Глава 37. Сближение

Было трудно оставить Лизу с отцом и матерью, но я должен отвлечь сына, чтобы они могли поговорить без него. Лучше, конечно, если бы и я присутствовал на этом разговоре.

Зная его манеру общения и в большинстве своем приказной тон… Лиза и так дико переживает, а если они успеют поругаться за это время, она непременно захочет уехать. И я обещал увезти их с сыном, если ситуация накалится до предела.

Только стоит ли откладывать неизбежное? Есть ли смысл уезжать, чтобы потом возвращаться и обсуждать то же самое? Ничего не изменится.

Ладно, побудем здесь одну ночь… Хотя я бы остался на все праздники. Ведь если я увезу Лизу и сына, мы расстанемся на пороге ее квартиры, а в моей голове никак не рисовалась картинка, как я прощаюсь с этими двумя людьми, которые для меня ничего не значили буквально пару дней назад, и возвращаюсь в свою одинокую холостяцкую берлогу. В свою одинокую бессмысленную ночную жизнь...

К счастью, сын быстро отвлек от тяжелых мыслей.

– Дядя Гриша, давай строить крепость! – он подергал меня за рукав со счастливой улыбкой.

– Малой, а ты сможешь строить? Рука не болит? – спросил я с опаской, глядя на место ушиба.

Кирюха насупился, став похожим на надутого пингвина.

– Ты как моя мама! Она вечно со мной возится, переживает, а я уже не маленький! Рука давно прошла, смотри! – воскликнул он и несколько раз согнул и разогнул конечность, демонстрируя ее подвижность.

– Мамы они такие, они всегда переживают, – усмехнулся я понимающе и подмигнул. Сердце замерло в груди, когда я задал следующий вопрос:

– А как твой папа? Он тоже с тобой возится?

– Папа постоянно занят, часто уезжает и всё время сидит за компьютером, – с грустью пожаловался мальчик. – У него много друзей в интернете, они устраивают исторические реконструкции, и папа ездит на фестивали.

Странно. Разве заработаешь реконструкциями? Это вроде как театрализованные представления, которые, наоборот, требуют немалых вливаний. Может, он параллельно системным администратором работает? Эти ребята вечно сидят за компом, но бабло гребут лопатой.

Даже если так, деньги он явно не на семью тратит. Мальчишка одет прилично, чисто, но одежда недорогих брендов, а мой сын должен носить только самое лучшее!

– А ты чем занимаешься, дядя Гриша? – спросил Кирюха, пробуждая меня от мыслей. Он уже вовсю пробовал снег на липкость.

– Я свожу тебя на свою работу и всё покажу, если ты захочешь, – улыбнулся я, пытаясь понять, как объяснить мальчику суть своего бизнеса. Что семь лет, что десять, что пять – я совершенно не разбирался, чем живут дети, чем дышат, как проходят их будни.

– Раньше никто не обещал мне такого, и в гости мы с мамой не ездили за город на дачу, и Новый год отмечали дома, – рассуждал мальчик, и я боялся, что он начнет задавать вопросы.

Любой бы уже догадался, что происходит что-то необычное. А Кирюха далеко не глуп.

– Но тебе же понравился Новый год? И тут нравится? – спросил с непривычным трепетом в груди.

– Да! – воскликнул мальчик, а потом резко замахнулся снежком: – Берегись!

Не меньше часа мы возились в снегу, стараясь построить две небольшие стены, за которыми можно будет прятаться от снежков.

В конце концов сообразив что-то отдаленно похожее на крепость, мы принялись готовить снаряды.

Я невольно снова вспомнил о том, как совсем недавно относился к детям, и почему-то стало стыдно. Нет, чужих детей любить я не начал, но, по крайней мере, понял тех родителей, которые за свое чадо готовы отдать жизнь.

Война закончилась со счетом десять-ноль в пользу сына. Правду сказал Кирюха: ему и команда не нужна, и он действительно непобедим!

Каждый раз попадая в меня, он заразительно смеялся. И этот смех вызывал во мне безумную бурю эмоций, словно я и сам был ребенком, готовым баловаться и играть весь день.

Потом вышел отец, и по его выражению лица я не понял, состоялся ли разговор и какой у него был итог. При мальчике он сохранял каменную невозмутимость. Но и разгневанную Лизу я тоже не наблюдал, значит, о чем-то договорились. Ладно, скоро войду в дом и выясню, чем всё закончилось.

– Наигрались? – спросил отец, потрепав взъерошенного Кирюшу по макушке.

– Ага! – он хлопнул в ладоши и радостно подпрыгнул.

– Тогда идемте ужинать и в баньку! – дед подхватил внука на руки и понес в дом. Мне же ничего не оставалось, как плестись следом. Потрясающе, кажется, я ревную сына к отцу…

* * *

Лиза

Я примерно представила цену посуды, и мне стало дурно. Еще и ковер явно не отстирается от крови, а драка была из-за меня!

– Извините, ради бога! – всхлипнула я и окончательно разрыдалась, закрыв лицо руками. – Я случайно, простите! – повторяла я, сидя на полу, пока теплые руки не легли на мои плечи.

– Успокойся, Лиза, ничего страшного не произошло. Это всего лишь посуда, а она всегда бьется только на счастье! – свекровь погладила меня по волосам и помогла встать.

Я утерла рукавом слезы и подняла глаза, встречаясь с недоуменным взглядом Антона Семёновича. Он стоял и хмурил брови, волосы были припорошены снегом. Наверное, ходил на улицу.

– Нельзя вас оставить ни на минуту, то драки, то рыдания… Посуда – последнее, что стоит слез, – проворчал он и нехотя добавил: – Извините, я был слишком резок, но… – Гришин отец осекся под тяжелым взглядом жены.

– На сегодня хватит разговоров о серьезном, – твердо заявила она. – Ты баню затопил? Зови этих двух гавриков с улицы и дуйте мужской компанией мыться, а мы тут пока приберемся.

Ужин прошел на кухне в компании Елены Павловны. Идти на улицу уже не имело смысла, и я осталась в доме. Сразу после прогулки мужчины веселой гурьбой ушли в баню, а мы досматривали «Иронию судьбы» и после нее «Чародеев». Телевизор, работающий фоном, здорово отвлекал и заполнял неловкие паузы.

Юля и этот гадкий Лимон заперлись в комнате и оттуда так и не вышли.

Я невольно замечала, как Елена Павловна всё время косится в сторону лестницы на второй этаж и суетливо перебирает пальцами салфетку, лежащую на коленях. Надо же, как она переживает за дочь.

Конечно, она ведь тоже мать и любит своих детей. Сейчас я ощутила ниточку понимания, которая незримо протянулась между нами. Мне хотелось как-то ее успокоить, поддержать, сказать ободряющие слова, но говорить прямо о том, что Юля большая девочка и со всем разберется сама, я не стала.

Просто попыталась отвлечь Елену Павловну необременительными разговорами и начала с того, что похвалила ее стряпню.

Гришина мать действительно очень вкусно готовила, проявляла творческий подход и экспериментировала с обычными блюдами, добавляя в них свою особенную изюминку.

И это стало хорошей, удобной темой для разговора даже для таких малознакомых людей, как мы, имеющих проблемы, которые никуда не исчезли.

Я показывала ей на телефоне фотографии блюд, которые мы готовили с Кирюшкой. Рассказывала забавные истории о том, как сынок любит готовить, и, кажется, даже ляпнула, что это у него, оказывается, не только от меня, а и от бабушки. Но тут же ужасно смутилась.

Спасло меня лишь то, что мужчины как раз вернулись из бани и Елена Павловна повела нас с Кирюшкой показывать комнаты.

Боже мой! Да они к нашему приезду успели ремонт сделать и полностью оборудовать комнату для внука, в которой было всё, о чем только мог мечтать мой ребенок. Настоящая детская для мальчика, как с картинки модного журнала. И кровать в форме машинки, и цветные шкафчики, и даже звездное небо на потолке.

– У вас есть внуки? – с подозрением спросил Кирилл. Сердце замерло и пропустило несколько ударов. Неужели он сам сейчас догадается? Он же еще совсем маленький, с чего ему делать такие выводы? Это уже я вижу беду там, где ее нет.

– Да, у нас есть внук, – быстро сориентировалась Елена Павловна. – Мы решили, что ты вполне можешь занять его комнату, пока вы гостите у нас.

– Круто! – обрадовался Кирилл. – А игрушки можно брать?

– Конечно! Только сперва иди сюда, я тебя хорошо вытру, наденешь пижаму, и потом поиграем вместе.

– Супер! – он радостно хлопнул в ладоши и покорно уселся на кровать, давая закончить с сушкой головы.

Я ревностно наблюдала, как свекровь переодевает моего сына, напрягаясь всем телом. До того мне хотелось сорваться с места и всё сделать самой.

Как только Елена Павловна отпустила Кирюшу, он бросился рассматривать непомерное количество игрушек, заполняющих всю комнату.

Особенно ему понравилась огромная железная дорога с двумя разноцветными паровозиками, которые он сразу же решил пустить наперегонки.

Я невольно вспомнила, сколько игрушек было у меня в детстве: старая скрипка, отданная соседкой, пара кукол и большой плюшевый медведь с откушенным носом, которого Костя выкинул, как только мы начали жить вместе, назвав пылесборником.

Я старалась компенсировать недостаток игрушек в моем детстве, покупая Кириллу практически всё, что могла позволить моя зарплата. Благо сынок и не требовал слишком многого. Но за всю жизнь я не сумела дать ему и треть того, что находилось сейчас в этой комнате.

Стыд ел меня поедом, и только и оставалось, что вымученно улыбаться сыну и прятать взгляд от свекрови.

Сынок наслаждался сюрпризом, подготовленным родителями Черкасова, а я любовалась его восторженной мордашкой, пока Елена Павловна не тронула меня за плечо и не позвала тихо:

– Лиза, идем, я покажу твою комнату.

– Мою? – удивилась я, ведь почему-то свято была уверена, что ночевать буду вместе с сыном.

– Ну да… – она слегка растерянно пожала плечами и жестом позвала следовать за ней.

Комната оказалась совсем рядом с Кирюшкиной, что меня немного успокоило.

Мне выделили самую обычную гостевую комнату на втором этаже дома. Стол, два стула, кровать и два кресла. Вот совершенно простая спальня. Ну и правильно. Я всё равно не хочу ничего принимать от новых родственников, даже несмотря на то, что наши отношения постепенно налаживается!

– Наша комната дальше по коридору, напротив твоей – Гришина. Надеюсь, это удобно для тебя, – пояснила Елена Павловна. Она нервно переступила с ноги на ногу, явно желая поскорее вернуться к внуку. – Ты в баню собираешься? Попроси Гришу проводить тебя, Юля не любит парилку, а у меня, к сожалению, давление шалит...

– Хорошо, не переживайте. Я разберусь, – я улыбнулась и направилась к поставленной кем-то на кровать сумке с моими вещами, давая понять, что больше не задерживаю свекровь.

Взяла необходимые вещи, надеясь, что для меня найдутся лишние банные принадлежности, и спустилась вниз.

Гриша в растянутой домашней футболке и клетчатых пижамных штанах сидел напротив отца в старинном резном кресле и держал в руках большую красную кружку.

– Лиза, – обрадовался он мне, растянув губы в смущающей улыбке.

– Гриш, проводи меня, пожалуйста… – я повторила объяснение Елены Павловны о том, что мыться буду одна.

Проводив до бани, Гриша показал мне, где что лежит и чем я могу пользоваться, а когда я уже хотела попрощаться, внезапно удержал меня за руку и заявил:

– Хочу, чтобы ты знала, я окончательно порвал с Виталиной.

– Зачем ты мне об этом говоришь? – поинтересовалась я, почувствовав, как ускорился пульс и застучало в ушах. Тоже мне, нашел время и место для таких разговоров.

– Потому что я не хочу, чтобы между нами что-то стояло, – ответил твердо, глядя мне прямо в глаза и вызывая волну мурашек по всему телу.

– Между нами? – спросила я, недоуменно вскинув бровь. Не верила тому, что слышу. Слишком нереально звучало. Слишком неожиданно.

– Да, – он прижал меня к холодной деревянной двери и склонился ближе, так что его горячее дыхание обжигало кожу.

– А что между нами? – спросила я, чувствуя, как теряю контроль над происходящим.

– Ты мне скажи, – прошептал он и смял мои губы страстным, многообещающим поцелуем, от которого у меня подкосились ноги.

– Не надо, Гриша… – я уперлась руками в его грудь и безрезультатно пыталась утихомирить свое сердцебиение.

– Хорошо, я подожду, пока ты будешь готова. В этот раз я не буду идиотом и не отпущу тебя, Лиза, – горячо заверил он и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и пошел обратно к дому.

Я юркнула в баню и, только оказавшись надежно спрятанной за дверью, смогла хоть немного успокоиться. Вот что он со мной делает? Зачем поцеловал? Неужели правда видит наше совместное будущее?!

Думать об этом совершенно не хотелось. Я замужем за Костей, пусть он и предал меня, но опускаться до его уровня я не намерена. Да, я собираюсь подать на развод, но это не повод позволять Черкасову еще крепче пустить корни в моей жизни. Мне нужно разобраться в себе, понять, чего я хочу и как я буду жить в новых обстоятельствах.

Заставив себя остановиться и выдохнуть, я больше полутора часа провела в бане.

Когда вернулась в дом, было уже довольно поздно и пришло время укладывать Кирюшку спать. Только вот они вместе с Гришей сидели на полу в комнате сына и радостно строили что-то из конструктора, повсюду были расставлены маленькие фигурки солдатиков.

Сказать, что Кирилл был в восторге, не сказать ровным счетом ничего. А меня же увиденная картина растрогала практически до слез. Пыталась найти в своей памяти подобные воспоминания с Костей, но безуспешно. Неужели у Кирюшки появится настоящий заботливый и любящий отец?

Волшебство момента разрушать совершенно не хотелось, поэтому я так и стояла, опершись на дверной косяк и наблюдая за двумя самыми любимыми в моей жизни мужчинами.

Наконец-то Гриша обернулся, заметил меня и прошептал Кирюхе:

– Шухер! Наша база рассекречена!

Сынок тоже посмотрел в мою сторону, звонко рассмеялся, подбежал ко мне и крепко обнял.

– Мам, а мы тут с дядей Гришей в военных играли! – он быстро затараторил, пересказывая их игру.

– Спать тебе пора, родной, – сказала я, потрепав его по макушке.

Кирилл надул губы, но покорно побежал умываться и чистить зубы, а потом быстро залез под одеяло.

– Спокойной ночи, дядя Гриша. Спокойной ночи, мам, – сопя носом, сказал он, смотря на нас несколько удивленно. Видимо, до сих пор не мог сообразить, почему рядом с мамой постоянно находится чужой дядя.

Черкасов действительно меня удивил, пробубнив:

– И тебе, Кирюх. Не расстраивайся, завтра еще поиграем! – поцеловал сына в лоб и направился к выходу.

Я села на кровать рядом с Кириллом и долго гладила его по спине, убаюкивая. Когда он наконец-то уснул, я вышла из комнаты и тут же попалась Грише в объятия, мгновенно прижавшему меня к стене.

– Мы должны сказать ему, Лиза! – обдавая горячим дыханием, настоятельно потребовал он. – Я больше не хочу слышать это пресловутое «дядя Гриша».

– Ты и правда считаешь, что он сразу начнет называть тебя папой? – выпустила я иголки.

– Я не настолько глуп, чтобы надеяться на это. Но и дальше скрывать правду нечестно.

– Хорошо, – сдалась я, понимая, что на самом деле Черкасов прав. – Утром с ним поговорю.

– Нет, – произнес так резко, что я невольно вжалась в стену, едва не потеряв опору. – Скажем ему вместе. Там, где у тебя не хватит слов, я смогу что-то добавить. Я хочу видеть его глаза, когда он услышит, кто настоящий папа.

Я только и смогла, что растерянно кивнуть. Боже, я до сих пор не представляю себе, как открыть сыну правду…

Телефон в кармане призывно запиликал, Гриша слегка отстранился, давая мне возможность ответить.

Костя. Как же он не вовремя…

– Да, – я взяла трубку и пробурчала раздраженно.

– Лизонька, – елейный голос мужа заставил мои нервы сжаться в комок. Если бы они были шаровой молнией – непременно уже кого-нибудь убили бы.

– Что ты хочешь? – поинтересовалась хмуро.

– Я хотел сказать, что вернулся домой и жду вас. Уже темно, вы у твоих родителей? – спросил он, изображая заботливого мужа и отца.

– Родители уехали к тете Наде и вернутся только шестого числа, а мы у Таи, – соврала я, не желая объяснять, где мы на самом деле находимся. – Я не вернусь домой, Костя…

Я увидела, как у Гриши заходили желваки. Судя по всему, звонок моего мужа довел его до бешенства.

– Что ты такое говоришь, Лиза? Я сейчас приеду и заберу вас домой! – продолжил трепать мои и без того больные нервы Костя.

– Даже не думай. Я всё тебе сказала. После праздников заеду, чтобы подать документы на развод, – гневно закончила я разговор и повесила трубку.

Вот не хотела говорить о своем решении при Черкасове, но слова сами слетели с губ. Злость – очень плохой советчик.

Тут же телефон зазвонил у Гриши.

Пока он отвечал Сусанне на звонок, я тяжело вздохнула и скинула эсэмэску Тае: «Будет звонить Костя – не говори ему, где мы. Не переживай, всё нормально».

И предчувствуя, что сейчас посыплются сообщения с докучливыми любопытными вопросами, на которые у меня нет сил отвечать, просто выключила телефон и пошла к себе в комнату.

Только вот дверь не успела закрыть, Гриша вошел следом и щелкнул замком.