Глава 6. Город

Первым делом – мясо.

Фтис знал, куда идти. На окраине у мясных рядов крутились перекупщики, которые брали товар у охотников без лишних вопросов. Цены ниже рыночных, зато быстро и без документов.

– Сколько дашь? – Фтис выложил на прилавок вяленые полосы.

Мужик‑перекупщик покрутил мясо, понюхал, помял.

– Качество хорошее, – признал он. – Вялено правильно. Даю вот столько.

Я глянула на монеты. Мало. Два месяца в лесу, охота, разделка, вяление, схроны…

И это всё?

– Добавь еще, – вмешалась я. – Мясо отборное, кабан, не какая‑то дохлая коза. Ты такое на рынке втридорога продашь.

Перекупщик уставился на меня. Девочка‑подросток, серая и незаметная, а лезет в разговор взрослых мужиков. Но я за сорок лет на работе научилась отстаивать свое и чужое тоже.

– Девка у тебя бойкая, – заметил он Фтису.

– Ученица, – буркнул тот. – Добавь, она права.

Мужик хмыкнул и добавил пару медяков. Я кивнула – уже лучше.

С деньгами в кармане мы отправились на рынок.

– Нам бы одежду приличную, – заметила я. – Ты должен выглядеть как травник, а не как бомж, который из леса вышел.

– Я и есть бомж, который из леса вышел, – усмехнулся Фтис.

– Вот именно. Поэтому и надо менять образ.

Нашли лавку с одеждой. Недорогую, но приличную. Фтису выбрали конопляную рубаху теплого, приглушенного бежевого оттенка. И такие же штаны. Не белые – белое быстро пачкается. И плащ чуть светлее.

– Сразу видно – человек серьезный, – одобрила я.

Себе взяла серое. Рубаха, штаны, жилет с карманами. И косынку, чтобы волосы убирать. Мои каштановые волосы были длинными и пышными, настоящее сокровище и еще один способ подзаработать, если что‑то пойдет не так. Я могла отстричь волосы и продать. Но сама в прошлой жизни я всегда ходила с короткой стрижкой, поэтому в этой решила попробовать длинные волосы. Но их яркий насыщенный цвет привлекал внимание, поэтому я решила – лучше спрятать.

– Чтобы не привлекать внимания, – пояснила я. – Ты у нас звезда, а я тень.

Последним нашли ночлег. Самый дешевый постоялый двор на окраине, где сдают углы за медяки. Комнатка чуть больше чулана, две лежанки, таз для умывания. Зато дешево и без лишних вопросов.

– Здесь и остановимся, – решил Фтис. – Пока не заработаем на что‑то получше.

Наутро, выспавшиеся и чистые, мы отправились в лавку, где торговали травами и лекарскими принадлежностями.

Лавка оказалась небольшой, но набитой под завязку. Сушеные травы пучками висели под потолком, склянки на полках, ступки, зелья, мази, весы, какие‑то непонятные приборы. За прилавком стоял пожилой мужчина в очках – редкость в этом мире, как я поняла.

Фтис выложил на прилавок наши запасы: аккуратно связанные пучки, помеченные особыми узелками, упакованные в чистую ткань.

– Сушеные травы, – предложил он. – Сбор летний, качество хорошее.

Травник‑торговец взял пучки, понюхал, рассмотрел.

– Неплохо, – признал он. – Собрано правильно, высушено правильно. Откуда такие познания?

– Опыт, – уклончиво ответил Фтис. – Я травник. Путешествующий. Лечу эликсирами, отварами, сборами. Много где бывал, много чего пробовал.

– Путешествующий травник, значит, – торговец посмотрел на него с интересом. – И где остановился?

– На постоялом дворе у южных ворот. «Кривая подкова» называется.

Торговец кивнул, отсчитал монеты. Чуть больше, чем за мясо, но всё равно скромно. Зато теперь о нас знали.

Мы не скрылись сразу, немного отошли в сторонку, сделали вид, что разглядываем товары на соседних лотках. А сами смотрели на людей.

Фтис высматривал больных или очень беспокойных – тех, у кого на лице написано, что у них проблема, чтобы подойти и предложить помощь.

Потом мы отправились на центральную площадь, весьма людную.

Купцы, приказчики, зажиточные горожане, иногда мелькали аристократы в дорогих одеждах. Фтис прогуливался, делая вид, что просто глазеет по сторонам, а сам искал взглядом дорого одетых и плохо выглядевших. Высматривал пациентов.

– Вон тот, – кивнула я незаметно. – Купец. Дорогой камзол, лицо сероватое, мешки под глазами. Печень. Желтизна легкая, склеры желтоватые. Скажешь ему: перегруз печени, застой желчи. Спроси, не горчит ли во рту по утрам и не бывает ли тяжести в правом боку после жирного.

Фтис кивнул, запоминая, и направился к купцу.

Я отошла чуть в сторону, сделала вид, что заинтересовал чей‑то лоток, а сама краем глаза следила за ним. Фтис подошел, вежливо поклонился, начал разговор. Купец сначала смотрел подозрительно, но потом лицо у него изменилось, видимо, мы попали в точку.

Через пару минут Фтис вернулся.

– Завтра придет, – сообщил он довольно. – Если поможет, обещал заплатить хорошо.

– Поможет, – усмехнулась я. – Куда он денется.

План придумали простой. Фтис представлялся травником. Лечил эликсирами и травами. Осматривал пациента, говорил умные слова, которые выучил у меня. А если не знал, какие слова говорить, придумывал на ходу – любые, абсолютно любые, лишь бы звучало убедительно. Главное, чтобы люди верили, что он опытный и знающий. Потом говорил, что нужно приготовить травки. И пока он делал вид, что готовит эликсир, я осматривала пациента, промывала раны, делала перевязки, вправляла, если надо, то есть всю настоящую работу.

У нас сложилась система кодовых фраз. Если я говорила: «Тут одного эликсира не хватит», – значит, случай сложный, Фтис добавлял зверобой или что покрепче. Если говорила: «Тут душно», – значит, надо отвлечь внимание; и он начинал жечь что‑то сильно пахнущее, пока я делала нужные манипуляции.

Фтис в это время гремел склянками, смешивал травки, делал вид, что творит волшебство. Обычно заваривал ромашковый чай – универсальное средство, которое при любых раскладах не навредит, иногда добавлял зверобой, по обстановке.

Пациенты уходили довольные. Еще бы – они уходили здоровыми. Кто‑то платил деньгами или полезными предметами. Сарафанное радио работало отлично.

За несколько дней о травнике узнало немало народу. Мы работали быстро, брали недорого, не задерживались. К нам приходили с болячками, которые копились годами: старые травмы, больные суставы, вечная усталость, проблемы с желудком.

На пятый день Фтис вздохнул тяжело:

– Хватит. Пора двигать дальше.

Я не спорила. Сама знала, что нельзя светиться слишком долго. В каждом городе – свои стражники, свои криминальные шишки, которым может приглянуться травник без лицензии.

Так однажды нас схватили за шкирку и выволокли на центральную площадь одного крупного города. Толпа гудела, женщины крестились, мужчины сжимали кулаки. Какой‑то парень лет семнадцати корчился на земле, хватаясь за живот, а его мать кричала, что мы отравили ее сына своими травами, и теперь он умирает.

– Шарлатаны! – орала она. – Убийцы!

Фтис, которого держали за ворот двое дюжих мужиков, ни на секунду не растерялся, быстро переглянулся со мной. И я поняла: здесь что‑то не так. Парень слишком театрально закатывал глаза, а мать, вместо того чтобы плакать, то и дело поглядывала в сторону, где под аркой стоял тот самый лекарь‑конкурент, которому, видимо, мы перешли дорогу.

– Если я его лечил, дайте мне осмотреть его! – громко потребовал Фтис. – Сейчас же!

Толпа расступилась. Нас подтолкнули к парню. Я первая опустилась на колени, сделала вид, что проверяю пульс. Удары ровные, сильные. Потрогала живот – никакого напряжения. Дыхание спокойное. Я подняла глаза на Фтиса и едва заметно покачала головой: притворяется.

Фтис понимающе кивнул, нахмурился, пощупал живот парня, поводил руками и изрек с самым загадочным видом:

– Всё ясно. Лекарство просто не дошло до больного органа. Но это легко исправить.

Мать замерла, толпа затаила дыхание.

– Сейчас мы введем лекарство напрямую. Эльза, готовь инструмент. Самый большой.

Я поняла намек. Достала из сумки самую толстую иглу, какую только носила с собой, – длинную, страшную, блестящую на солнце. Парень побледнел. Его «больной» живот перестал судорожно вздыматься, он просто замер.

– Штаны снимай, – рявкнул Фтис. – Будем колоть в ягодицу. Это единственный способ доставить лекарство прямо в кровь.

Я решительно дернула за пояс. Парень взвизгнул, вскочил и рванул прочь прежде, чем я успела хотя бы прицелиться. Даже штаны не натянул – так голозадый и убежал, громко матерясь.

Толпа ахнула. А потом… грянул хохот. Даже его «мать» растерянно замолчала, не зная, что делать.

Фтис стоял с довольным видом, заложив руки за пояс.

– Значит так, – громко обратился он, обводя площадь взглядом. – Я травник. Путешествующий. Лечу травами, эликсирами и не только. Знаю сотни болезней и знаю, как их лечить. А симулянтов с их подставными мамашами вычисляю с первого взгляда. Если кому нужна настоящая помощь, обращайтесь, пока мы в городе. И расскажите своим друзьям, знакомым, родственникам в других городах. Мы странствуем. И, возможно, поможем им.

Толпа загудела уже совсем по‑другому. Кто‑то заулыбался, кто‑то закивал, а кто‑то тут же потянулся записываться.

С тех пор слухи о нас росли как снежный ком.

«Сумасшедший травник с огромной иглой», – шептались в городе.

Но пациенты шли. И платили.

Мы проработали в том городе дней десять, за это время скопили немного монет, прикупили кое‑что из припасов. Фтис пересчитывал деньги каждый вечер, прикидывал, куда пойти, чтобы подзаработать.

– Еще заглянем в Хакор, Олвас и, может быть, в Сортан, а потом пойдем зимовать в Лайзорес. Большой и богатый южный город. Там на окраине сможем снять себе комнату, – сказал он, когда мы собирали вещи перед уходом. – А может, еще южнее пойдем. Посмотрим, какой будет зима.

– На юг? – переспросила я.

– Да, там сейчас еще тепло, а к зиме и подавно лучше, чем здесь. Будем по городам ходить, пока холода не прижмут. А на юге и зимой можно работать. Люди там тоже болеют.

Я кивнула.

Логично. Северные города зимой вымирают: кто уезжает, кто сидит по домам. Бездорожье, холод. А на юге климат мягче.

– А здесь? – спросила я, кивнув на город за окном.

– Здесь мы свое взяли, – усмехнулся он. – Те, кто хотел, уже вылечились. Остальные либо не верят, либо денег нет. А те, кому мы не понравились, уже начали вопросы задавать. Я вчера слышал, как двое прохожих обсуждали, что я вроде воздушником был когда‑то. Но не узнали из‑за грима. Пора, пока не вспомнили.

Я собрала свои вещи – немного, всё с собой. Спирт, бинты, нож, расческа. Всё остальное – в схроны, на обратном пути заберем, если придется возвращаться.

Ушли мы рано утром, когда город только просыпался. Фтис шел впереди, я чуть сзади, как и положено ученице. За спиной остался очередной город, в котором мы помогли людям, и сделали ноги.

– Долго нам так кочевать? – спросила я, когда мы вышли за ворота.

– Пока не нарастим жирок, – ответил Фтис. – Пока я не смогу за тебя постоять по‑настоящему. Пока ты не научишься за себя постоять. А там видно будет. Может, осядем где‑нибудь. Может, нет.

– А может, свой дом откроем, – усмехнулась я. – Лечебницу. Чтобы свое крыльцо, своя печка, свои пациенты.

Фтис оглянулся и посмотрел на меня с интересом.

– Лечебницу? – переспросил он. – Это где лечат?

– Где лечат, – подтвердила я. – Больница по‑нашему. Чтобы койки, чтоб инструменты, чтобы не бегать по городам, а люди сами приходили.

– Мечтать не вредно, – хмыкнул он. – Но для этого деньги нужны. Большие. И крыша. И документы. И имя. И самое главное – лицензия.

– Имя заработаем, – понадеялась я. – Деньги накопим. Крышу найдем. А документы... ну, как‑нибудь решим. А вот с лицензией надо подумать.

Мы брели по пыльной дороге на юг, и я впервые за долгое время думала не о том, как выжить сегодня, а о том, что будет завтра. Через месяц. Через год.

Странное чувство.

В прошлой жизни я как‑то перестала мечтать. Работа, дом, работа, дом – и так много лет. А здесь, в этом дурацком средневековье с магией и грязью под ногами, я вдруг поняла, что хочу чего‑то большего.

– О чём задумалась? – спросил Фтис.

– О лечебнице, – честно ответила я. – О том, как будем ее строить. Слушай, а как получить лицензию?

– Сначала переживем зиму, – буркнул он. – А потом посмотрим.

И мы пошли дальше на юг.