14

*

Бывали в жизни ари Танатоса ситуации разной степени экстремальности. Ему случалось бояться — смерти, боли, абсолютной беспомощности. Что уж там, ему доводилось впускать к себе в голову помешанного психопата с манией величия, параноидальными проявлениями и сверхценной идеей генетической чистоты — а с таким чудным опытом, как ни крути, мало что на свете сравнится.

В общем, случалось всякое. Но он не мог припомнить за собой такого типа страха, который обуял его вот-прямо-сейчас.

— Ить, — серьёзно сказало существо, которое сумело его в этот самый страх погрузить. Возможно, оно ругалось, а может, даже угрожало. Кто этих существ знает?

Танатосу очень захотелось сбежать.

— Ить! — повторило существо более требовательно.

Танатосу отчаянно захотелось поменяться местами с Родасом. Вот прямо сейчас. Родас бы смог прочесть мысли этого существа, верно?

У него же есть мысли?

“Сделай лицо попроще, — вирт-сообщения Ли буквально сочился ехидством. — Мы в прямом эфире, помнишь?”

Танатос в который раз спросил себя, чем он думал, прежде чем на это соглашаться.

Ответ лежал на поверхности. Точнее, стоял рядом и выглядел так, как будто вся тяжесть мира нынче чуть меньше давит на плечи.

И ради него, этого самого ответа, Танатос, если честно, с высоты бы прыгнул, жизнью рискнул и даже на отладку подписался. Но вот это вот всё… это было почти что слишком.

— Вы ей понравились, — мягкий голос с типично гвадским говором вернул его в реальность. — Это ведь хороший знак, верно?

Танатос покосился на большеглазую измождённую женщину, вторую причину его внутреннего напряжения.

Он привык к тому, чтобы на него смотрели с ужасом, отвращением, ненавистью. В редких случаях в список можно было добавить уважение и даже привязанность (да, и не такие чудеса на свете случаются). Но вот отчаянная жадная надежда, с которой на него смотрела женщина напротив — это было что-то новенькое.

Он не знал, как к этому относиться.

— И что вы скажете? Сможете исцелить её?

Существо, которое вогнало Танатоса в жуть и оторопь, не преминуло снова сказать своё веское “Ить!”. И накрепко вцепиться ему в волосы.

Танатоса к такому не готовили.

Если уж на то пошло, он понятия не имел, что человеческие детёныши бывают такими маленькими.

Но они, судя по всему, бывали.

И страдали от лучевой болезни, вечной спутницы войн новой эпохи, не реже взрослых.

Разумеется, маленький детёныш человека был далеко не первым объектом с подобным диагнозом, над которым поработал Танатос. По задумке Ли, демонстрация должна была проходить в реальном времени, без наложения вирт-эффектов. Пациент же предполагался достаточно уязвимым существом. Она сказала по этому поводу, что дети в этом смысле всегда были и будут отличными орудиями пропаганды. Мол, человеческие базовые инстинкты, отключающие критическое мышление… и всё вот это вот.

Но предварительно нужно было поэкспериментировать и понять, насколько Танатос в принципе способен лечить такого типа повреждения. Опять же, он не думал, что может навредить, но всё равно хотел ещё раз удостовериться. Танатос настоял на этом отдельно, потому что бесплотные попытки спасти приставленных агентов оказались на редкость неприятным опытом.

Первыми его подопытными стали военные. Молодые парни с глазами стариков, на которых не хватило защитных костюмов. Их поместили в госпиталь, обеспечили им уход, но всё, что им на самом деле оставалось — умирать.

“У них нет родственников и жён; а ещё нет шансов: наша медицина не может им помочь, — сказала Ли. — Так что руки у тебя развязаны, хуже не сделаешь. Но чисто по-человечески, постарайся всё же…”

“Ты могла бы и не говорить,” — ответил Танатос.

Он впервые всерьёз задумался о том, как мало отличий есть на самом деле у людей и модов. Может, у каждого общества есть свои моды? Те, кого используют для грязной, неприятной работы, для исполнения капризов и реализации комплексов; те, кого отправляют в утиль, смахивают с доски, как фигурки, когда партия доиграна… Как леди Авалон.

Как эти молодые парни со старыми глазами.

"Мы используем кого-то из них для демонстрации? Они не дети с точки зрения закона, но всё ещё очень, очень молоды."

“Они не подходят, — так сказала Ли, — Они не вызовут такого эмоционального отклика, даже если по-хорошему должны. Так уж устроены люди, что настоящие, неприукрашенные жертвы зачастую вызывают у них не жалость, а омерзение.” И он понимал, о чём она, хотя это и было на его вкус… несправедливо.

Хотя какая уж тут вообще справедливость.

Поначалу они смотрели на него равнодушно — без ненависти, без надежды, без удивления. У них были глаза “отработанных” боевых модов, готовых к утилизации.Они наверняка считали, что генерал Танатос вполне может убить их… Но было им на это плевать.

Потом, когда Танатос склонился над первым и ужасные язвы прямо на глазах стали сползать с его кожи, их апатия начала понемногу сходить на нет. Один даже разморозился настолько, что спросил:

— Ты что, реально можешь это лечить?

Танатос покосился на парнишку, лысого, как и все они, бесцветного, явно очень юного. Сколько ему? Не старше двадцати. Пошёл ли он на эту войну добровольцем? Или попал под принудительную волну? Внешне он казался здоровее остальных, но Танатоса это не обманывало: его внутренние повреждения были куда сильнее, чем у прочих.

— Могу, — ответил Танатос. — Это интереснее, чем убивать. Хотя и намного сложнее.

Парнишка хохотнул.

— Ну оно понятно. Ломать всегда проще, чем строить! Ты вот знаешь, как быстро и легко ломаются человеческие кости?

Танатос кивнул.

Да, он очень хорошо знал.

— Или вот облучение, — не унимался парень. — Мне вот хватило десяти секунд, чтобы получить смертельную дозу. Десять секунд! А лечить меня пытаются вот уже полгода. И без особенного успеха. А ты меня вылечишь? Или потренировался на кошках — и ладно?

— На кошках? — нахмурился Танатос. — Я не лечил животных.

— Ха, — сухие губы парня изогнулись в улыбке. — Ну да, логично, что ты не такой задрот, как я, и едва любитель двухмерной кинематографии… Я говорю, вылечил одного — и хватит? Или вылечишь всех нас?

Танатос окинул взглядом палату. Восемь пар глаз смотрели на него, и в их глубине была робкая, очень недоверчивая, но всё же надежда.

“Ты не обязан, — отметила Ли, — особенно если это действительно так тяжело. У тебя должны остаться силы для прямого эфира.”

— Я постараюсь, — вслух ответил Танатос всем сразу: и ей, и своим внезапным пациентам, и себе.

И у него почти что получилось.

Почти.

Интересно, почему тех, кого хочется спасти больше всего, так часто спасти не получается?

— Ты не можешь, — заметил тот самый парень с горечью. — Выдохся?

— Слишком поражён мозг, — сказал Танатос честно. — Прости, я…

— Да забей, — парню хватило сил снова улыбнуться, широко и так открыто, что из треснувшей губы на подбородок потекла слишком жидкая кровь. — Меня предупреждали, что такая степень поражения не лечится. Ты сделал, что мог, так? Мы все тут такие. Но всех спасти никогда не получается. Да и я, если честно, того не стою.

— Не получается, — согласился Танатос. — Но ты того стоишь.

— Да брось, — фыркнул парень, — меня никто не ждёт.

— Как и многих модов. Но это не значит, что мы того не стоим, — Танатос поднялся с его ложемента. — Совсем не значит. И да, приготовься к переезду: завтра тебя транспортируют.

— Куда?

“Куда?!”

Тут они с Ли проявили поразительное единодушие.

— На Альдану. Хочу, чтобы наши врачи посмотрели тебя. Не могу давать гарантий, но они могут многое. Как минимум, личные врачи Канцлера так точно.

“Танатос, это чрезмерно”, — заметила Ли.

— Почему? — спросил парень.

— Я так хочу, — ответил Танатос, снова — им обоим.

— Тут полно таких, как я. Это несправедливо, если разобраться, что…

— Жизнь в целом несправедлива, — хмыкнул Танатос. — Я вряд ли могу на этом этапе спасти всех. Но мы должны где-то начинать?

С этими словами он оставил парня, глаза которого стали чуть более живыми. Танатос не узнал его имени, но пообещал себе узнать. Потом.

“Ты уверен насчёт этого? — уточнила Ли мысленно. — Личный врач Канцлера… не слишком ли ты много обещаешь?”

“В самый раз. Не одному же Родасу тащить с собой разных людей в качестве сувениров, правда? Я тоже решил попрактиковаться в этом дивном искусстве!”

“Смотри, чтобы это не привело к осложнениям… Мы проанализировали то, что ты можешь и не можешь исцелять. Я думаю, можно начинать показательное выступление. Полагаю, этот пациент тебе по зубам.”

Танатос послушно пошёл за ней. Что, конечно, было ошибкой, но… да ладно, это же Ли! И, поружённый в свои мысли, он не спросил, кто же этот самый пациент, который ему “по зубам”.

Очень большая стратегическая ошибка. Пока что по зубам пациенту оказался сам Танатос. Даже с учётом того, что у пациента почти не было этих самых зубов. Причём не из-за лучевой болезни, а просто в силу возраста, очевидно.

Но на те три, которые уже были, пациент был твёрдо намерен Танатоса попробовать.

— Ты не сможешь прокусить мою кожу, — сообщил пациентке Танатос. — Я — бог новой эры. Это противоречит моим ТТХ.

— Ить, — сказала пациентка.

Его определённо к такому не готовили.

— Мне не помешал бы переводчик, — сообщил он. — Кто-нибудь здесь понимает её язык?

Интересно, почему всем, включая журналистов и даже мать пациентки, вдруг стало так весело? Вообще-то, конкретно об этом он вполне серьёзно спросил! Все, кого он знал, родились с определённой языковой программой. Теоретически он, конечно, знал, что у людей стандартной модели это как-то иначе происходит, но всё равно…

“Отличный ход, — отметила Ли. — У тебя всё же определённо талант на этом поприще!”

“А то!” — знать бы ещё, в чём именно этот самый талант заключается. Впрочем, это он успеет проанализировать на досуге.

— Думаю, я могу переводить. Ну, немного, — сказала мать. Он отметил, что она кажется теперь намного менее напряжённой. Интересно, почему? — Насколько это возможно в её возрасте. Так что считайте меня, пожалуйста, переводчиком.

— Ну да, — кивнул Танатос вежливо. — Вы её автор, потому вполне логично, что вы можете расшифровать речевой код.

Да чего они все так веселятся?!

— Да, ари, — сказала женщина с лёгкой улыбкой. — Вы правы, это совершенно логично. Вы… сможете помочь ей?

— Да, — кивнул он. — Следите за ней, пожалуйста. Я почувствую, если что-то пойдёт не так, и всё же…

— Конечно!

Вылечить её было на самом деле не так уж сложно. Танатос осторожничал больше из-за того, что ему раньше не приходилось иметь дело с настолько крошечными существами. Нет, он видел их изображения, голограммы, знал в теории, что люди стандартной модели проходят эту стадию не в инкубаторе, и всё же…

Странное ощущение. Необычный опыт. Непонятное существо.

Впрочем, к счастью, исцелять такого рода пациентов оказалось даже проще: в крошечном и очень хрупком теле прятался огромный регенеративный потенциал. Танатосу потребовалось не более десяти минут — и примерно семь из них ушло, чтобы осторожно зафиксировать существо в относительно неподвижном состоянии. А ещё позволить ему удостовериться, что прокусить кожу Танатоса таки невозможно, а коммуникатор нового поколения совершенно точно совсем невкусный.

Когда язвы, покрывшие живот пациентки начали исчезать, её мать почему-то зашаталась. По щекам её потекли слёзы.

Танатос уже начал прикидывать, как бы изловчиться и поймать женщину тоже, но тут на помощь пришла Ли: осторожно подхватив, отвела в сторону, где женщина начала сползать по стене, сотрясаясь от рыданий. Может, она решила, что ничего не получилось?

— Всё, — сказал Танатос, — Вам следует её просканировать, но, насколько я могу судить…

И тут женщина напала на него.

По крайней мере, ему сначала так показалось.

Когда женщина на него кинулась, он инстинктивно поднял пациентку повыше, выводя из зоны возможного удара, и решил просто посмотреть, что будет дальше. Оружия, способного всерьёз ему навредить, у женщины с собой не было, контактные яды его не брали, так что…

В общем, он был вполне готов ко всему. Но только не к тому, что его обнимут и стиснут изо всех своих не особенно впечатляющих сил.

— Спасибо, — всхлипнула женщина. — Спасибо вам!

В списке странных существ, с которыми совсем непонятно что дальше делать, определённо прибавилось.

“Представь себе, что это Ли”, — подумал Танатос. И осторожно, чётко регулируя силу, погладил женщину по спине и по голове. Перед глазами его встала другая картина: Ли, рыдающая на кровати.

Ео руки дрогнули.

Он понадеялся, что на лице не отразилось ничего лишнего, и поймал себя на том, что чувствует себя под прицелом голокамер уязвимым. Прямо как тогда, на Олимпе.

До чего же длинный выдался день!

*

— Я не буду больше этим публично заниматься, — сказал Танатос, когда они с Ли наконец остались вдвоём.

— Да брось! У тебя явно талант располагать к себе. Всё прошло отлично, и…

— Я больше не буду делать этого публично, — ровно повторил он.

Ли помолчала, пристально вглядываясь ему в глаза, а потом медленно кивнула. Что бы она там ни прочла, это явно заставило её сдать назад.

— Ты ведь не притворялся, верно?..

— Нет, — ответил он сухо. — И это слишком…

— Личное. Понимаю. Извини, что протащила тебя через это всё. Но нельзя не признать: эффект впечатляющий. Видео “бог смерти и младенец” бьёт все рейтинги.

Он ненавидел само слово “рейтинги”, даже понимая всю его важность. Говоря откровенно, он как-то не так представлял себе свободное будущее после восстания; с этой точки зрения решение Амано казалось более чем правильным.

Но с Ли он этим мыслями решил не делиться — как минимум, до поры.

— Младенцы пугают, — только и сказал он.

— О, вот тут мы с тобой на одной волне. Они похожи на инопланетян!

— Да, особенно сблизи. Таинственная форма жизни! Не совсем понятно, как с ними обращаться.

— Скажи?.. Ничего, не волнуйся, страшная и ужасная госпожа Ить вместе со своей мамочкой остались в прошлом, и дальше у нас в меню куда более нормальные и куда менее пугающие вещи.

— Такие как?..

— Охота на террористов, штурм здания с заложниками и пачка весёлых политических интриг.

— Ты права, это успокаивает. Пригласишь меня поучаствовать?

— Ну надо же компенсировать тебе психологическую травму, нанесённую страшным младенцем? К тому же, если честно, я думаю, что твои способности могут быть нам полезны. Видишь ли, у нас тут проблема.