Глава 18

– Равиль, ты ведь ещё можешь отказаться и остаться и Наследником, и носить фамилию отца. Я не враг ни тебе, ни твоей матери, – отчего-то для меня было крайне важно объясниться с не сложившимся боссом.

– В этом я уже не сомневаюсь. Отец, если ты простишь мне мою импульсивность и глупость, то последую совету Алёны. Нельзя доверять такой подлой и коварной женщине как та, которая невольно подарила мне жизнь. Она никого не любит, кроме себя. Все мои бывшие подружки на её фоне выглядят не более чем наивные младенцы, – Равиль явно нервничал, хотя и пытался скрыть это.

Только отец слишком хорошо знал своего первенца. Поэтому примирение между отцом и сыном стало возможным. Мужчины обнялись. Дамир хлопнул Равиля по спине. Я продолжала изображать из себя наивную и по уши влюблённую дуру, которая отхватила богатенького «папика». Сама же сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за гостями.

Больше всего меня беспокоили именно Зулейка, Сайед и Заур. Вместе с Фархадом они могли превратить мою жизнь в кромешный ад и лишить будущего навсегда. Только я собиралась бороться за свою свободу всеми законными методами. Значит, надо было сохранять бдительность и по возможности не оставаться в одиночестве.

До конференции оставалось всё меньше времени. Никогда бы не подумала, что меня будет со страшной силой тянуть вернуться домой. В слишком уж лихой переплёт я угодила в арабских эмиратах. Искала работу, а нашла мужа и крупные неприятности на нижние девяносто три. Отчего-то предчувствовала, что и Антоша попытается смешать меня с грязью и отомстить за не «его счастье». Про остальных тут и речи не могло быть.

Естественно, доверять Равилю тоже не собиралась. Сказать можно, что угодно. Как и потом поменять принятое решение. Когда наступил спасительный полдень, я вымоталась так сильно, что уже ничего не хотела.

Дамир жадно поцеловал меня и выдохнул мне прямо в ухо:

– Отдыхать мы пойдём после поездки на Золотой Рынок и пляж. Пусть вся шушера в Дубае и Абу-Даби будет в курсе, что мы намерены пожениться. Я никому и никогда не отдам тебя, моя Алёнушка. Пусть Заур и остальные поищут себе другую красавицу. Своя мне самому нужна, – он жадно поцеловал меня, моя голова сладко закружилась, колени так и норовили подогнуться.

С ума сойти! Я влюбилась куда сильнее, чем в своё время в Антона Звонарёва. Только этот мужчина умел ценить то, что имеет, и отстоять своё право на счастье. Даже если придётся бороться за любимую со старым другом и деловым партнёром.

Мы заехали в сопровождении охраны в крупный торговый центр в Дубае. Там я угробила два часа времени на выбор того самого купальника и парео, которое потом в примерочной кабинке и надела.

Потом мы поехали на Золотой Рынок, и Дамир чуть до инфаркта меня не довёл количеством и ценой золотых и серебряных украшений, посуды и элитных нарядов. Когда я попыталась чуть его урезонить, он шутливо ответил мне и погрозил пальцем, отягощённым массивной печаткой из платины:

– Молчи, женщина моей мечты. Иначе я отшлёпаю тебя прилюдно! Никто не вправе запрещать мне баловать мою невесту. Даже она сама! – потом он со счастливым смехом впился в мои губы с такой жадностью, словно это был последний поцелуй в его жизни.

Краем уха уловила недовольное мужское восклицание и украдкой бросила взгляд. Заур явно ловил момент, чтобы умыкнуть меня. Я встревоженно посмотрела на босса, а он мне шепнул:

– Как только он попробует предпринять что-то в отношении тебя, окажется в кутузке. Я не зря вывел тебя «в свет». Заранее предупредил знающих людей и заручился поддержкой всех, кто тут следит за соблюдением законов и норм морали. От меня ни на полшага, радость моя. Потерпи, осталось совсем немного, и мы вернёмся в Петербург. Мои люди там уже предупреждены. Любой, кто попробует похитить тебя, получит заслуженную взбучку и долгоиграющие неприятности.

Потом мы уехали на пляж, где пробыли до тех пор, пока можно было позагорать и искупаться. При этом не обгореть. Заур следовал за нами тенью, тщетно старался не попадаться нам на глаза.

– Алёнушка, сейчас в ресторан или домой? – меня по-хозяйски обняли за плечи, притянули к себе и прижали к груди, словно самое дорогое сокровище арабского шейха.

– Домой. Мне нужно немного побыть в покое и тишине.

– Хорошо, сердце моё. Просто я думал, что ты успела проголодаться.

– Предпочитаю домашнюю кухню. Особенно сейчас, когда поблизости вертится надоедливый хлыщ Заур. Жаль, его нельзя продать в гарем той же Зулейки. Даже не сомневаюсь: она по достоинству бы по оценила нового мальчика для битья.

Сам герой нашего обсуждения явно пожалел, что решил нас подслушать именно сейчас. На холёном лице профессионального похитителя женщин отразилась широкая гамма чувств от «полного офигевания» до гнева, щедро перемешанного с отвращением к матери Равиля. Таких дамочек не жаловали нигде: ни на Востоке, ни на Западе, ни, тем более, в далёкой сейчас России.

Порадовалась про себя, что мы благоразумно набили продуктами вместительные холодильники на тот случай, если придётся держать долгую осаду. Когда имеешь дело с Зауром, можно ожидать любого хода событий.

Добрались до дома моего босса мы довольно быстро. Я на мгновение задумалась, чем бы нам перекусить. Есть особо сильно не хотелось. Потом спросила:

– Дамир, что приготовить: «Оливье», спечь шарлотку или сделать пиццу?

– Ничего не надо. Сейчас сначала надо восстановить силы. Ты отлично прошла такое сложное для тебя испытание.

Сняла и аккуратно повесила на плечики безумно дорогое платье с декором из чистого золота. Дома мне такой наряд, вряд ли, понадобится. Приняла душ. Когда вернулась, увидела, что босс вертит в руках какой-то конверт. На его лице гнев боролся с облегчением.

– Что случилось? – Ласково обняла брюнета за плечи.

– Фархад посмел угрожать. Если я не отдам ему мою невесту, он уничтожит меня и моих людей. Тебя же заберёт в гарем до тех пор, пока не пресытится тобой. Потом отдаст Сайеду также на время.

– Омерзительный тип, – я тяжело вздохнула, уткнувшись носом в оказавшееся таким надёжным плечо. – Честно говоря, мои грёзы о «Великой восточной любви» разбились на мелкие осколки.

– Согласен. Надеюсь, я тебе ни в чём не разочаровал, моя Алёнушка?

– Нет. Я не ожидала, что со мной вообще такое чудо могло произойти, – мои губы дрогнули в ответ, отвечая на пылкий поцелуй. – Только сейчас я хочу только одного. Спать. Все эти арабские помолвки и сопутствующие мероприятия отнимают у меня чересчур много сил и треплют нервы.

– Спи, радость моя. Потерпи, осталось немного. Потом мы вернёмся домой. Обещай, что сразу же переедешь ко мне. Я уже не представляю, как буду жить без тебя до нового года.

– Я подумаю, – мне совершенно не хотелось сейчас думать над такими слишком сложными сейчас вопросами.

– Будет лучше, если мы сразу же поженимся. Тогда Заур уже не сможет строить козни и пытаться похитить тебя. Ему не простят жену. Хотя прикроют глаза, если он похитит подругу или даже невесту, – ласковые губы коснулись моего обнажённого плеча.

– Вернёмся в Петербург и всё обсудим в более спокойной обстановке. Сразу после небольшого отдыха. Сейчас мы ничего не сможем с этим поделать. Ситуация ещё будет усложняться. Зулейка постарается максимально отравить наше счастье, а лучше разлучить нас навсегда.

– Не будем об этой заразе. Она никогда не думает о других. Её волнует только собственное благополучие. Если бы не воля родителей, я никогда бы не женился на ней, – почувствовала, что прошлое ещё причиняет Дамиру боль.

– Не думай об этом. В случившемся нет твоей вины. Надеюсь, сегодня никто не доберётся до нас, – беспокойство не оставляло меня, значит, для этого была веская причина.

– Я усилил охрану. Вчера прилетели ещё мои люди. Только всё равно надо быть предельно осторожными. Когда в деле Фархад, Сайед, Заур и ненаглядная бывшая Зулейка, лучше перестраховаться, Алёнушка.

Он говорил что-то ещё потом, но почти мгновенно провалилась сон. Проснулись мы уже поздним утром. Босс улыбнулся мне, он сразу словно скинул с плеч лет десять, и ласково пожурил меня:

– Просыпайся, моя любимая соня. Сейчас мы позавтракаем. Потом продолжим подготовку к конференции. Потом, ближе к вечеру, съездим на пляж.

– Меня не оставляет предчувствие, что нам лучше всего будет остаться до мероприятия тут. Бассейн есть, солнце в наличии. Тут более безопасно. Подарков ты мне вчера столько надарил, что мы выбрали минимум на двоих по золоту, которое можно вывозить из страны иностранцам.

– Мы полетим на моём самолёте. Так что точно нас многие ограничения не коснутся. Только сначала мы с тобой, потом рабочие моменты.

Сопротивляться очарованию брутального босса я уже не могла. Честно пыталась держаться за моё убеждение: никаких романов на работе. Только оно меня не спасло. Дамир умудрился убедить меня, что ему можно доверять.

Улыбнулась и потянулась к любимым губам, ощущая себя снова полной жизни и счастливой. Таких эмоций не было даже тогда, когда мы только начинали встречаться украдкой с Антоном Звонарёвым.

Потом мы приняли душ, и я осталась воевать с материалами для конференции. Их следовало довести до ума и полностью отшлифовать. Ударить лицом в грязь наш холдинг не имел ни малейшего права. Дамир же позвонил и вызвал у меня удивление распоряжением:

– Отправляйтесь на пляж в Дубае. Проверьте, не устроили ли на нас с Алёной засаду.

Я занималась любимой работой, периодически ощущала на себе ласковый взгляд босса. С ума сойти! Как это я умудрилась вляпаться в любовь там, где это было практически невозможно?

Тут мой смартфон зажужжал и выдал сообщение. Оно было странным: «Пусть ты упираешься, прячешься, красавица. Никуда не денешься. От меня не спрячешься. С любовью, твой Сайед».

Хотела не показывать смс-ку Дамиру, но он строго посмотрел на меня и потребовал:

– Покажи, – судя по тому, как бледность разлилась по его лицу, Аль Мансури только что вбил последний гвоздь в гроб их многолетней крепкой дружбы.

Увы, она не устояла перед пылкой страстью к чужой невесте. Моему боссу понадобилось минут пятнадцать, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Он не играл в такие мерзкие игры. Только кто сказал, что он не знает, как с ними бороться?

– Алёнушка, за пределы виллы не ногой. Даже если со мной что-то случится, тебя отвезут домой. Всё моё состояние я оставлю тебе, как и холдинг, и недвижимость.

– Могу попросить тебя исполнить мою просьбу?

– Слушаю тебя, моя радость, – в голубых глазах Дамира появилась тревога.