ГЛАВА 25. Подарок и поезд

Было нестерпимо больно. Я думала, Дима пойдет со мной, но до нашей комнаты я дошла сама. И что я хотела? Обидела его и решила, что за мной будут бегать?

– Ну и дура, – высказалась Чарниза.

– Зато они знают, что кто-то из них – наследник.

Принцесса разрешила сказать это. И я не выдержала, когда тот страшный тип начал кричать в зале.

Ноги принесли к комнате, где мы провели ночь. Я застыла на пороге, а слезы потекли по щекам.

Только обернулась, как врезалась в широкую грудь Виктора.

– Блонди, – с елейной улыбкой сказал он. – Не бойся. Я тебя трогать не буду.

Точно? А то как-то не сильно похоже, когда он держит меня за локоть.

– Это что, правда, что один из нас наследник? – спросил он. – В принципе…

– Да, действительно, один из вас – наследник, – перебила его.

– И ты не скажешь? – он провел пальцами по своим светлым и немного отросшим волосам.

– Я не самоубийца.

– Почему не скажешь?

– Я не знаю, кто из вас наследник, – уставилась на него. – Но когда узнаю – не скажу, пока не будет портала в мой мир.

Виктор завис на месте, злой взгляд сменился недоумевающим.

– Ты его бросишь?

Он это серьезно? Пришел просить за брата?

– Мне есть ради чего возвращаться.

Да, братья даже общаются почти одинаково.

– Если я наследник, то могу избавить его от клятвы охранять род Бребулье.

– Ты не думаешь, что это может быть Дима? – скептически приподняла бровь. Даже немного повеселела.

– Нет, он младшенький. Куда ему править?

– Я понимаю – брат за брата, но у меня тоже есть жизнь. И все равно – не ровня мы с ним, – я покачала головой.

Виктор свел брови.

– Королевская кровь – не самый важный показатель, – ответил Виктор. – Дима свой выбор сделал. Вопрос – ты уверена, что сама не ошибаешься?

– Нет, я не ошибаюсь! – крикнула. – Выпусти из комнаты.

Встал на входе. Покачал головой и пропустил.

***

Я не дождалась Диму вечером. Но утром на моем пороге появился букет полевых цветов. Я подняла его, понюхала.

Монастырь пустел. Беременные и счастливые мамочки уже покидали обитель. Как выяснилось, это было условие правителя: он пропускал корабль с женщинами, но не отпускал монахинь. Собственно, те и не уплывали с острова. Все произошло настолько внезапно и неожиданно, что уму непостижимо.

Да, монастырь буквально бросил вызов правителю. А тот даже не вспомнил обо мне. Не то, чтобы это обижало, но было как-то не по себе.

Я открыла дневник на той странице, где Чарниза писала имя наследника.

И вот я знала, что будет подвох. Догадывалась, что Чарниза не даст ни шанса все сделать по моему. Только, как и когда она захочет. Страница с именем была вырвана.

– Еще не время, – проскрежетала она, закрывая собой окно.

«Мы вернулись с острова Авгуи. Монахини поклялись своим именем. Но одна все-таки прокололась. Она сгорела на моих глазах, а вены на моих руках почернели. Но монахиня знала, на что шла, когда предавала меня. А моя жизненная сила повязала клятвой жизни других».

В дверь постучались.

– Дима, – сказала Чарниза. – Прячь кулон и дневник и иди с ним.

Я закатила глаза. Сводница.

Открыла дверь. Дима смотрел на меня уставшими глазами.

– Расскажи мне о ней, – попросил он. – Или почитай.

Кивнул на дневник.

– Заходи.

Чарниза молчит, значит, можно. Я пустила Диму в комнату. Тот тут же улегся на кровать и протянул мне дневник. Похлопал рядом с собой.

– Может, не надо? – нервно сглотнула. Ага, а ведь хотела, чтоб обнял.

Дима схватила меня за руку и буквально повалил на себя, обнял за талию и уткнулся носом в шею. Вдохнул пару раз.

– Приятно пахнешь, – положил меня на спину, а сам лег боком.

Я посмотрела на его лицо. Такое ощущение, что он не спал всю ночь. Мешки залегли под его глазами.

– Они скоро прибудут, – Дима закрыл глаза. Явно намекает на правителя.

– Угу, – я коснулась его лица, провела пальцами по щеке. А он даже глаза не открыл.

– Мы уйдем на поезд. Если она моя мать, я хотел бы узнать ее мысли. Пусть даже в них не было меня. Да даже если моего племянника, – он ухмыльнулся, явно не представляя, что Виктор может не быть его старшим братом. – Мне интересно.

Я открыла вновь дневник. Так, записи 18+ смело пропускаем.

– Кстати, – Дима открыл глаза, а потом запустил руку в карман и достал красивый кулон в виде клыка, переливающийся золотистым светом. – Это тебе подарок.

Я даже сообразить не успела, а он уже надел его на меня.

– Зачем? – только и сказала я, разглядывая переливающееся золото.

– Чтобы у тебя осталась память обо мне, – Дима довольно улыбнулся. Так, здесь какой-то подвох.

– Что в кулоне?

– Подарок.

– Идите к нему в комнату! – появилась Чарниза, уставив руки в боки. – Устроили тут.

– Может, не надо? – я потянулась к кулону, а Дима перехватил мою руку.

– Оставь, – погладил большим пальцем мою ладонь.

– Тяжело будет, – прошептала я, намекая на расставание. – В нем есть магия?

– Есть, – после небольшой паузы ответил Дима. – Для твоей защиты. Используй его только в самом крайнем случае. В очень крайнем.

Одно дело – забыть кого-то, когда нет никаких напоминаний, а у меня будет его подарок. Я же знаю, что он не уйдет за мной в тот мир.

– Твой брат сказал, что отпустит тебя со мной. Ну, если он окажется наследником, – я поковыряла пуговку возле шеи на его белой рубашке.

Хватка на моей талии сжалась немного.

– И я пойду с тобой в любом случае.

– Ты не можешь со мной пойти. Как и я не могу бросить сестру, – не хотела смотреть в его глаза, а потому гипнотизировала его грудь.

– Мой брат может за себя постоять, – буркнул Дима, так и не открывая глаза. Да, всю ночь не спал.

– А ты ему будешь нужен. На кого он еще может положиться?

– На себя. Светлячок, нас с детства учили тому, что мы могли постоять за семью и за себя сами. И давай просто не будем омрачать наш медовый месяц грустными мыслями.

– Но…

– Света, – Дима открыл глаза и посмотрел пронзительным взглядом, заставившим меня покраснеть. – Ты бы осталась со мной в этом мире навсегда, если б не сестра? Ты и я – муж и жена. У нас будет свой дом, нам не надо будет прятаться. Даже если я окажусь наследником, ты будешь рядом, как моя королева. Подумай.

Дима поправил кулон так, чтоб кончик клыка устремлялся к ложбинке груди. А потом вновь уткнулся носом в мою шею, обдавая горячим дыханием. А я замерла, будто меня превратили в статую. Хаотичные мысли метались в голове. Это что, правда? Какой мужик вообще может меня выдержать?

И вся моя проблема стала видна как на ладони – я слишком много думаю о других. Я переносила на себя проблемы Ники, будто и со мной может такое случиться, я слишком волновалась за Диму в лабиринте, даже Чарнизе помогала, потому что хочу, чтоб она отцепилась. И во всех ситуациях я постоянно теряла себя.

А как же я? Чего я действительно хочу? Кроме того, чтоб мне перестали храпеть на ухо.

Я провела рукой по щеке Димы.

– Она любила своего ребенка? – спросил он, потершись о мою ладонь.

– Да, – ответила я.

– Наша семья всегда была дружна. Отец был без ума от мамы. И нас воспитывали одинаково, никого не обделяли. А вот в замке было все по-другому. Чарнизу боялись. Знай кто-либо, что у нее есть маленький ребенок – не жить малышу. В этом я ее могу понять.

– Почему? – ужаснулась я.

– Здесь не особо радуются некромантам. Многих убивали.

– Да, на меня было совершенно около пятнадцати покушений, – Чарниза выглянула из стены. – Это если вам интересно. Последний, кстати, достиг своей цели.

Да, выглядывающая из стены свекровь – это нечто. Если она мать Димы.

– А ребенок от некроманта?

– Тем более стал бы целью номер один. Я не знал более одинокого человека.

– Она пыталась с вами поговорить? Или обратить свое внимание? – спросила я, прижимаясь к Диме. Он так и не открыл глаза.

– Да, но не более, чем к своим подданным. Только с Александром. И только то, что он нам рассказывал. Но он не любил ее.

– Зато она его любила. И сына любила.

Не могла не любить. Это чувствовалось в каждой строчке дневника, посвященной сыну.

– Ой, хватит меня обсуждать! – отозвалась Чарниза. – Я хотела, чтоб Александр меня любил, а он лишь терпел. Я уже мертвая девочка, пережила это. Подумаешь, что, кроме него, у меня никого не было. Дурой была при жизни. Будто я не знала, как он бегал по борделям, лишь бы не быть со мной.

Оу, тут еще и психологическая поддержка духу не помешает.

– Ребенок не решил бы проблемы, – ответила я – то ли Чарнизе, то ли Диме.

– Он бы на ней женился.

– Ха-ха. Он бы отыгрывался на мне и малыше, ведь он не смог быть ни с кем, кроме меня. Но я бы не допустила к правлению никого. Тем более Александра. Но не буду рушить их братские чувства.

А это еще что значит? Чарниза так распалилась, что я была готова ей посоветовать побрить лоб. Королевы из нашего мира так делали.

– Ладно, Светлячок. Хватит о тех, кто не с нами, – Дима решил, что моя грудь – отличная подушка, еще и обнял меня, как плюшевого мишку.

– И что это такое?

– Давай поспим. Нам силы понадобятся сегодня.

Согласна. Я всегда думала. Что это неудобно спать с кем-то. Он же мешает: то руку не туда положит, то храпит на ухо. Но только это все забывается, когда понимаешь, что любишь этого человека, который стал тебе родным.

А вот разбудили меня весьма приятным способом – массажем спины.

– Выспалась? – прошептал Дима на ухо.

– Есть немного, – я повернулась к нему. Да, я умудрилась перевернуться на бок во сне.

За окном ярко светило солнце, а по небу плыли белоснежные облака.

Раздался взрыв, будто кто-то снес дом с одного удара.

– О, Дженкинс на поезде, – Дима мгновенно очутился у окна. Он напряжено смотрел на то, что творилось снаружи.

Огромный столб пыли кружился в воздухе, а когда он осел – стало видно вытянутую металлическую голову поезда.

– То есть он не движется? – заторможено спросила я, вспоминая, что эта пресловутая махина, протаранившая стену, должна быть в вечном движении.

– Нет, мы вчера всю ночь пытались перенастроить его, чтоб он остановился в монастыре. Конечно, не так кардинально, но тут как получилось, – Дима повернулся ко мне. – Только не смотри на меня так, будто хочешь убить.

Я тут, видите ли, злилась и обижалась ночью, а он поездом был занят!

– Вот еще, – отвернулась от него, но он все равно обнял меня.

– Ладно, нам пора, – поцеловал в макушку. Еле заметно. Как он не забывал, что мне от этого больно?

Я схватила дневник и платье, в котором приехала. Хотелось взять еще одежду свежую.

– Времени нет, – Дима взял меня за руку и потащил на улицу.

Возле огромного поезда, больше похожего на белую змею, уже столпились люди.

– А я же говорил! – мужичок в коричневом костюме чуть ли не плясал рядом с махиной.

– Ты разрушил стену! – крикнула на него Клеренс.

Голова поезда заехала в здание наполовину, оставляя огромную брешь в стене. Сам поезд оказался высотой с одноэтажный дом.

– Зато поезд остановился. Миледи, я приглашаю вас отправиться с нами, – сказал он, поглядывая в свой планшет.

– Какой поезд? Здесь монастырь без защиты! Что будет, когда правитель зайдет сюда?

– Я вас умоляю! Здесь в любом случае никого в живых не оставят, – он махнул рукой.

– Клеренс, – Камилла подошла к матери-настоятельнице, – если мы останемся, то тем более они уничтожат монастырь. А так у нас есть шанс сохранить его.

По матери-настоятельнице было видно, что она не хотела бросать свое детище.

C шипящим звуком открылась голова поезда сбоку, разбивая стену еще больше. Белесая дымка вырвалась из нутра.

– Так, отлично, – Дженкинс спрятал планшет, хлопнул в ладоши и пошел к входу.

– Воу, что за грохот тут был? – к нам подошел Виктор.

Выглядел помято, но довольно. А позади него стояла раскрасневшаяся молодая монашка. В борделе не получилось, так тут повезло.

– Мы отправляемся на поезде. И берем всех с собой, – ответил Дима, обнимая меня за талию.

– Я уже начал, – прошептал Виктор, а потом громче добавил:

– Я только за. Не оставлять же бедных женщин на растерзание правителю.

Клеренс повернулась в нашу сторону.

– Мы не можем бросить монастырь.

– Знаю. Заходите в поезд, – сказал Дима.

Мы подошли к монашкам.

– Да, давайте побыстрее, дамы и господа. Стена недолго еще сможет сдерживать поезд, – Дженкинс первый запрыгнул на небольшую платформу.

Раздался протяжный свист.

Дима подхватил меня на руки, и в одно мгновенье холод окутал меня, будто Чарниза вновь решила меня заморозить. Я не успела съежиться, как он отступил, а мы оказались внутри поезда. (3303c)

– Все в поезд! – скомандовал Дима.

Клеренс и Камилла переглянулись. И хоть старая монашка была против – все-таки двинулась внутрь. А вот последним заскочил Виктор.

Вход закрылся, а поезд пришел в движение.