Глава 6

Я знала, что маги существуют, я была магом. Однажды видела, как за кусок хлеба и плесневелого сыра старик вызвал в деревне дождь. А за мелкую монетку выкорчевал столетний пень, с которым не могли справиться мужики. Мы с мамой путешествовали, видели и слышали многое, но… То были отщепенцы, беженцы, несчастные, которые искали лучшей судьбы.

Статуя девушки с воздетыми к небу руками разлетелась в пыль от одного его движения.

Страшно.

Я отступила назад, думая, успею ли убежать, если он решит погнаться за мной. Нет, не успею. Даже пытаться не стоит. Да и потом, он — маг. Захочет и испепелит меня на месте. А кому какое дело до безродной девки, что утром вошла в город да и затерялась на его улицах. Не первая и не последняя.

— Почему она не попросила о помощи? — сдавленно пробормотал он.

— Она просила, — я не понимала его.

В моей сумке лежали письма. Письма Теренса Ти Лорби к моей матери. Сухие строчки с отказом в займе средств, помощи и, главное для мамы, категорический отказ забрать меня. Она считала, что мне будет лучше… здесь?

— Просила? — он вскинул голову, рассматривая меня.

— Да, — я полезла в сумку, желая доказать, что это так.

И взвизгнула, пригвожденная к земле.

Мужчина возвышался надо мной, хмуро следя за каждым движением.

— Что ты делаешь?

— Там письма. Ваши, — хрипло проговорила, с трудом указывая на сумку.

Меня тесно-тесно прижало к земле, так, что не было даже возможности пошевелиться. Огромная сила грозила раздавить, сломать грудную клетку, превратить в еще одно мокрое пятно на земле.

— Письма? — он махнул рукой, и все содержимое моей сумки вывалилось на каменную мостовую.

Стало очень неприятно, ведь это была вся моя жизнь. Мелкие радости, оставшиеся вещи и письма.

Пожелтевшие листки разлетелись в стороны, но господин Ти Лорби легко собрал их все вместе. Аккуратная стопка легла на его раскрытую ладонь, и мне тут же стало легче дышать.

— Я ведь просил ее уничтожить их, — с грустью произнес он.

Наверное, нужно было ему что-то сказать, ответить на невысказанный вопрос, но я не могла. В горле стол ком. Обида, отчаяние, безысходность и жалость смешались воедино, образовали тугой узел, распутать который в одиночку было мне не по силам. Мама хотела, чтобы я доверилась ему, но станет ли этот человек мне помогать? Я не знала его точно так же, как он не знал ничего обо мне. Мы были чужаками, которых свело общее горе.

— Мне не стоит пускать тебя в дом, этим я навлеку на себя одни лишь беды, — Ти Лорби поднял на меня печальный взгляд. — Но и бросить тут не могу… Заходи, — дверь за его спиной приветливо распахнулась.

Подняться смогла не с первого раза, ноги отказывались держать. А когда все-таки встала, то первым делом направилась к распотрошенной сумке.

— Что ты делаешь? — с нескрываемым удивлением спросил мужчина.

Я хмуро взглянула на него и продолжила собирать намокшие вещи, как попало утрамбовывая их в ставшую бесформенной походную сумку. А ведь она столько лет служила мне верой и правдой!

— Собираю свои пожитки, которые вы раскидали, — сообщила важному господину, который просто стоял и пялился на меня, не желая помочь.

— Но… ты ведь маг, так? — продолжал недоумевать он. — Почему ты не сделаешь это с помощью магии?

Я закончила и поднялась, встав напротив него. Да, можно было бы использовать простенькое заклинание, но я так привыкла, что нужно прятаться и скрываться, что даже не подумала об этом. Впрочем, ему о таком лучше не знать.

— Я травница, господин Ти Лорби, травница, как и мама.

—Арона стала травницей? — на его лице заиграло такое искреннее удивление, что мне даже стало чуточку его жаль. — С каких пор? О-о-о, — протянул, явно осознав, что подвигло ее на такой путь. — А ведь она была сильным магом… И у тебя должны быть способности, особенно учитывая, кто, — Ти Лорби замолчал. Подумал и снова пригласил меня войти. — Ты простынешь. Мне будет проще отпоить тебя горячим чаем, чем потом искать толкового лекаря.

— У меня есть все необходимые травы, — сообщила ему.

Впрочем, отказываться от вынужденного гостеприимства не стала, кто знает, как сложится моя дальнейшая жизнь. Может, это будет последняя ночь под нормальной крышей и в мягкой постели. Так зачем же упускать возможность?

Я вошла в дом, господин Ти Лорби вошел следом, и дверь закрылась, отгораживая нас от серой сырости ночного города.