Глава 29. Тарт. Сильнейший, но одинокий

После той вылазки в Безумный лес Тарт не спал трое суток, но не потому, что боялся. Он вообще мало чего боялся... А потому, что не мог перестать думать.

Тарт считался одним из сильнейших ледовиков своего поколения. Не просто считался — и был таким. Сила огромная. Настолько огромная, что он мог заморозить всё вокруг мгновенно. Десятки врагов. Целая площадь. Любое пространство.

Отец гордился сыном. И боялся.

Тарт помнил тот день, хотя прошло уже много лет.

Ему было двенадцать. Он играл с младшим братом в детской комнате. Малыш дразнил его так, как умеют только младшие братья — настойчиво, глупо, до белого каления. Тарт рассердился всего на миг.

А когда открыл глаза, комната превратилась в ледяной грот.

Стены, пол, потолок, мебель — всё покрылось коркой льда в палец толщиной. Брат стоял в углу, синий, с остановившимся взглядом. Он не дышал.

Его откачивали три дня. Лучшие лекари, редкие зелья, молитвы всем духам предков. Вытащили. Но с тех пор он на не смотрел на Тарта.

Отец вызвал его в свой кабинет через неделю после того, как брат пошел на поправку. Тарт думал — накажет. Или выгонит. Или просто ударит… Он бы стерпел.

Отец смотрел на старшего долго. Очень долго.

— Ты сильнее меня, — сказал он наконец. — Сильнее всех, кого я знаю. Ты гордость нашего рода. Наследник.

Голос его звучал ровно, но в глазах плескалось что-то другое. То, чему Тарт тогда не мог подобрать названия.

Сейчас мог. Это был страх.

Мать плакала по ночам. Брат отводил глаза. Отец разговаривал осторожно, будто Тарт мог взорваться в любой момент.

Он был самым сильным. И самым одиноким.

В академию Тарта отправили, как только ему исполнилось семнадцать. Это минимальный возраст поступления. Избавились и даже не ждали на каникулы.

Он думал, что тут сможет дышать полной грудью.

Правда, дышал он всё равно осторожно, потому что магия — штука непредсказуемая. Особенно когда она у тебя такая, что любое «чуть-чуть» становится «слишком».

В первые же недели выяснилось, что он не умел делать слабые заклинания. Совсем. Пробовали учить — бесполезно. Лёд вырывался такой силы, что преподаватели хватались за голову, а учебные манекены разлетались в щепки.

— Ты уникум, парень, — сказал один старый маг. — Проблемный уникум.

Именно тогда его вызвали к преподавателю по боевой магии. Разговор был короткий.

— У нас есть еще один «проблемный», — сказал он. — Огонь. Нестабильный. Опасный. Вы поступаете одновременно, оба идете на артефакторику — там проще контролировать дар через работу с артефактами. Мы ставим вас в пару.

— Зачем? — спросил Тарт.

Преподаватель посмотрел тяжёлым взглядом.

— Затем, что огонь и лёд — естественные противовесы. Если он сорвется, ты его остановишь. Если ты сорвешься, он сможет прожечь лёд. В теории.

Тарт кивнул.

— А если на практике?

— На практике будете учиться не срываться. Идите.

Чуть позже он тихо сказал главное, если Игнис потеряет контроль, то задача Тарта — заморозить его так, чтобы он не успел навредить. Быстро. Сильно. Без жалости.

Тарт не хотел никого убивать. Но выбора не давали.

С Игнисом они встретились через пару дней. Он стоял у доски объявлений, изучал расписание. Рыжие волосы торчали в разные стороны, седая прядь падала на лоб. Он выглядел таким же напряженным, как Тарт.

— Ты Тарт? — спросил он, заметив взгляд.

— Да.

— Ледовик, который меня заморозит, если я рвану?

Тарт не нашелся, что ответить. Он усмехнулся — криво, но без злости.

— Я Игнис. Тот самый, который тебя сожжёт, если ты рванешь. Будем знакомы.

С тех пор они стали неразлучны.

Обоих отправили на артефакторику не просто так. Для тех, кто не может контролировать прямой выброс магии, работа с артефактами — лучшее решение. Ты не выплескиваешь силу в пустоту, а направляешь ее в предмет. Медленно, осторожно, дозированно. Игнис оказался гением.

У него не было ни ремесленного дара, ни кузнечного, ни магии созидания. Но он был умнее всех, кого встречал маг льда. Он читал книги, которые другие не могли осилить, запоминал схемы с одного взгляда, придумывал способы, о которых молчали учебники.

— Смотри, — говорил он, раскладывая перед ним свои записи, — если пропустить заряд через эту цепочку рун, можно из капли силы сделать океан. На выходе артефакт получится втрое сильнее, чем затраченная энергия.

— А если сделать наоборот? — спросил однажды напарник.

— Наоборот нельзя, — он усмехнулся. — Наоборот — будет взрыв.

Тарт тоже ходил на артефакторику. Не так глубоко, как Игнис, но базовые вещи понимал. Это нужно, чтобы знать, что делаешь, когда заряжаешь готовые изделия. Потому что заряжать ледовик умел лучше всех.

Сила Тарта была огромна. Настолько огромна, что он мог зарядить сотню артефактов за день и даже не устать. Лёд лился в них рекой, наполняя до краев, и маг льда чувствовал, как внутри становится легче. Сила, которая раньше давила изнутри, находила выход.

Продавать все артефакты в академии друзья не стали. Игнис объяснил почему.

— Если мы скинем всё здесь, цена на наши артефакты будет минимальной, — говорил он, водя пальцем по карте. — Кому нужно сто ледяных амулетов в одном месте? Никому. Их купят за медяки, еще повозмущаются, что дорого. А если развести по разным городам...

Он тыкал в точки на карте — города, о которых Тарт даже не слышал.

— Здесь будут востребованы огненные. Тут суровые зимы. Здесь — ледяные. Город кузнецов. Здесь продадим и те и другие — большой город. Купят.

— Все эти города надо объехать? — удивился маг льда.

— А ты думал, просто сидеть и штамповать? — он усмехнулся. — Нужна сеть сбыта, хотя бы маленькая, но своя. Лавки, которые будут покупать у нас постоянно. И заказывать. Так можно будет получить и уникальные, и очень дорогие заказы на индивидуальные амулеты.

Игнис действительно объехал кучу городов. Договорился, познакомился, втерся в доверие. Всё, чтобы продавать не оптом за бесценок, а по нормальной цене — поштучно или десятками артефактов за хорошие деньги. За очень хорошие деньги.

Теперь они ездили раз в месяц. Иногда вдвоем, иногда поодиночке. Заходили в знакомые лавки, отдавали товар, получали монеты. Хозяева угощали чаем, заказывали новые партии артефактов, спрашивали, когда приедут снова.

Деньги водятся. Сеть растет.

Иногда Тарт думал: «А что было бы, если бы не Игнис? Сидел бы сейчас в своей комнате, давился собственной силой и ждал, когда она разорвет изнутри. Смотрел бы в спины брата и матери, которые боялись подойти. А теперь у меня есть друг. Дело. Цель. И всё это мог забрать тот медведь. Огромный, страшный, быстрый. Черный Хлыст. Он выскочил внезапно, как смерть из-за угла. И я… я просто замер. Я стоял как вкопанный. Не мог пошевелиться. Не мог поднять руку. Не мог даже вдохнуть как следует. А эта маленькая лекарка Эльза успела — среагировала, атаковала, защищалась. Игнис успел. Крэг успел. А я — нет».

Самый сильный маг льда, гордость академии — легенда, стоял и смотрел, как другие сражаются за его жизнь.

Это убивало.

Он мог бы одним ударом заморозить этого медведя насмерть. Одним движением — и всё кончено. Но Тарт не успел, потому что испугался.

И теперь маг льда ходил и думал, прокручивал в голове тот момент снова и снова. Страх, оцепенение, пустота в голове. И рядом Игнис, который что-то говорил, но он не слышал…

— Тарт, ты меня слушаешь?

— А? — очнулся приятель.

Игнис смотрел на него с беспокойством.

— Ты какой-то странный последние дни. Случилось что?

— Нет, — ответил Тарт. — Всё нормально.

Игнис не поверил, но промолчал,

А Тарт думал о том, что сила — это не всё. Что можно быть самым мощным магом в мире, но проиграть, потому что не успел поднять руку, потому что испугался.

И еще он думал о том, что эта маленькая лекарка, которую они должны были пугать, оказалась смелее.

— Игнис, — спросил Тарт. — Сколько стоят занятия у Крэга?

Друг поперхнулся.

— Ты серьезно?

— А что?

— Дорого, — коротко сообщил Игнис. — Очень дорого. Да и вряд ли тебя возьмут. К нему идут на втором курсе, а мы уже на третьем.

Тарт помрачнел.

— Понятно.