Глава 6

Струи воды хлестали по напряженной спине, стекая по ямочке позвоночника вниз к упругим накаченным ягодицам. У незнакомца передо мной не было тощей задницы, какой природа наградила многих мужиков, у этого представителя мышцы были равномерно распределены по всему телу, поэтому и от пятой точки отвести взгляд было невероятно сложно. У меня, по крайней мере, не выходило. Я знала, что нужно валить, как можно быстрее, но не могла. Словно идиотка изучала широкий разворот плеч, гладкую загорелую кожу. Эти, мать его, татуировки, которые с руки переходили на лопатку. Под изломанными черно-белыми линиями перекатывались стальные мышцы. Я никогда не видела такого совершенного, достойного скульптора тела. Стоящий передо мной парень был совершенен. Только вот я хотела оказаться от него подальше, но не могла сдвинуться с места, наблюдая за тем, как медленно при каждом движении перекатываются у него под кожей тугие мышцы, как сбегают по мощной спине капельки воды и устремляются по ягодицам ниже по длинным тренированным ногам. Так больше не могло продолжаться! Я не знаю, кто устроил эту шутку, но он обязательно за это поплатится. Хотя почему же не знаю? Прекрасно знаю! Мой бывший, Адам. Не зря же Зак сказал, что он мерзавец. Впрочем, и мой новый знакомый хорош! Я просто обязана утереть им нос. Им всем! Но для этого мне нужно сначала выбраться из этой щекотливой ситуации.

Я даже честно предприняла попытку к бегству. Осторожный шажок назад, нога поехала на влажном от воды полу, и я выдала совершенно неприличное для юной леди ругательство, нелепо взмахнув руками, полетела на спину, пытаясь поспешно прикрыться полотенцем.

Боги! Я никогда не была неуклюжей дурой. Лучше бы и дальше стояла как столб, а тут, прежде чем мужчина обернулся на мой вопль, я успела только рыбкой скользнуть к стене и сжаться рядом с ней в комочек. Мокрая, жалкая и голая.

Почему все приличные девушки, попав в подобную ситуацию, закрывают глаза и перестают смотреть на незнакомых голых мужиков, а у меня словно отключили эту функцию. Я даже не подумала отвернуться и только и смогла пробормотать.

— Ой…

— Ты что здесь сделаешь? — прошипел наш куратор, разворачиваясь, и даже не подумал прикрыться. Так и предстал передо мной в своей первозданной, завораживающей мужской красоте.

Я снова замерла с открытым ртом. На меня со злостью смотрели зеленые глаза из-под черных мокрых ресниц. Капли воды, льющейся сверху падали на прямой нос, стекали по четко вырисованным губам и, скользнув по подбородку, устремлялись ниже к мощной, сильно вздымающей грудной клетке. Мужчина выдыхал хрипло, как после долгого бега, или словно находился в ярости. В последнее я верила охотно, я бы тоже была в психе, если бы ко мне ворвались в душ. Но все равно не могла ничего с собой поделать продолжала изучать стальные мышцы пресса — восемь, мать его, идеальные восемь кубиков. Тщательно очерченные, выделенные косые мышцы. А ниже лучше было даже не смотреть.

— Достаточно хорошо рассмотрела? — хрипло поинтересовался он. — Теперь, может, объяснишься?

— Ой-ой… — пробормотала я и все же закрыла глаза, понимая, что сделала это преступно поздно. — Почему даже мне самой оправдание «Я тут случайно» кажется до ужаса нелепым?

— Потому что оно нелепое? — уточнил мужчина, а я не нашла что ответить. Более идиотской ситуации и представить сложно.

— Вы там оделись? — поинтересовалась я, поборов смущение. А то язык прилип к небу, и я просто отказывалась верить, что все это происходит со мной.

— Нет, Рина, — отозвался Натаниэль язвительно. — Я, между прочим, в душе. Тут не предполагается одежда, И ты уже все видела!

Вот зачем он мне об этом напомнил?

— Я, действительно, попала сюда случайно! Можно я просто быстренько уползу, и мы сделаем вид, будто ничего не произошло? — взмолилась я, радуясь тому, какая замечательная идея пришла мне в голову.

— Нет уж, уползать не стоит! — устало заметил он. — Ты пришла в душ? Вот и принимай. Я уже ушел! Вопрос как ты сюда попала и, главное, зачем?

Я осторожно приоткрыла один глаз и поняла, что гранд-мэрша во всей красе передо мной слава, богам нет, а значит, можно выдохнуть и попытаться размышлять здраво.

— Щенки зомби-пса! — послышалась ругань из раздевалки.

— Что случилось? — робко уточнила я, надеясь, что Натаниэль не вернется обратно, а ответит оттуда, где ругается.

— Одежды нет! — зло заметил он.

— А ее и не было. Иначе я бы не сунулась сюда. У меня и мысли не возникло, что я тут буду не одна.

— Твоей, кстати, тоже нет! — крикнул он, и мне почудилось в его голосе язвительное удовлетворение.

— Что? — завопила я. — Моя должна быть! Я же не в полотенце пришла! Я сегодня точно кого-нибудь убью!

— Может быть, ты это и подстроила? — вкрадчиво поинтересовался он, и я напряглась, так как голос прозвучал где-то совсем близко.

— Как и зачем? — огрызнулась я. — Единственное чего я хотела, это отмыться в тишине от какашек вашего грифона! И все!

— А если ты хочешь меня скомпрометироваться перед дирекцией академии?

— И что будет? Вас уволят, а меня выгонят? — с надеждой спросила я. — Тогда мне даже жаль, что такая мысль не пришла мне в голову.

— Да зомби нам лысого! — снова ругнулся гранд-мэрш, и у меня даже на душе потеплело. А ему не чужды простые человеческие чувства.

— Вот и я почему-то так подумала… — печально заметила я.

— Я все же убью того, кто это сделал! — грозно сказал Натаниэль, послышались удаляющиеся шаги, а я слишком поздно вспомнила про, наложенное на дверь заклинание и крикнула.

— Осторожно!

Раздался хлопок, грохот и снова ругань из коридора.

Я взвилась, подскочила, думая, что будет, если я покалечила гранд-мэрша. Снова едва не упала на мокром полу и вывалилась в коридорчик. Одетый в одно лишь куцее и сейчас немного обгоревшее полотенце гранд-мэрш стоял перед сияющей моей магией дверью и не шевелился. Я очень надеялась от восхищения, а не потому, что нашего куратора парализовало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ой… — пробормотала я и прикрыла рот ладошками. Что-то очень часто у меня это «ой» вырывается.

— Больше ни слова, — очень тихо попросил он. — Если ты сейчас скажешь, что опять не виновата, не знаю, что я с тобой сделаю.

— Здесь виновата… — не стала спорить я. — Я подозревала, что кто-то попытается сунуться, поэтому поставила защиту.

— Это не помешало им стащить одежду и твою, и мою.

— Но как они это сделали? — удивилась я, стараясь не смотреть на обгоревший край полотенца гранд-мэрша. И вообще, не смотреть, его и так сегодня было слишком много для моей хрупкой девичьей психики. Я Адама видела менее голым и по совокупности времени, явно меньше.

— Они же боевики, диверсии их тоже учат совершать… — отозвался куратор, не подозревая о том, что творится у меня в голове.

Ситуация была идиотская, постыдная, глупая, но я не удержалась от истеричного смешка, который вырвался исключительно на нервной почве.

— Что-то смешное, Рина? — прошипел гранд-мэрш, угрожающе прищурившись, и сделал шаг мне навстречу. Вода еще не высохла на мощных плечах, а волосы лежали в беспорядке. Мое заклинание, как раз их подсушило. Другой бы с такой прической смотрелся, как идиот, но не Натаниэль Лерье. Этому мерзавцу шла легкая небрежность. В зеленых глазах полыхало пламя ярости, а сам он буквально излучал силу. Я, повинуясь инстинктам, отступила к стене и впечаталась в нее лопатками, до побелевших костяшек, сжимая на груди мокрое полотенце — мою единственную физическую защиту от мужчины напротив. Я даже не догадалась воспользоваться своей магией, чтобы посушить мокрую, давно ставшую холодной, тряпку. Рядом с гранд-мершем вообще соображать получалось очень плохо. Он пугал. Оказаться с ним голой в душевой — этот кошмар будет преследовать меня все четыре года обучения.

— Ничего смешного нет! — выдохнул он мне прямо в губы, заставив покраснеть и еще раз пискнуть, и ударил ладонью по стене возле моего уха. Хлопок вышел громким, и я вздрогнула, поспешив со всем согласиться.

— Конечно, нет ничего смешного! Просто я застряла голая с куратором в душевых. Душ я еще не приняла, а мне уже нужно думать, как идти через целую академию мужиков в свою комнату! Просто чистый восторг! А все потому, что кто-то… — Я выдохнула эти слова с нажимом и ткнула ногтем в голую мужскую грудь. Правда, тут же руку отдернула, как только сообразила, что вообще творю. — В последний момент вписал мое имя в список несчастных, которым суждено тут учиться!

— Думаешь мне нравится с вами возиться? — очень искренне удивился куратор, после того как перестал испепелять меня взглядом. — Для меня — это ссылка. И либо я сделаю боевых магов из вас, пусть это кажется невозможным, либо буду учить девичьи группы до тех пор, пока что-нибудь путное не выйдет хоть из одной. Год за годом, набор за набором! А я не хочу. Мне нравилась моя прошлая должность. Так что не только вы тут пострадавшая сторона. Иди в душ, Рина, я тебя потом провожу.

— Мы пойдем, как два идиота, в полотенцах на радость всей академии. Представляю заголовки газет! «Разврат в боевой академии! Аристократ и приближенный к его величеству…»

— Тебе пора перестать обращать внимание на общественное мнение, — отозвался куратор и отступил. — Жизнь сразу станет проще.

— Дело не только в общественном мнении! — воскликнула я, удивляясь, как он не понимает очевидные вещи. — Я должна буду пройти почти голая там, где на меня станет таращиться куча парней, да еще в компании преподавателя!

— Тебя смущает твоя фигура или моя?

— Меня смущает, что все будут смотреть на мою фигуру. А потом ее обсуждать! Мне оно, вообще, зачем?

— Ты Рина — боевой маг, это ты должна смутить противника. Считай мои слова первым уроком. Боевых магов учат этому на первом курсе. Нужно уметь быстро обезоружить противника — смущение очень сильное средство. Обнаженный, поставленный в некомфортную ситуацию человек всегда беззащитен.

— Вот, а я о чем говорю. Я и есть обнаженный и смущенный человек в очень некомфортной ситуации.

— Ты должна смутить их, сохранить лицо и свою гордость. Неужели тебя не учили, что леди — это не одежда. Леди — это гордость и взгляд. — Я понимающе кивнула. — Вот и умница. А потом я разберусь, кто это сделал.

— Я даже подскажу, — кровожадно улыбнулась я. — Хотя… не подскажу.

— И почему же? — Натаниэль, который отступил, снова прижал меня к стене. Нет, не физически, физически он и пальцем до меня не дотронулся. Но его энергетика была такой мощной, что я сама прижимался спиной к стене, словно пыталась стать с ней одним целым. — Снова будешь ратовать за студенческое братство? Так не в этом случае. Вас не признают остальные курсанты. У преподавателей хоть нет выбора, а у курсантов есть.

— Не-е-т, ни о каком братстве речи не идет! — Я собиралась махнуть руками, но потом вспомнила, что я в полотенце, которое постоянно норовит соскользнуть, а Натаниэль слишком близко. — Я просто хочу отомстить сама. А сейчас, простите, я в душ. Там удивительно хорошо рождаются планы мести!

— Вот зачем ты вообще сюда пришла? А? — с тоской спросил гранд-мэрш.

— Сюда — это в душ или в академию? — поинтересовалась я, приподняв бровь.

— В душ, Рина. В душ.

— А сюда меня любезно проводили.

— Кто-то из курсантов?

— Да.

— Скажи мне кто, и его накажут, — жестко приказал Натаниэль, но я покачала головой.

— А я не уверена, что это была его идея. Сама выясню. Вы сначала с пропажей своих вещей разберитесь. А то неловко вышло.

— Разберусь не переживай! — кровожадно прищурился он, и я поверила, что так оно и будет.

— И вообще, раз вы наш куратор, так выбейте нам душ нормальный и рядом с комнатами! Иначе, боюсь, эта ситуация в разных вариациях будет повторяться постоянно.

— А у вас, что душа нет? — удивленно поинтересовался он.

— Нет, конечно! — фыркнула я уже из кабинки. — Иначе зачем, вы думаете, я тут?

— Да черт вас аристократок знает, — задумчиво отозвался он, а я скинула полотенце и открыла воду. Даже неловкость отступила. Сильно сомневаюсь, что гранд-мэрш будет подглядывать за мной в душе. А если и будет… что же, он сам говорил про смущение. Обезоруживание и прочее. Вот пусть и смущается. В конце концов, смущение перед девчонками меня привело в душ к мужику.

Зря я думала, что будет просто и смущение ушло. Нет. Едва я осталась одна, в голову полезли мысли. Всякие и много. И ни одну из этих мыслей я категорически не хотела думать, поэтому и гнала прочь. Конечно, горячая, вода, душистый гель для душа, который хитрые ироды не стали воровать — все это добавило оптимизма и позволило отключиться от насущных проблем и ситуации с зашкаливающим идиотизмом, но едва я высушилась сама, высушила волосы и полотенце — спасибо вам родители за сильную наследственную магию, которая позволила это сделать — напал ступор.

Мне снова было нужно выходить к накаченному, взрослому и злому мужику, который в ближайшие четыре года будет куратором моей группы. А я уже перепутала его с официантом, прошлась с ним под ручку по ковровой дорожке перед всем цветом аристократии и видела его голым в душе. А учеба начинается только завтра. Больше ни с кем меня не связывало сразу столько глупо-неловких ситуаций.

Вот не таких отношений я хотела с преподавателем. Я вообще не хотела никаких отношений с преподавателями, даже сугубо рабочих, потому что учиться закончила и почти вышла замуж. Я снова вернулась мыслями к своей не сложившейся идеальной судьбе, но потом вспомнила Адама и то, как он поступил, и подумала, что, возможно, все к лучшему. Интересно, на каком этапе наших отношения я узнала бы о муже много всего интересного?

— Рина, ты там долго?

Грозный рык заставил меня вздрогнуть и, прихватив душевые принадлежности, веселым сайгаком выскочить в коридорчик и разозленному Натаниэлю.

— Я уже!

— Ты бы еще макияж наложила! — раздраженно буркнул он, посмотрев почти с ненавистью на мои длинные волосы, спускающиеся по плечам золотистыми волнами. Без особой укладки они завивались крупными кольцами и придавали мне романтично-легкомысленный вид. Ну и розовенькое полотенчико, прикрывающее меня до середины бедра, серьезности не добавляло.

— Я бы наложила, если бы взяла с собой косметику, но как-то не подумала. В следующий раз учту.

Натаниэль в ответ на мое признание закатил глаза. А я, сжалившись, пояснила.

— Ну а что? Вы же сами сказали. Надо смутить противника. Макияж — это очень хорошее оружие. С макияжем смущать получается лучше.

— И не поспоришь! — отозвался он и скомандовал. — Заклинание с двери снимай и пошли, я и так проторчал тут почти час.

— А может быть, вас того…

— Что того? — Он обернулся ко мне, продемонстрировав угрожающее выражение лица.

— Ну, посушить. — Я неопределенно указала пальцем на его все еще мокрое полотенце. Правда, тут же смутилась и спрятала руку за спину. Не хватает еще тыкать пальцами в полотенчики кураторов.

— Я уже посушился, — рыкнул он, продемонстрировав обгоревшую кромку полотенца. — Спасибо. Пошли уже.

Я сняла заклинание с двери под пристальным взглядом гранд-мэрша.

— Что? — нервно поинтересовалась я, чувствуя, что начинаю переживать сильнее. Вроде бы все так делала.

— Смотрю, с чем придется работать, — отозвался он и от души отлегло. Потому что внимательный взгляд зеленых глаз настораживал.

— Ну и?

— Ты можешь убрать заклинание, которое сама создала. Это уже хорошо, — туманно отозвался он и открыл дверь. Я зажмурилась, выдохнула и сделала решительный шаг следом за ним. Руки дрожали, колени подкашивались, и сейчас я чувствовала себя, пожалуй, даже хуже, чем когда осталась совершенно одна на ковровой дорожке. Только воспоминание о том дне позволило мне по-королевски гордо задрать подбородок и ступить в коридор, заполненный народом.

Нашего появления ждали. Мне было интересно, Натаниэль сразу начнет орать и призывать к ответу. Магически вычислит виновных и устроит суд на месте, но он меня снова удивил.

Он просто пошел вперед, ленивой походкой уверенного в себе человека, поигрывая всеми своими мышцами и без стеснения демонстрируя разворот плеч, которым пока не могли похвастаться не до конца возмужавшие курсанты. Я себя рядом с ним чувствовала маленькой и хрупкой феей, хотя характер у меня был скорее от вредной фейри. Гранд-мэрш вообще не обращал внимания на жадные взгляды, ехидные улыбки и повышенное внимание. Он как ни в чем не бывало обратился ко мне с дежурным вопросом.

— То есть я правильно понимаю, ваша экспериментальная, созданная по приказу короля группа оказалась без возможности нормально принять душ?

Я взглянула на него с удивлением, но без вопросов приняла правила игры и отозвалась.

— Все именно так, гранд-мэрш. Мы вынуждены терпеть неудобства. Мы были готовы к спартанским условиям. Но согласитесь после физических упражнений, после грифоньих клеток странно бегать по всей академии, чтобы принять душ и при этом не оказаться скомпрометированными.

Натаниэль прищурился и одобрительно на меня взглянул, кажется, я оправдала его ожидания. Это радовало. Мы так и шли, увлеченно обсуждая нелегкий быт девушек в боевой академии.

— Я сейчас же обращусь к руководству и постараюсь решить эту проблему в кратчайшие сроки и обоюдному удовольствию, все причастных лиц, — пообещал он, искренне надеюсь, серьезно, а не для красного словца.

— Мы всей группой будем премного благодарны.

Это оказалось даже проще, чем я думала. Мы гордо вышагивали по коридору в полотенчиках и делали вид, будто на светском рауте и улыбки на лицах окружающих меркли. Наверное, если бы я шла одна, то скабрёзных шуточек было бы не избежать. Если гранд-мэрш что-то сказал бы или выразил недовольство, или попытался пристыдить, ему бы тоже ответили. Я уверена, ответ был приготовлен заранее и звучал бы безукоризненно вежливо, но со скрытой издевкой. Все как учат в высшем обществе, но гранд-мэрш делал вид, будто так и задумано, и никто не посмел завести разговор о нашем неподобающем виде. И единственное, что волновало меня в этой ситуации, какой мерзавец прикарманил мои трусы, купленные в бутике мадам Элеонор за сумму близкую к годовой зарплате нашего декана! Это для мужчин «ой, тряпочка, прикольная розовая и с бантом», а для нас нижнее белье часто самая дорогая вещь в гардеробе.

Не удержавшись, нашла в толпе лицо Адама. Губы сжаты в плотную линию, кулаки тоже. Он злился, хотя и сохранял невозмутимость. На что интересно? На то, что я отреагировала недолжным образом? Ох, и плохо же ты меня знаешь, бывший. Не только ты тщательно маскировал истинную сущность под маской учтивого богатого парня, но и я играла трепетную фиалку, коей надлежит быть аристократке.

Внезапно захотелось поставить точку в этом нашем споре. Я прочувствовала то, о чем говорил гранд-мэрш. Мы сейчас, и правда, переломили ситуацию. Сумели недостаток обернуть в достоинство. Сейчас мы в центре внимания, но никто не посмеет даже слишком громко вздохнуть в мою сторону, а значит, можно добить Адама, будучи уверенной, что мне ровным счетом ничего за это не будет.

Я улыбнулась моему бывшему самой коварной своей улыбкой, показала за спиной неприличный жест, а потом сделала то, чего бы никогда не позволила себе ранее. Я развязала на груди полотенце, прекрасно зная, что впереди меня ото всех хорошо скрывает широкая спина куратора и медленно, под завороженный вздох всего коридора спустила махровую ткань вниз до ягодиц. Эффект был потрясающий. В коридоре повисла тишина. Звенящая, прерываемая лишь шумным дыханием и сглатыванием. Парни, включая бывшего, ничего не могли разглядеть, так как спину скрывали волосы, полотенце я не опускала ниже ягодиц, а впереди близко ко мне шел гранд-мэрш, но я готова была поклясться, что в этом коридоре не было ни одного, кто бы ни попытался рассмотреть хоть что-то.

А когда удостоверилась в том, что мое выступление оценили по достоинству, я вернула полотенце на место под дружный стон.

Натаниэль, нахмурившись, обернулся, но я уже невинно улыбалась, а почему вытянулись лица у парней, он так и не понял. Я хитро улыбнулась им, взглянув из-за плеча, и получив парочку восторженных улыбок, еще раз продемонстрировала неприличный жест Адаму, который готов был взорваться от гнева. А вот что он бесится? В конце концов, сам меня бросил. Теперь я девушка свободная хочу творю, хочу вытворяю. Мое право.