Глава 8

— Да, — не очень-то и хотелось.

— Но о твоем будущем нам придется поговорить. Видишь ли, много лет Арона просила меня принять тебя в мою академию, обучить всему, что должна знать наследница нашего рода. Я всегда отказывал ей, отказал бы и сейчас, — он вздохнул. — Я бы мог определить тебя в королевскую академию. Или отправить в пансион для девушек. Но… В последнее время было несколько покушений на короля, лорд Севелье вновь занялся поисками злодеев и уже трижды приходил ко мне с вопросами о твоей матери.

— А при чем тут она?

Ти Лорби смутился, замялся, заерзал на месте, словно я спросила нечто очень нехорошее.

— Видишь ли, это запретная тема. На нее наложено заклятье молчания, и при всем своем желании я не смогу рассказать тебе, что тогда произошло.

— Понятно, — я уже поняла, что мамины «неприятности» оказались намного хуже, чем можно было себе представить. — И что мне тогда делать? Нет, вы не думайте, что я настаиваю на том, чтобы остаться у вас, — торопливо оповестила о самом главном. — Мне есть куда пойти, — немного слукавила. — Я, конечно, не маг, но кое-что умею. Мама обучала меня как травницу, я лечила людей, так что смогу себя обеспечить.

Ти Лорби ударил кулаком по столу, испугав меня. Куда делась нерешительность? Сейчас маг был похож на мага — сурового, опасного. Настоящего.

— Ты — наследница древнего рода боевых магов! Я понимаю, почему Арона скрывалась за профессией травницы, это слишком не похоже на нее, далеко от магических способностей, которыми она обладала. Но не учить собственную дочь силам, которые могут вырваться из-под контроля в любой момент? Что за неслыханная глупость!

Я надулась. Мне не понравилось, что он оскорблял маму. Она делала все, чтобы нам было как можно легче и проще жить. И если уж ее род обладал боевой магией, то у многих бы тут же возникли вопросы — как боевого мага занесло в глушь, если он должен служить короне и королю?

— Я умею себя контролировать.

— Это тебе только кажется, — заявил мой новоявленный дядя. — Магия — непредсказуема. Сейчас ты ее контролируешь, а через день — она тебя. Чтобы такого не происходило, нужно посещать школы. Ты ведь знаешь, что сейчас даже в крохотных деревнях маги открывают небольшие классы, чтобы не допустить магических взрывов от необученных, но одаренных детей?

Я о таком не слышала. Да и не могла, потому то старалась не общаться в теми, кто мог увидеть во мне одаренную.

— Краем уха, — еще раз солгала.

— Моя академия — не для тебя. Но раз уж обстоятельства сложились так, то у меня не остаётся иного пути. Чтобы защитить тебя и себя, я приму тебя в свою школу. В качестве единственного исключения, — он вздохнул. — Конечно, это заинтересует лорда Севелье, в этом даже нет сомнений. Но здесь, в Рейденской академии у него нет никакой власти, поэтому я спрячу тебя. Но ты должна мне пообещать делать все, что я скажу. Поняла?

— А если я не хочу учиться?

Мне не нравилось, что посторонний человек пытается решать, как мне жить дальше. Да, мама его любила, верила ему, направила меня сюда, но… Как выяснилось, я ничего не знала о ней, не интересовалась тем, чем должна была, и теперь расплачиваюсь за ее и свои ошибки.

— Лета, на тебе охранные амулеты. Уверен, что Арона поступила ы именно так, чтобы оградить тебя от неприятностей с прорывами. Но рано или поздно они разрядятся или ослабнут, и тогда ты столкнешься с чем-то пострашнее, чем твое упрямство.

Если все, что он говорил, было правдой, то я должна была немедленно соглашаться и идти учиться. Но мне так не хотелось этого делать, ограничивать свою свободу.

Учеба в академии! Когда-то я мечтала о таком, придумывала себе другую жизнь, зная, что она никогда не станет реальностью. И вот теперь у меня появилась возможность сделать сказку былью. А я боюсь…

Мамочка, ты сама направила меня к нему, значит, ты понимала, что меня ждет? И должна ли я принять судьбу, чтобы стать не просто бродячей травницей, которую может обидеть каждый, а магом со способностями?

— Вы мне поможете? — я посмотрела на дядю и вдруг поняла, что плачу.

Его лицо словно скрылось за туманной пеленой, которая состояла из моих слез и страхов.

— Да, милая. Наверное, мне не стоило быть таким упрямцем и раньше согласиться помочь. Я любил Арону, но слепая злость на нее и на ее ошибки, не давала мне мыслить трезво. Ведь я сам виноват, что не уследил, не помог ей, когда она нуждалась. Больше я такой ошибки не совершу.

Улыбнулась, вытерла слезы рукавом, впервые за долгое время расслабилась и прошептала:

— Спасибо.