Глава 1

Мы почти победили. Двум соседствующим реальностям: Фантомии и Сказании больше не угрожает исчезновение. Волшебный орган занял почетное место рядом со свитком, Фома Лукич и Бежана Тихомировна, стражи этого мира, знакомятся с новым блюстителем сказочного порядка Тимуром, а я слоняюсь без дела. Оттого и мысли в голову лезут разные, но все как одна дурные.

Поймать буйного фантома – сказочного персонажа – Мишку, который на самом деле сбежавший из сказки «Гуси-лебеди» Ивашка, мы так и не смогли. Следов он не оставляет, а через зеркала скачет так, что солнечным зайкам учиться и учиться.

От Мишки-Ивашки паника плавно перебралась к Тиму. Ключ, который я так беспечно сняла и бросила, он мне давно вернул, свою похищенную фантомом внешность – тоже. И вроде живи да радуйся, но беспокойство жужжало над ухом и не давало расслабиться. Тим старательно изображал спокойствие. Я тоже. Но память… память убить не так уж и просто.

Стоило взглянуть на него и спокойствие исчезало. Я разобралась с волшебным органом, свитком и с собственной силой, но разобраться с нашими отношениями не могла. Да и есть ли они у нас? Тим все чаще играл в гордого и неприступного блюстителя, а я… я тоже умею быть гордой.

Паника и рефлексия мне вообще-то не свойственны. Только навалившимися проблемами и неудачами можно объяснить эти бесконечные прогулки по деревенским улочкам и выматывающие размышления. В конце концов так утомилась от себя, что волевым усилием стала гнать назойливые мысли. Прогулки тут же стали приятнее, общение Тима и стражей перестало раздражать, а улыбаться я стала чаще.

Изменения не заставили ждать. В одну из таких прогулок меня нагнал Тим. Он шел рядом, загадочно молчал и только рассматривал меня все внимательнее. Я же запечатала губы на замок, призвала всю силу воли и твердо решила не начинать разговор. Ему надо, пусть и выкручивается.

Кажется, к такому выводу мы пришли одновременно, потому как мой визави молчал, таинственно улыбался и хмыкал, точно вел не слышную беседу. Его собеседник, судя по всему, отличался болтливостью, чем смешил Тима. Что ж, таинственно улыбаться, я тоже умею.

– Что случилось? – наконец спросил он.

И все что ль? Удивление сдержала с трудом, фыркнула так, что лошади сдохли от зависти и процедила коронное: «Ничего. Тебе показалось!».

Тим хмыкнул в очередной раз. Губы его дрогнули в улыбке и тут же сжались в линию. В отличие от меня, его этот разговор забавлял. Он снова чтослучикнул, я снова ничевокнула. Мы умолкли, а через минуту заевшая пластинка вышла на новый круг.

Не знаю какой реакции ждала и какого вопроса, но не такого. Он должен был… я задумалась, прикидывая чего жду. Он снова чтослучилкнул, но в этот раз я не стала отвечать. Не до того, тут вопрос почти мирового масштаба.

Он что-то еще спрашивал, кажется на этот раз другое, а я пыталась разобраться в себе. Если он сейчас признается в пламенной любви – не поверю, если захлебнется в рыданиях – отвернусь. Чего же я жду? Не этого…

Занимаясь изысканиями, я несколько выпала из реальности. Даже руками пару раз махнула, проигрывая ситуации. Его хмыканье приобрело двойной смысл, но не прояснило ситуацию. Что делать-то?

Тим прекратил кидать в пустоту вопросы и тоже молчал. Я перевела на него взгляд, он изучал меня так задумчиво, словно сомневался в умственных способностях. Моих.

Я закусила губу. Молчание загнало разговор в тупик, и выбраться из него не так уж и просто. Тим добродушно улыбнулся, разглядывая меня, и… поцеловал.

Слова потеряли смысл. Я отбросила дурацкие домыслы, что загнали сюда и расслабилась. Дышать стало легче, а допытываться до правды расхотелось. У каждого своя правда, главное вовремя это понять.

– Не грузись о том, чего нет, – шепнул он, отодвигаясь.

Я тут же выкрутилась из объятий.

– Как нет?

– Вот опять. Я о Фоме, ты о Бежане. Я говорю, голову ерундой не забивать, а ты тут же все на нас переводишь. Мы есть, – твердо сказал он, – а той чуши, которой забита твоя голова, нет. Завязывай с ерундистикой.

– Ах вот ты о чем, – протянула я.

Слова понравились. Правильные слова: мы есть! А как же иначе?!

– А я не только о ерунде думаю, – мы шли по улице и по-детски держались за руку. Глупо и приятно одновременно. – Я придумала как Мишку… фантома поймать.

Я немного бахвалилась, но небольшой план действительно наметила. Строился он, как ни странно, на старости. Ивашкиной. Бессменные стражи Сказании Фома и Бежка сказали, что способность не стареть беглый фантом утратил. В последнюю встречу выглядел он удручающе, и жизненные силы терял с ужасающей скоростью, а значит…

– Нам понадобятся молодильные яблочки и людская молва. Сам придет.

– А зачем? – незаметно мы вернулись к избе Бежаны, где обитали в последнее время, но проходить внутрь не стали, а замерли за околицей. – Оставим как есть, и он сам умрет. От старости. И ловить не нужно.

– Об этом я думала. Но ты уверен, что он способен умереть? Он как-никак фантом, а не житель Сказании. А злой и постаревший Ивашка способен на такое, что молодому Ивашке и не снилось.

Тим озадаченно почесал затылок и отворил калитку. Страж обнаружилась в домике. Она застыла над блюдечком, по которому катилось наливное яблочко, но разговора слышно не было. Очень интересно.

Мы тихонько приблизились. Она следила за Бабой-ягой. Той самой, которая недавно собиралась съесть меня, но не сразу целиком, а планировала начать с ног. Чтобы надолго хватило. Меня. Сейчас рядом с ней находилась маленькая девочка с волосами цвета спелой пшеницы

– А Ивашка? – вопрос прозвучал в унисон, и мы с Тимом с улыбкой переглянулись. – Восстановилась сказка, выходит?

– А мы его искать собирались. – Вообще-то, искать его собиралась я, но Тим благородно промолчал.

– Правильный порядок сказок орган и свиток восстановили, – Бежка не отрывала взгляда от происходящего в чадящей избушке. – Правильная сказка не может без персонажа. Ивашка пропал. На его места переместилась сестрица Аленушка, которую теперь некому спасать.

Кажется, я запуталась.

– Так Ивашку надо искать или нет?

Тим поддержал меня сосредоточенным взглядом и энергичным кивком.

– А сами как думаете? – нараспев отозвалась страж. – Баба-яга только что получила или новый ужин, или новую ученицу. Одного ученика она уже воспитала. Теперь по всей Сказании скрывается.

Это была грустная страница в истории Фантомии. Однажды сказки в ней перепутались настолько, что сестрица Аленушка так и оставила в услужении у Бабы-яги братца Иванушку. Тот повзрослел, обучился колдовским премудростям и сбежал. Теперь он предпочитал представляться Мишкой, чтобы по блюдечку сложнее найти было. Человеком не стал, но свободу от роли персонажа получил.

– И где теперь наш Ивашка?

– Прячется. Новое чего-то изобрел. В блюдечке больше не отображается вовсе. – страж поймала яблоко и запустила его на новый круг: – Катись, катись яблочко. Покажи нам Ивашку, который Мишка.

Яблочко катилось, картина мигала и рябила красно-черными полосами, но полноценное изображение так и не появилось. Вместо звука прорвался каркающий смех, и то ненадолго. Яблоко замерло, Бежка всплеснула руками.

– Закрылся ирод окаянный. И где только нахватался знаний? Таким волшебством у нас только Змей Горыныч владеет. Да и тот прячется не всегда, а лишь когда на охоту вылетает. Не отследили чтобы.

– А голос у Ивашки совсем чужой. Не узнать. Старческий голос. Помрет похоже скоро. А на его место новый Ивашка придет, и сказка восстановится.

– Тю-ю, этот помрет, – она убрала бесполезное блюдце с яблоком и строго посмотрела на нас. – Не может он помереть. Фантом, он и есть фантом. Фантом умирает, когда сказку заканчивают рассказывать. А его сказку помнят пуще прежних.

– Но он-то из сказки сбежал, – вскользь заметил Тим.

– А толку. Фантомия все равно его помнит и держит. Со временем связь ослабнет, но это когда будет. Просто так этот ирод не сдастся. Времени у него ого-го сколько. Бед наворотить можно столько, что полной ложкой хлебать устанете. Так что найти его нужно и чем скорее, тем лучше. Собирайтесь-ка ребятушки в дорогу.

– Клубочек дашь? – в предыдущий поход ее путеводный клубок мне здорово помог. И заблудиться не позволил и кратчайшую дорогу указал.

– Клубок указывается путь к тому, что есть и неподвижно. А Ивашки-Мишки как бы и нет. К тому же мечется он, как бесноватый. Самим искать придется.

– Молодильные яблочки существуют? – Тим выглядел собранным и деловым. Комнатушку он осматривал так, словно вещи давно заготовил и ждет команду к отбытию.

– Чего же не существовать? В Фантомии сохранились. Хотя сила их не на всех действует. Фантомам помогает, сказанцам – через раз.

– Нам только приманить.

В этот раз мы собирались неторопливо и обстоятельно. Спешить больше некуда, а забывчивость может стоить жизни. Терять Ивашке-то нечего.

Наряды подбирали сообща, подстраиваясь под ту сказку, в которую предстояло отправиться. Вид царевна русская обыкновенная одна штука, конечно, эффектен, но для дороги очень неудобен. Белое платье слишком маркое, нитки жемчужных бус слишком тонкие, а украшенный драгоценными камнями кокошник ужасно давит на голову.

Наряд Тима мне показался гораздо удобнее. Красная с золотом шапка скрывала слишком короткую для Сказании стрижку. Кафтан он крепко подпоясал, штаны заправил в высокие сапоги, которые для местных дорог определенно удобнее, расшитых сапожек. По скрытым карманам распихал мелочевку.

А у меня лишь котомка в доступе. Помещается в нее много, но от наряда царевны простенькая вещица слишком уж отличается. Ну уж что есть.

Бежка ковырялась в запасах, выискивая, что можно сунуть нам с собой. Примчавшийся Фома суетливо подбирал подходящее для выхода зеркало, чтобы попасть как можно ближе к тридесятому царству во владения богатырки Синеглазки. А я… я вспомнила, что дома не была с тех пор, как Ивашка меня запер в избе Бабы-яги.

– Мне бы домой заскочить. Хоть на минуточку, – голос мой прозвучал излишне жалобно как у сиротки на паперти. Возвращаться назад не запрещали, но отчего-то ужасно неудобно.

– Заскочи, – не отрываясь от поиска согласились стражи.

Тим встрепенулся.

– Только со мной. А то стоит выпустить тебя из виду, сразу исчезаешь.

Поклеп. Не сразу. Но спорить не стала. После того как фантом устроил в моей квартире светопреставление с пузырящимися полами и грохотом, возвращаться туда не то чтобы страшно, скорее неуютно.

Через зеркало мы прошли, держась за руки, чтобы точно не разминуться. Фантом регулярно удивлял всех сюрпризами, и зеркалами для перехода пользоваться тоже умел.