Глава 41
Беременна! Две полоски на тесте!
Нет, не может быть!
В ярости сминаю тонкую полоску картона и бегу в аптеку за следующим тестом.
– Дайте два, пожалуйста! – прошу, еле переводя дух. И подумав, добавляю. – Нет, лучше три!
Провизор понимающе улыбается. Вроде бы доброжелательно, но мне становится не по себе. Как дура бегаю тут с тестами.
Хотя какая разница! Завтра меня здесь уже не будет. И можете обо мне думать все, что захотите. А я о вас даже не вспомню!
Поднявшись к себе, использую все три экземпляра. И на всех результат один и тот же. Положительный!
Ну Беров! Ну зараза! И тут отметился!
И готова взорваться от чувства вселенской несправедливости. Я ему не нужна. Только кольцо дурацкое. И врет он все о великой любви. Все время врет. И гадости говорит все время. Ну какая это любовь?
Прижав ладонь к плоскому животу, пытаюсь представить, каково это. Какой он там, маленький человечек? С горошинку еще, а уже есть душа.
«Не бойся, малыш, – успокаиваю его и себя. – Прорвемся как-нибудь. Папаше твоему заполошному по-любому сказать придется. Но завтра мы уедем отсюда. К бабушке твоей завернем. А там решим, что делать дальше!»
Специальность у меня есть, драгоценностей – целая коробка! На первое время хватит. Выкручусь обязательно!
Странный звук отвлекает от размышлений. Сморщив нос, прислушиваюсь. Будто металлом по металлу стучат среди ночи. Странно очень. Подбежав к окну, выглядываю во двор. В ярко освещенном проеме старого гаража виднеется широкоплечая фигура Захара. Как завороженная залипаю взглядом на упругой заднице и сильном торсе. Словно молодой бог, с молотком в руках, Беров рихтует что-то, отчего стук идет по всей округе.
«Захар!» – зову мысленно. Ну почему ты такой? Зачем заманил меня в свои сети? Зачем влюбил в себя? Почему просто не выдурил по дешевке дурацкий перстень? И как быть теперь? Я же люблю тебя. И уже никогда не забуду.
Да и как забудешь, если рядом постоянно будет напоминание. Такое же неугомонное и вихрастое. Наш с тобой ребенок.
Нет. Только мой!
Вернувшись в постель, отправляю сообщение Куницыной.
«Систер, забери меня отсюда! Как можно скорее! Прошу!»
«Завтра с утра буду», – тут же приходит ответ.
Ну, вот и все! – не моргая, смотрю в белеющий в темноте потолок. Может, в этом и была моя великая миссия – забеременеть от Захара и жить дальше своей жизнью.
Здесь мне явно не место. Кругом враждебная среда, и люди злые, будто с цепи сорвались. А нам с малышом нужны мир и покой.
С этими мыслями я засыпаю. И приняв окончательное решение, всю ночь сплю как младенец. Слышу сквозь сон, как кто-то осторожно стучит в дверь и зовет по имени. Но ни веки распахнуть не могу, ни пошевелиться.
И просыпаюсь поздним утром. В окно бьет яркий солнечный свет, а в дверь кто-то тарабанит.
«О господи, я проспала!» – подхватываюсь с постели. Со всех ног несусь к двери, и когда в номер вваливается разъяренная Куницына, а за ней по-хозяйски входит Захар, молча прислоняюсь к стене и реву.
– С ней все в порядке. Убедились? – ворчливо роняет Беров, а сам косится на мою подругу, как на злейшего врага. – Ты чего ревешь, Блонди? – пытается обнять меня, только я решительно отстраняюсь.
Хватит! Поиграли в любовь!
– А, ну я понял, – цедит Захар. – Ладно, – морщится недовольно. Еще минута, и взорвется. – Поговорите. Не буду вам мешать.
И скрывается в туалете.
«А тесты где?!» – бьет в голову запоздалая мысль.
Но уже поздно. Из санузла доносится довольный хохот Берова, а меня кидает в жар.
– Ты можешь объяснить, что происходит? – окидывает меня пытливым взглядом Куницына. Подойдя к узкому зеркалу на стене, оглядывает себя со всех сторон. Встряхивает роскошной каштановой гривой.
– Сама не знаю, – смотрю на Элькины идеальные кудряшки.
«Вот как она их так укладывает?» – в который раз задаюсь вопросом и осекаюсь. Не о том думаешь, Белкина!
– Ну что, поехали? – напряженно смотрит на меня Куница.
– Да, сейчас, – киваю и почему-то медлю. Захара жду? Зачем? Я же для себя уже все решила!
Поправляю костюм. Я в нем от большого ума спать вчера завалилась. Нехотя причесываюсь и заплетаю косу. И в зеркальном отражении натыкаюсь на насмешливый взгляд Захара.
– Далеко собралась, Милена Андреевна? – тянет лениво. С грацией сытого хищника делает шаг ко мне. Обнимает за талию и выдыхает в ухо. – Не хочешь ничего объяснить? – рычит он, нависая надо мной.
– Что именно? – собираю в кучу остатки храбрости. Дергаюсь, стараясь вырваться. Но ничего не выходит!
– Это что такое? – предъявляет мне тест с двумя полосками. – Я на полке в ванной нашел.
– Тест, – дерзко смотрю прямо в лицо.
– Чей он? – теряет терпение Захар.
– Мой, – отвечаю, не скрывая усмешки.
– Я надеюсь, и мой? – сверлит меня строгим взглядом.
– Вчера мог быть твоим. А сегодня нет, – отрезаю гневно. – Ты провалил экзамен, Беров. Этот ребенок мой. Только мой.
– Может, поделишься? – улыбается он. – Я буду хорошим отцом. Правда!
Вот в этом-то и загвоздка. Где Беров, а где правда?
– Пропусти, Медведь. Дай мне дорогу! – кричу в отчаянии. Не верю. Ни одному его слову не верю.
– Блонди, солнышко, – он сгребает меня в охапку. И улыбается счастливо.
– Ненавижу тебя, Беров! Ненавижу. Ты врал мне… Врешь на каждом шагу! Пропусти! Слышишь! – бью по широким плечам, но все бесполезно.
– Никуда ты не пойдешь, – ухмыляется он и, подхватив на руки, выговаривает мне сурово. – Завтра поженимся, Блонди. Пора уже заявить на тебя свои права.
– Отпустите ее! – требует возмущенная Куницына. – Все можно решить цивилизованно, а не варварскими методами…
– Кто это тут у нас? – пренебрежительно бросает Захар. – Японская гейша Куни-Цын? Спустись в бар, детка. Выпей за счет заведения, – ухмыляется он, но меня из рук не выпускает. – Мы с твоей подружкой скоро спустимся.
– Милена? – окликает меня Элька. Переводит взгляд на тест в руке Захара и, не дождавшись моего ответа, решает. – Я тебя внизу подожду…
– Давай поговорим спокойно… цивилизованно, – как только за Куницыной закрывается дверь, отпускает меня Захар.
Садится на кровать. Трет лицо, а затем переплетает пальцы в яростный и бессильный замок.
– Я не знаю, что мне делать. Отпустить тебя или оттащить в ЗАГС. И то, и другое будет против воли. Я жить без тебя не могу, но и заставлять – не выход. Я люблю тебя, Милена, – вздыхает он тяжело. – Не знаю, как из-за этих дурацких перстней доказать свою любовь. Но ты словно издеваешься надо мной. Что бы я ни делал, все плохо. Обвиняешь, уходишь и снова возвращаешься. И как только я начинаю надеяться на что-то, разворачиваешься и бьешь побольнее. Я как дурак стал. По уму бы – отпустить тебя. Помогать с ребенком… Но я не хочу так жить…
– А как хочешь? – вскинув подбородок, прижимаюсь спиной к стене.
– Ну как, Блонди, – всплескивает он руками. – Любить тебя хочу. Чтобы ты встречала меня с работы… Чтобы дети были… Штуки три, не меньше… Хочешь собаку – можем завести… Не нравится отель, могли бы жить отдельно. Но тебе же этого не надо, – добавляет горестно Захар. – Может, я не такой мажористый, как Фалькон. Может, со мной не так весело и прикольно, как с твоим отцом. Но я люблю тебя. Зачем ты мне только на голову свалилась? – восклицает он в сердцах.
– Что значит – не надо?! – вскрикиваю я и как подкошенная опускаюсь вдоль стеночки вниз. Плюхаюсь на видавший виды ковролин и реву от отчаяния. – Я люблю тебя! Но не знаю, можно ли тебе верить! Сначала странный розыгрыш, потом перстни и Алиса со своими микстурками. Я не могу жить и каждый день просчитывать, где и когда ты меня облапошил! Я хочу доверять тебе, и не могу! Ты врешь! Каждый день мне врешь, и я уже не знаю, где правда, а где вымысел! – выговариваю все, что накипело за эти дни.
Закрыв лицо руками, плачу навзрыд. Будто слезами смываю весь морок последнего месяца. Очищаю душу и словно готовлюсь к новому рывку.
– Блонди, солнышко, я люблю тебя! – выдыхает Беров, падая на колени. Сгребает меня в охапку. Целует в глаза, в лицо, куда-то в шею и в ключицу. – Ты – моя девочка любимая… Прости за все! Но видит бог, я не хотел. Жить без тебя не могу. Сдохну, если уйдешь. Или как пес бездомный за тобой побегу.
– Люблю тебя, – прижимаюсь к нему всем телом. Провожу ладонью по щеке, будто стирая никому не нужные суровые складки. Зарываюсь пальцами в чуть отросшие русые волосы. Инстинктивно прижимаю голову Захара к своей груди.
И слышу, как бьются наши сердца. В унисон. Как и должно быть!
– Пойдешь за меня? – совершенно серьезно интересуется Захар, поднимаясь на ноги и таща меня за собой.
– Да, – встав почти вплотную, всматриваюсь в родное лицо. Ищу в глазах какой-то подвох и не нахожу. Захар честен со мной. Наконец-то!
– То-то же, – победоносно восклицает он. – Ты моя, Блонди! На веки вечные моя! – рычит глухо и затыкает мне рот жадным поцелуем.
Невозможный человек! И угораздило же меня влюбиться в Медведя!