Глава 42. Гриша. Важные решения

Три дня назад

– Не могу поверить, что Виталина организовала крестовый поход против нашего «Адреналина»… – Сусанна не переставая причитала, выслушав правду о своей псевдоподружке, которая лила ей в уши сладкую дурь и заваливала бесплатными абонементами в салон на услуги. А сама в это же время втихаря насылала на нас пожарку, СЭС и прочие контролирующие инстанции. – Наверное, я никогда не привыкну к тому, насколько двуличны люди. Верила ей, ни о чем не догадывалась. Как она могла так поступить? Кошмар! Гриша, и что ты планируешь делать?

– А что я сделаю? – откинувшись на спинку удобного кресла в кабинете клуба, я задрал ноги на стол, а сверху устроил отчеты с ровными рядами цифр, которые я вроде и видел, но не мог реально разглядеть, потому что все мои мысли были заняты Лизой и Кирюхой. Строчки расплывались, и смысл ускользал от моего понимания.

– Давай вызовем ее сюда поговорим! Честно и без обиняков. Пусть хотя бы извинится! – Сусанночка бушевала, не в силах успокоиться от предательства. Нервно отхлебывала от чашки с кофе и смотрела в окно на разгрузку фургона с напитками. После новогодних праздников жизнь входила в привычную колею.

Приехал на работу отвлечься, но ничего не помогало.

– Не представляю Виту извиняющейся, – пробормотал я, отбрасывая бумаги и резко скидывая ноги на пол. Подошел к кофеварке и снабдил себя тоже бодрящим варевом.

– Не понимаю, почему тебя это так мало волнует?

– У меня были сутки, чтобы принять, простить и отпустить, – ухмылка растянула губы, и я оперся спиной о выступ в стене, занимая место рядом с администраторшей и присоединяясь к наблюдению. Не зря говорят, что можно вечно смотреть на то, как работают люди.

– И что? Ты просто так это спустишь?

– Сусанночка, у меня нет доказательств, только слова сестры о каких-то там сплетнях, – пожал плечами, выражая смирение, причину которого моя верная подруга быстро раскусила. Она погрозила мне пальцем и прищурилась.

– Нет, нет, Гриша, я тебя давно знаю. Ни черта ты не простил и не отпустил. Либо… – Запнувшись, она выпучила на меня глаза и замотала головой из стороны в сторону. – Скажи мне, что это не то, о чем я думаю?

– Откуда ж я знаю, о чем ты думаешь? – я играл в дурачка и тянул время, предоставляя Сусанне проявлять чудеса дедукции и интуиции. И она не подвела.

– Раньше ты бы рвал и метал. Раньше ты бы разнес ее салон к чертям всеми возможными способами. Не физически, так уничтожил бы репутацию. Ключевое слово здесь – «раньше». А теперь, – она загибала пальцы, перечисляя пункты, – у тебя есть ребенок, у тебя есть планы на будущее, у тебя есть женщина, с которой ты хочешь связать его, и ты явно хочешь изменить свою жизнь. Гриша, ты что, хочешь закрыть клуб?

Когда она озвучила в одном предложении те мысли, что разносили мою черепную коробку на части все эти дни, я вздрогнул. Правда оказалась простой и очевидной. Нужно было только признаться самому себе, что в жизни назрели необходимые перемены. И главное, что я не обязан оправдываться за них перед кем-то. Это моя жизнь, которую я хочу разделить с самыми важными и дорогими для меня людьми.

– А ты, Сусанн, – задал я вопрос, вместо того чтобы честно ответить ей, – ты разве не ныла последний год, как ты устала, как мучают мигрени и всё меньше времени остается на дочку? Тебе не приходило в голову, что нужно что-то менять?

– Гриш… У меня слов нет, – выдохнула она, аккуратно ставя кружку на подоконник и не разрывая нашего визуального контакта. – Просто нет слов. Я не верю своим ушам. С другой стороны… Нет, говори ты.

– Что говорить? – я стиснул челюсти, озвучивая непростое решение: – Хочу продать клуб. Уверен, найдется молодой, дерзкий и хваткий, кто возьмет на себя управление этим вертепом. Место хорошее, проходное, в деньгах обижены не будем.

– Нет, мне нужно сесть, ты меня просто убиваешь, – простонала Сусанна, падая в кресло напротив офисного стола, во главе которого уселся и я, поставив локти на стол и уперев подбородок в сжатые в замок руки. Валяющиеся на столе россыпи бумаг в данный момент показались несущественными, неважными, как гора мусора. И от этого на душе становилось легче. Как будто камень с плеч сбросил и он больше не тянет к земле.

– Как и когда ты это решил? – допрашивала Сусанна, теребя кончик какого-то договора.

– В спортзале решил. Когда поехал выпустить пар, бегал на дорожке и вдруг понял, что вот утро, праздники, а тут жизнь кипит. Все новогодний жирок сбрасывают. Те же клиенты, только место их обитания не ночное, а дневное. Не могу я теперь ночами в клубе зависать, у меня теперь Кирюха. Отец дал номинальную должность в компании, директором по инвестициям поставил. Готовится к тяжбе в суде, чтобы отсудить ребенка, если не получится оформить совместную опеку, а я хочу нормальную семью. Хочу, чтобы Лиза увидела, что я нашел новую работу, а не ту, которая ей не нравилась.

– Фитнес-клуб? Ты правда хочешь стать владельцем спортивного клуба?

– Совладельцем. Если ты в долю войдешь. Я привык работать с тобой, меня ты как партнер полностью устраиваешь. Если не захочешь, просто возьмешь свою долю в денежном эквиваленте…

Она засмеялась. Эта странная женщина, заботящаяся обо мне не хуже матери, разразилась хохотом, почти истерическим, колотя по столу ладонью и наклоняясь над ним, неспособная сдержать смех, похожий на приступ.

– С тобой всё нормально? – я даже привстал, но она рукой показала мне, чтобы сел обратно. Потом взяла салфетку и промокнула слезящиеся глаза с подтеками туши. – Гриш, извини, просто это так смешно. Я полгода задумывалась, ходила вокруг да около, хотела себя подтолкнуть к каким-то переменам, а когда ты мне сказал, что клуб хочешь продать, я спорить захотела и переубеждать тебя. Плакать собралась, что клуб закрываешь, детище наше. А сама полгода думала, как мне всё надоело. Не дура, а?

– Сусанн, ты далеко не дура, но к такому решению нельзя вот так просто прийти, его еще и осознать надо. Думаю, что если бы не Кир, то продолжал бы я и дальше молодежь развлекать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тоже мне, старый нашелся! Нет, Гриш, не стал бы, – она покачала головой и улыбнулась по-доброму. – Помню, как пришла в клуб устраиваться на работу и увидела парня с горящими глазами, с кучей новаторских идей и масштабных планов, которые кому-то показались бы безумными, нереалистичными и амбициозными, но ты горел, Гриш, горел…

– А сейчас потух, что ли? – я рассмеялся, не чувствуя, однако, веселья. Слишком тема серьезная была, да и вернулся воспоминаниями в тот период, который вырыла в памяти ностальгически настроенная Сусанна.

– Не потух. Просто ты прав. Настало время другого этапа. Ты тогда доказал, что не просто сохранил бизнес, оставленный твоими партнерами, чтобы в глазах отца не прослыть богатым бездельником, который не может справиться с серьезным делом. Ты всем доказал, что ты успешный бизнесмен, но сейчас уже не надо никому ничего доказывать. Вернее, надо кое-кому доказать, что ты и с ролью отца справишься. Уверена, что у тебя она отлично получится!

– Пока в этой области полный провал, сын меня проигнорировал, а я на него даже обидеться не могу, поговорить по душам, потому что Лиза просто уехала и забрала его, и всё это ради его блага. Он там с этим ушлепком, – стиснул края стола со злости и скрипнул зубами, – и тоже ради его блага. А мне что делать?

– Гриш, ты же понимаешь, что мальчику нужно время, – увещевала Сусанна, строя страдальческую мину.

– Время я дам, но не хочу до конца жизни делить с другим человеком своего ребенка.

– Когда вы будете жить с Лизой… Кстати, я так и не сказала тебе, что просто безумно счастлива, что вы с ней сошлись! – Сусанна практически пропела эти слова, а у меня на душе скребли кошки. Как далека она была от истины.

– С той скоростью, с какой Лиза принимает решения, мы сойдемся только к нашей общей пенсии и поженимся вместе с сыном, когда он уже себе невесту найдет, – пробормотал я, вспоминая упрямое выражение лица Лизы, которое она так часто принимала. А я не мог ждать! У меня внутри всё зудело от желания дать им обоим столько всего того, что я имею сам! Все блага положил бы к ногам, но ведь не надо им. Ничего не надо! Он даже игрушки не взял, когда уехал. Нормально обижаться на ребенка? Я давил в себе это чувство, не зная, как бы отреагировал правильный родитель. Я себя таковым не ощущал.

– Ну ты перегибаешь, Гриш, не может такого быть, чтобы Гриша Черкасов, небезызвестный ловелас, залайканный в инстраграме, излюбленный герой светских хроник, не мог покорить одну скромную… Кем она там работает?

– Желательно никем, – буркнул я, вспоминая еще один камень преткновения, которых было между нами с Лизой нагромождено не счесть.

– Как это? – удивилась Сусанна, в глазах отразились отблески феминизма.

– Да так, – я заявил без обиняков, не боясь быть обвиненным в ущемлении женских прав, – я считаю, что будет разумно Лизе хотя бы какое-то время не работать и заниматься только ребенком. Ну или давать уроки игры на скрипке. Не зря же она торчала в консерватории несколько лет.

– А она согласится?

Вот я тоже сомневался, как и Сусанна, и передернул плечами.

– Если будет артачиться, придется поговорить с ее руководством. Или купить ивент-агентство, в котором она пропадает с утра до ночи, и в качестве босса ее уволить.

– Гриш, ты не пойдешь на такое! – она аж руками всплеснула, как будто я Лизу собрался посадить на цепь.

– Я пойду на что угодно, чтобы добиться своего. Она просто еще живет в старой реальности, где ей нужно было пахать, чтобы обеспечить ребенка и мужа-увальня. А чтобы смириться с новой реальностью, ей понадобится слишком много времени. У меня его нет, я и так потерял семь лет рядом с сыном…

– Тогда ожидай сопротивления, Гришенька! Не нашлась еще такая женщина на земле, которая бы запросто приняла условия мужчины, без споров и пререканий!

Сейчас

…И как в воду глядела Сусанна. Лиза сначала побледнела, потом задышала бурно и с хрипами, будто ей ударили со всего маха в солнечное сплетение.

– Ты давишь, Гриша.

– Я дал тебе три дня, – сразу же пресек любые возражения, мотнув упрямо головой. Не собирался давать ей поблажек и одаривать сожалением. Моя цель маячила на горизонте. Четкая и ясная. Оставалось повернуть Лизу в этом же направлении.

– Это мало…

– Сколько тебе надо? Сколько надо, чтобы быть готовой к новой жизни?

Упрямица сжала губы и молчала, насупившись, как маленький растопыривший перья воробей. Отчего-то меня накрыло желание сгрести ее в охапку, перекинуть через плечо и унести насильно в свою берлогу.

Рядом с ней меня обуревали самые разнообразные желания. Просто перли наружу, не давая передышки. Впервые столько много желаний и стремлений сосредотачивалось на одной женщине. Я вспомнил себя несколько дней назад, да буквально неделю, то был другой человек.

Отчаянный борец за независимость в отношениях с отцом. Равнодушный любовник, принявший как данность то, что рядом удобная женщина, с которой вроде как можно создать семью. Без любви и особого тепла. Человек, который цеплялся за старую жизнь, думая, что всё устраивает, а не устраивало многое. Теперь я полностью переменился, принял это. И как же со скрипом, долго, натужно и с сопротивлением менялась Лиза.

– Давай так, – я вздохнул, усиливая свой самоконтроль, – что станет, если ты посмотришь со мной дома? Считай, ты оценишь условия, в которых будет гостить наш сын, когда будет у меня.

– Что за хитрость, Гриш? – Лиза насупилась, возможно понимая, что ведет себя как ребенок, которого нужно уговаривать обманом. – Мы же наш дом смотреть собираемся?

– Хочешь сказать, ты просто так идешь в постель к кому-то, не лелея внутри далеко идущие планы? Я очень сомневаюсь, – я подтащил ее к себе за этот дурацкий шарф и уперся своим носом в ее. Холодный, начинающий синеть от мороза. В глазах ее плясал страх, а во мне стрелами гуляло нетерпение. Я не мог ждать, и тормоза отказывали.

– А ты хочешь сказать, что я, оказавшись с тобой в одной постели, сразу о кольце мечтаю? – ухмыльнулась она, прижимаясь ближе. Может, чтобы согреться, а может, не сумев, как и я, пересилить эту сумасшедшую тягу друг к другу. Так и стояли возле школы, смущая всех тех, кто решит выглянуть из окна.

– А мечтаешь? – выдохнул я в губы, прежде чем накрыть их поцелуем и украсть дыхание Лизы. Ее губы, чуть суховатые и жутко холодные, поражали контрастом между горячим кончиком языка, который скользнул мне в рот и вызвал волны жара по всему телу. Мы спаялись друг с другом, как два изголодавшихся зверя, шаря руками по одежде. Дурацкий шарф испортил всю малину, защекотав мне шею и даже уши. Я расхохотался, выпустив облачко пара в небо, и поддался внезапному порыву, подхватив Лизу и закружив. Она взвизгнула и вцепилась мне в плечи.

– Поставь, поставь! – легко ударила ладошкой по мне, и пришлось поставить ее на землю.

– Всё равно не переупрямишь, – сказал свое веское слово, едва сдержавшись, чтобы не показать язык.