздуха. Сплюнул кровь, успокаивая взбешенное сердце. Ну вот и все. Конец. Сейчас Злата нажмет на курок, и мир в один момент померкнет. Исчезнет.

Но она не спешила. Пристально смотрела на меня полными глазами слез и обжигала взглядом. Взглядом, в котором смешались решимость, ненависть, отчаяние и бессилие. Я видел как побелела кожа на ее костяшках пальцев, видел ее разбитую губу, ссадины и царапины на лице и руках. Я чувствовал как она дрожит, и понятия не имел, что можно в такой ситуации сказать или сделать. Все было лишним.

Идиот, какой же я трусливый идиот. Вместо того чтобы признаться в убийстве ее родителей я тянул до последнего, надеясь, что все само как-нибудь уладится. Рассосется. Будто это возможно. Кусок дебила! Как же хотелось вернуть время вспять, хотя бы на несколько дней назад, когда Злата утопала в моих объятиях и готова была выслушать и простить мне все.

Как же хотелось признаться во всем Злате, объясниться. Рассказать о том, как меня подставил Кирпич, скрыв настоящие имена заказных жертв. Да я чуть сам тогда не умер, осознав, что натворил! Но я смалодушничал. Так глупо. Инфантильно.

Хотелось вернуть время назад и… И я сам не знал, что можно было бы сделать.

Ведь понимал, что все это бессмысленно. Я бы не признался. Потому что боялся, что опять ее потеряю. Как и три года назад. А вместе с ней и сына.

— А я тебе верила, Дим, и любила. Ублюдок, какой же ты ублюдок…, — заговорила Злата таким тоном, будто она выбирала ненужную сковородку на распродаже, как будто эта тема вызывала у нее запредельную скуку. Ее нижняя губа дрожала, на скуле красовались свежие ссадины. — Ненавижу тебя, — только сиплые нотки в голосе, которые она не могла скрыть за показным равнодушием, доказывали обратное. Злате не все равно, и от этого понимания на душе становилось легче. — Прости, так будет лучше, — она прошептала одними губами и сильнее вдавила в меня пистолет.

Я едва стоял на коленях. Голова кружилась от побоев, кровь кипятком разливалась по венам. На плечи словно каменную глыбу положили, груз собственных мыслей давил, тянул вниз.

Нужно было раньше их увезти в Италию. Спрятать, чтобы никто и никогда к ним больше не добрался. Но сейчас… Как бы горько не было признавать, но это единственный выход. Да, так будет правильно. Кирпич сбережет ей жизнь взамен на мою. Он умеет держать слово. Потому что шансов уйти вдвоем отсюда живыми не было. Никого не пожалеют. Нас за несколько секунд просто превратят в кровавое решето.

— Это ты меня прости, Злат, — хрипло произнес, помогая ей снять предохранитель. Ее руки ощутимо дрожали, дыхание звучало рвано. - Я бы все отдал, чтобы исправить, но…, — горло запершило, и я судорожно закашлялся. — Прости… я люблю тебя больше жизни. Тебя и Егорку…

— Чего ты тянешь? Стреляй! — Кирпич дернул Злату за плечо. Его лицо потемнело, глаза блеснули холодом, вена на шее вздулась. — Стреляй, блд, а то передумаю! — нервно воскликнул он и еще раз грубо толкнул ее в спину.

Злата быстро вытерла выступившие слезы и кивнула, словно очнулась и уже приняла верное решение. Чуть заметно поморщившись, она с ненавистью посмотрела на меня. В ее зеленых глазах с болотной крапинкой опять сверкнули слезы, от которых она попыталась отмахнуться, моргая, но они снова наползали, делая ее взгляд прозрачным, неестественным.

— Злат, ты все делаешь правильно, — просипел я, понимая патовость ситуации. Понимая, как ей трудно. — Тебе нужно думать о себе и сыне.

— Просто закрой рот, — встрепенувшись, Злата истошно закричала. Две слезинки, сорвавшись из уголков глаз, потекли по ее лицу, губы задрожали сильнее. Со злостью смахнув соленые капельки, она яростно зашипела: — Просто закройся! Умолкни! Не хочу тебя слышать! Ненавижу тебя…, — глухой всхлип, и Злата расплакалась.

От увиденного горький ком поднялся к горлу, вынуждая послушаться и больше ничего не говорить. Если бы она знала, как я себя ненавижу и презираю за трусость. За бессилие, которое ярким пламенем вспыхнуло внутри. Если бы я сейчас прошелся босыми ногами по раскаленным углям - было бы не так больно.

Сука!

Единственное чего мне сейчас хотелось: собрать каждую ее слезинку в маленькую стеклянную колбу и вернуть ей. Потому что я никогда не заслуживал на такую девушку как Злата. А еще потому, что она не должна плакать и переживать из-за такого дерьма, как я.

Я набрал воздуха в легкие и потупил взгляд. Незачем ей на меня смотреть.

— Не бойся, просто нажми на курок, — просипел я сухо, отчаянно. Но мой собственный голос меня подвел и прозвучал слишком жалко. — Просто нажми на курок, это не сложно.

Я закрыл глаза, чтобы она наконец решилась. Смирение кипятком расплывалось по телу. Медленно и мучительно. Пустота, которая просочилась в самое сердце, оставляла на нем ядовитые ожоги…

Злата права - я еще тот ублюдок, и я сам себя ненавижу за содеянное. Я сжал кулаки и, стиснув челюсти, молился всем богам, чтобы это все быстрее закончилось. Чтобы Злата побыстрее забыла обо всем, как о своем самом худшем кошмаре и спокойно зажила нормальной жизнью. Без криминала и ненужной опасности.

Смиренно стоя на коленях, я ждал выстрела. Но момент тянулся так медленно, словно кто-то убавил скорость его воспроизведения. Чтобы отвлечься от неминучей смерти я в уме считал секунды, которые мучительно долго увеличивались.

Господи, ну почему так долго?!

Сквозь шум в ушах я заметил звук взвода курка, и от былой смелости не осталось ни места. Ну вот и все.

— Дима, прости, — последнее, что я услышал, прежде, чем прозвучал выстрел.

* * *

Выстрел прозвучал еще раз, но боли не было. Не было и обещанного света в конце туннеля. Все как обычно. Странно. Только дикие вопли Кирпича и крики его людей резко меня отрезвили, вынуждая открыть глаза. Злата стояла в тесном окружении головорезов и держала на мушке раненого Кирпича, из бедра которого ярким фонтаном хлестала кровь. Сквозь его отборные маты я расслышал обещания, что нам не уйти, да и вообще не жить.

— Только попробуйте меня тронуть! — зашипела Злата разъяренной кошкой, дергая Кирпича на себя. Она прижала пистолет к его виску и громко заорала: - Я прострелю ему башку!

Еб твою мать. Что происходит? Кто эта девушка? Никогда не поверю, что моя тихая и безобидная Злата могла такое сотворить. Взять в заложники опасного бандита, который в разы превышает ее в физической силе? Или это ее злобный двойник с навыками наемного убийцы? Где она такому научилась?

— Дима, тебе особое приглашение нужно? Вставай, давай! — гневно окликнула она меня, и я наконец, словно вынырнул из глубокого сна, поднялся на ноги. Голова еще кружилась, зрение не с первого раза сфокусировалось. Я быстро проморгался, чтобы удостовериться, что это точно не галлюцинация. Но Злата никуда не пропала, а все также, тяжело дыша, стояла на месте. Видно было, как ее трясет. В глазах читался неприкрытый испуг, волосы спутались, ссадина на губе кровоточила. Но она держалась так уверенно, словно каждый день переживает нечто подобное. Словно это самая обыденная ситуация в ее жизни. Кто бы мог подумать, что она решится на такое? Нереальная.

— Мы уходим, — строго прокричала Злата и встряхнула Кирпичем. — И только попробуйте нам помешать. Ваш начальник, — она презрительно сморщилась от это слова, — словит пулю раньше, чем вы о таком подумаете.

Мне точно нужно выпить после увиденного. Или я о Злате многое не знал, или это мне все снится.

— Дым, — едва слышно прохрипел Кирпич. Он давил ладонью на бедро, пытаясь остановить кровотечение. — Объясни своей шлюхе, что вам не жить, пусть не усугубляет положение. Вы не уйдете, скажи ей…

— Я тебя прекрасно слышу, — злостно прервала его Злата. На ее бледном лице изумрудные глаза казались особенно яркими. Она облизала пересохшие губы и растерянно оглянулась на замерших бандитов. — И если ты не закроешь свой рот, то пулю словишь раньше, чем я планировала, — добавила тоном матерого бандита и со всей силы ударила его прикладом по затылку. — И я не шучу.

— Что? Ты мне угрожаешь, сука? — Кирпич зашипел от боли и неверяще хмыкнул. Чуть запрокинув голову, он рассмеялся сдавленным, лающим смехом, который точно не обещал ничего хорошего. А затем резко замолчал и презрительно сплюнул. — Меня таким не напугать, шлюха…

Ну все, хватит. Преодолевая слабость в теле, я молниеносно подошел вплотную к Злате и, рывком отобрав у нее пистолет, занял ее место. Теперь Кирпич точно никуда не денется. На удивление, Злата просто молча, без лишних препирательств стала мне за спину. Умничка моя. Я ее точно недооценивал, с ее-то выдержкой.

— Ты еще пожалеешь, сученыш, — просипел Кирпич. — Я тебе это так просто не оставлю.

— Прикажи своим людям, — грубо потребовал я, — чтобы опустили оружие, легли на землю и дали нам уйти. Ты будешь нашей гарантией…

— Дым, блд, я же вас на куски…

— Быстро, черт тебя побери! — рявкнул, перебивая его. — Хватит трещать!

— Вы слышали его, — нехотя пробормотал Кирпич своим людям. — Опустите оружие.

Его головорезы в полной растерянности, не знали, что делать. Они переглянулись между собой, но исполнять приказ не спешили.

— Да отпустите вы ебанные пистолеты! — не выдержав больше, заорал я. — Мы уходим, — наконец парни синхронно оставили оружие и прилегли на влажный газон. — И только кто-то попробуем пойти за нами… Кирпичу не жить. Нам терять нечего…

Неспешным шагом мы попятились назад, к дому. Кирпич стонал и материл меня трехэтажным матом, клялся, что он меня жопу на голову натянет после всего устроенного там. Но мне было все равно. Единственное, что меня волновало - это безопасность моей семьи. Нужно забрать сына и Миру. Я их раньше отправил отдыхать, как знал. Где, блд, Миша с Аленой сейчас находятся я понятия не имел. По-любому пошли трахаться в одну из комнат. Дебилы. Нашли время.

— Найди Егорку и сестру, — приказал затихшей Злате, — я побуду здесь, чтобы никто не помешал нам сбежать.

Кирпич только хрипло расхохотался на услышанное, словно ничего смешнее и не слышал. Но сильнее прижатое дуло к виску быстро успокоили его.

Спустя несколько минут из дома выбежала Злата. Она казалась бледнее обычного, на лице читался полнейший шок.

— Злат, что случилось? — спросил, догадываясь о самом страшном.

Она тяжело выдохнула и, смахнув небрежно слезы, прошептала:

— Дима, там никого…никого нет… Они их забрали…