Глава 2

Со стены полетели картины. С обиженным звяком грохнулся с тумбы будильник. Люстра, уцелевшая до этого, таки сдалась и спикировала вниз. Я сидела, скорее лежала у зеркала, и ждала, когда грохнется и оно.

Зеркало словно прикрепили к стене навечно. Как будто давным-давно эти двое срослись и дали друг другу клятвы верности. Но точно помню, бабушкину реликвию не закрепляли, а лишь прислонили к стене. Мастера я вызвать благополучно позабыла.

К зеркалу я прилипла так же прочно, как и оно ко мне. Медленно, но наступало осознание, что весь хаос творится лишь в двух комнатах: гостиной и спальне. В предыдущий раз пострадали гостиная и кухня.

Коридор штормило, но не так сильно. Я даже понадеялась, что благополучно переживу повторный погром. А там кто знает, может стражи откликнутся на зов. Может зеркало заработает снова…

Качка стихала. Треск сделался громче, но бой часов почти умолк, даря надежду на избавление. Надежда – самая непредсказуемое, что есть на свете. Сколько раз я надеялась на лучший исход. Сколько раз верила в везучесть. Сколько после обманывалась и зализывала нанесенные судьбой раны. Этот раз перещеголял все остальные.

Откуда появилось оно, я не разглядела. Как и не разобрала что это такое. Зато отчетливо уловила: надежда вновь посмеялась надо мной.

Тень, возникшая в центре комнаты, сгущалась, набирая плотность. Вместе с этим усиливался и треск. Казалось, фигура искрит от переизбытка электричества, которое не в силах сдерживать.

«Фантом. Только очень и очень искореженный», – это мне удалось понять за секунду до того, как он обернулся.

Я следила за наступающей фигурой, всматривалась в искаженные черты лица и… не чувствовала ничего кроме любопытства. Еще немного. Еще чуть-чуть и я узнаю его…

И тут засияло, зажужжало зеркало, отгораживая меня от фантомного и такого реального монстра. Сухонькая рука-веточка, неожиданно сильно дернула, втягивая внутрь.

– Не успела, – выдохнула я огорчено, когда проморгалась.

– Погибнуть не успела? – Фома Лукич озабоченно крутился у хода, рисуя мелком на зеркале непонятные знаки.

– Рассмотреть не успела. Я его почти узнала.

– Зато он тебя точно узнал. И теперь вернется, – лесовичок закончил, отошел в сторонку изучил знаки, с удовлетворением кивнул и накинул на зеркало большое полотенце.

– Ой, а бабушка тоже так делала. Она вечно зеркало прятала. Особенно ночью.

– Давно тянется стало быть, – помрачнел Фома Лукич. – И ведь не сказала ничего. Скрытная какая.

– А сами-то. Вы точно знакомы с моим гостем. А мне о том, кто он, не говорите! – уличила его я и поднялась с пола. Митинговать на полу не солидно. Масштаб не тот.

– Думали сами разберемся. Чего новичка беспокоить?! Ты же и не умеешь ничего. Ну раз так, то придется вместе совет держать. По одиночке не выдюжим. Ты это ешь давай. Чаек сладкий пей. Поможет. А как путь отчиститься, Бежанку позовем. Авось и скумекаем чего сообща.

***

Кумекать пришлось очень быстро. Лишь зеркала очистились от застилающей мути, как все пришло в движение. Скакали столы и стулья, подрагивали полки на стенах, вода выплеснулась из кадки на пол. Я малодушно выскочила на улицу, надеясь переждать землетрясение, и в изумлении замерла на пороге. Дороги двоились, троились и путались. Дома то возникали, то исчезали. Неизменными остались лишь небо и земля. Казалось, безумный демиург решил наспех переделать неугодный мирок, не подумав о уже существующих жителях.

– Ты глянь! Здесь тоже самое, – из-за моего плеча выглянула Бежка. А я и не заметила, когда она пришла. – Я думала, лишь у нас все спятило.

– Мы сейчас исчезнем? – я спешно просчитывала успею ли добежать до зеркала и уйти. Конечно, дома тоже небезопасно, но там точно все настоящее, а тут еще не ясно.

– Не знаю, – хмуро отозвалась страж. – Сколько тут живу, а такое впервые вижу. И поверь, живу я уже давненько.

Я кивнула, лихорадочно прикидывая, как лучше задать вопрос. Боюсь, на ненастоящих они могут и обидеться. Но что поделать, коли я правда запуталась.

– Да настоящие мы, настоящие, – усмехнулась Бежка так понимающе, что я устыдилась. – Мы, конечно, тесно со сказками связаны, а все же сами реальней некуда. Фантомы они не могут у вас там жить. Ежели кто и вырвется, то на чуть-чуть. Короткий переход, отдых и назад. Иначе растворится. Они лишь у нас реальны. А мы временем не ограничены.

– А я? Я временем ограничена?

А то мало ли что?!

– Конечно, нет. И как только додумалась до такого?! Не стали бы тобой рисковать! – страж качала головой и сверлила сердитым взглядом, который то и дело переводила на уличные безумства.

– А Сказания вся реальна?

А что еще можно подумать?! Я такое только в Фантомии видела. Там это почти что норма жизни.

– В том-то и дело, – Фома Лукич бочком протиснулся мимо нас и выбрался за порог. – Да и деревня эта испокон веков существует. Раньше меня появилась.

Лишь с его появлением я заметила, что вокруг его домика царит тишина и даже забор не подрагивает. Точно кто-то нацелился внутрь дома, да силенок не хватило.

– Фантом что-то ищет, да?

Спросила я наугад, но стражи стали до того похожи, что ответ не потребовался. Эх, не доверяют они мне. Оно и понятно. С первым заданием у меня неважно получилось. Вроде и свиток восстановила, чтобы Фантомия не исчезла, и сказки все перемешала.

– В домах наших он зря ковыряется, – сердито выдохнул Фома Лукич. – Нет у нас того, что ему нужно.

– А если оно вообще? – Бежку вдруг потянуло на философствование. – Мне кажется, он своих же сказок перечитал. Вот и мечется яки бес перед попом.

– Так что ему нужно? – я не могла не встрять, потому как совсем потеряла надежду узнать правду и разобраться в происходящем.

– Ты посмотри-ка, ушел ирод, – фыркнул лесовичок, вглядываясь вдаль.

«Хрен, а не ответ!», – перевела я и… ошиблась. Фома Лукич тоскливо вздохнул, глянул на помощницу, молчаливо испрашивая разрешения, и негромко сказал, стоя спиной ко мне:

– Штуковину чародейскую. Сказочную, стало быть. Только нет оной ни у нас, ни у них. Многое из Фантомии у нас прижилось, но того, что он ищет я никогда не видел.

И? Все что ль? Терпение – не самая сильная моя сторона!

– Человеком он хочет стать взаправдашним, – это Бежка, как и я, не дождалась продолжения. – Не хочет он быть фантомом. Слишком он из сказки своей выбился. Очеловечился, тьфу его. Идти против ее хода он уже научился. И говорить то, что циклом истории не предусмотрено. Не все фантомы это умеют, только самый сильные да древние. Остальные что марионетки в шарманке. Бубнят одно и тоже. Так вот очеловечился он, а человеком так и не стал. Если долго у нас живет, растворяется. Ему чтобы туточки находиться, приходится то и дело к себе возвращаться. Иначе мерцать начинает, как елочное украшение под свечой.

Я молчала, не зная, что ответить. Ситуация казалась мне глупой до абсурдности. Если в Сказанию верилось с трудом, то в очеловечившегося фантома – еще меньше. Неужели он настолько похож на человека, что отличить? Только кое-что другое это не объясняет.

– А что он с улицей делает и как?

– Он Фантомию хочет реальной сделать. Думает, это ему поможет. Только разрывы оттого и начались, что вмешиваться в суть мироздания нельзя. Перемудрил он. Одно не пойму, как он проход к сердцу Фантомии, к свитку, получил. Нет туда сказочным хода. Защищено оно.

Я отвела взгляд. Горизонт прямо-таки притягивал взгляд. С чего бы это, спрашивается?!

Во рту пересохло. Я глянула на Фому Лукича: про Мишку я так никому и не сказала. Побоялась.

– А можно этот проход закрыть? – голос дрогнул, тренькнув сорванной струной. Сама напортачила, самой и исправлять.

– Можно. Отчего же нельзя, – кивнул лесовичок, буравя меня подозрительным взглядом. – Пока жив, все исправить можно. Лишь смерть постоянна. Впрочем, фантомы так не считают.

Фома Лукич еще не окончил, а уже знала, куда скоро отправлюсь. И пусть у меня нет уверенности в успехе, но все лучше, чем дрожать и прятаться.

***

Пойди туда не знаю куда… определено я привыкаю к невыполнимым задачам, даже нравиться начинает.

Теоретически я знала куда иду и зачем. Практически, ни Фома, ни Бежка там не были и могли помочь лишь пространными советами, да предположениями. К тому же мнения у них разделились.

– Свинопас! Точно тебе говорю, – кипятилась Бежка. Руками она размахивала так энергично, что приходилось наклоняться и отпрыгивать. – Там механических штучек о сколько. И все волшебные, – она чиркнула пальцем по горлу. Я тут же живо представила как слетает с плеч моя дурная голова, что с легкостью заводит в неприятности. – Что-нибудь да подойдет.

– Маленькие человечки! – Фома Лукич забрался на табурет и подпрыгивал на нем, чтобы казаться выше и внушительней. Смотрелось это презабавно, но смеяться не хотелось. Глаза у лесовичка сверкали до того грозно, что подходить боязно. – У этих если и нет, то создадут. А в свинопасе только готовое можно взять.

– А что ближе находится? – вопрос я вставила не без опаски, но решают-то мою судьбу.

– Знамо что! Свинопас, – с неудовольствием отозвался Фома. Кулаки он выразительно сжал, явно догадавшись о подоплеке вопроса, но ответил честно и обстоятельно. – Туточки они. За поворотом прячутся. Земли их стеной огорожены. Но соседи они мирные. Из сказки не выходят: не хотят с деревенскими общаться. Брезгуют.

Вот и выяснилась причина неприязни стража. Ну да мне до их брезгливости, как до потерянного ключа, главное добыть правильную финтифлюшку, способную вернуть правильный порядок сказок. Остальное вторично.

– Это раньше они рядышком были, – нехотя уточнила Бежка – А теперь, где угодно могут быть. Перемешалось все. Провалы-то исчезли, мерцание прекратилось, зато в сказках такая чехарда, что не понять ничего.

В этот раз я изучала траву и снова очень внимательно. Стражи не обвиняли меня, и даже взглядов укоризненных не бросали, они словно с родители вздыхали над нерадивым дитятей, мол знали на что шли. Чего взять-то теперь?! И от этого становилось лишь хуже.

Я же знаю, что и ключ пропал по моей вине, и свиток из сердца Фантомии полноценно восстановить не смогла тоже я. Да дыры залатала и провалы в сказках после этого исчезли. Зато текст на древних страницах так перемешался, что не прочесть ничего. Перестаралась, короче. И теперь предстояло разбираться не только со взбесившимся фантомом, но и собственным головотяпством.

В этот раз я собралась в дорогу еще быстрее, чем в прошлый. Котомку не разбирала, к странной действительности немного приноровилась. Наряд мне помогла подобрать Бежка. Пока не поняла, чем она руководствовалась, но облик «принцесса в беде» тронул. Кудряшки, диадема, кринолин, атласные туфельки – я крутилась перед зеркалом и жалела об отсутствии фотоаппарата. Надо будет из дома притащить!

– Эх, расскажи кому не поверят, – вздохнула я, делая пальцами рамочку «а-ля селфи».

Жест от стражей не укрылся, но удивило меня другое.

– Здесь эти ваши штучки, все одно, не работают, – Фома Лукич придирчиво обходил вокруг меня, точно искал в наряде изъяны. – Но впечатляют да. Вроде и не магия, а поди ж ты картинка. Агриппина нам показывала.

– Так что о фотографии можно забыть?

– Чего это забыть? – Бежка вынырнула из моей дорожной котомки. В этот раз мы украсили ее рюшками и бантиками, превратив в подобие большого пирожного. – Наряд через зеркало протащи и красуйся сколько хошь. Все равно никто не поверит, что он настоящий.

Идея мне понравилась. Я даже наметила несколько знакомых фотографов, с которыми уже работала. Но это позже, а пока…

– Вы уверены, что волшебный инструмент, способный восстановить порядок сказок, вообще существует? Я много читала, но про подобное слышу впервые. Может волшебная флейта?

– Может и она. Глянуть надобно, – Бежка пожала плечами. Ох, где теперь шастает хитрюга Тедерик. А страж продолжила: – Только помни, артефакт тот не явный. С первого прочтения его в сказке не найти. Спрятан он и надежно. Нужно успеть не только найти его, но забрать да перепрятать.

– Если все так просто, почему наш фантом до сих пор не нашел?

– Потому что фантом. Это для нас сказки, а для него жизнь. И мир. Его мир. Ты знаешь все о своем мире? Абсолютно все? – Бежка дождалась моего мотания головой и с удовлетворением продолжила. – Вот и он всего знать не может. Ты открываешь книги и читаешь и то не знаешь, что искать. А он ищет практически вслепую. И сказки воспринимает иначе, чем ты. Сложно ему различать сказку и реальность. Всегда помни об этом. Это и есть твое преимущество.

Что ж, все лучше, чем ничего…