Глава 13 · Рада

Велесов день приближался стремительно. С каждым днём и здесь, на нашей стороне, всё чаще обнаруживались следы нечисти. Ночами выходить на улицу по одному уже мало кто решался. В открытую никто не шалил и не пугал, но наступающий главный разгул навьих чувствовался всё острее.

Так же быстро приходила пора принимать решение относительно моего обещания Гордею. Он не напоминал, но очень сомневаюсь, что забыл. Было ясно: придётся с него брать плату, хоть мы и не договаривались. Да и вообще, навник на ладони намекал, что даже так это слишком рискованно.

Удивительно, но тренировки с богатырём увлекли полениц, они даже не слишком расстроились, что больше не будет нечисти в качестве практики. Я наплела им про ограничения на мою дверь между мирами, поскольку в этом месте исхудилась граница, и надо дать ей время нарастить обратно прежние объёмы, не напрягая переходами. Ни Настасья, ни Марья Савишна в мои россказни не поверили, но держали язык за зубами и с расспросами не лезли. За что я им была очень благодарна.

Я сознательно сторнилась Гордея, стараясь свести к минимуму наше личное общение. И так его присутствие постоянно ощущала всем нутром. Отмечала, где и чем занят, что говорит, как уроки проводит. Полагаю, это от внутренней сути бабы Яги — мнительной, подозрительной и не склонной к раболепству перед всякими богатырями. Да, именно от этого.

И разумеется, я приметила, как хорошо Гордей вписался в девичий коллектив. С него будто послетала первичная спесь богатырская, и открылся он настоящий. Добрый, довольно спокойный, держащий слово. А ещё терпеливый. Даже удивительно — мне такой стать никогда не грозит. Ничего его не могло рассердить, ни девичьи шуточки, ни провальные попытки учениц освоить какой-либо приём. Я даже начала подозревать, что у него есть сестры, ведь такой навык сам собой не проклюнется.

Гордей оказался хорошим рассказчиком, травил вечерами весёлые богатырские байки так, что девчонки просто покатывались со смеху.

Поленицы начали ему доверять.

Некоторые даже решили продвинуться дальше.

Однажды, когда до Велесовой ночи оставалось всего пара закатов, Маняша, видная и бойкая девица с полным набором всех положенных настоящей красотке черт, решила взять богатыря штурмом. Как хитрая лиса, она увивалась вокруг него после обеда, решив, что тот разомлел от вкусной стряпни и склонен чуть более ослабить оборону.

Я даже не ушла в избу, осталась смотреть за этим действом. Хоть и было любопытно, но слишком близко подобраться не удалось — глядела издалека. Потому разговора не слышала, лишь наглядно отмечала все попытки Маняши охмурить парня.

А она была хороша, не отнимешь. Смущённо крутила на палец кончик косы, стреляла глазами из-под чёлки, улыбалась, вздыхала и даже как-то умудрилась залиться румянцем, словно Гордей успел предложить ей что-то очень непотребное, но крайне любопытное. А он не успел, я наблюдала! Переживала, что он сдастся такому напору, но нет. Богатырь — кремень. Гордей вообще держался очень стойко, я даже его ещё больше зауважала. Он то ли сделал вид, что не понял девичьих намёков, то ли и правда был не слишком способен в любовных делах.

— Обороне наш богатырь тоже может поучить, — раздался за спиной голос Настасьи. — Не только атаке.

Я стушевалась, словно меня застукали за чем-то неприличным, поэтому почесала нос, скрывая эмоции. В это время провальная операция Маняши завершилась полным поражением, и она удалилась восвояси. Делать вид, что я и не за ними вовсе наблюдала, было глупо, поэтому я спросила:

— Как считаешь, сильно она расстроилась, что не вышло?

Та окинула меня взором и сдержала вырывающуюся улыбку.

— Переживёт.

— Положительный всё же Гордей, раз на красивых девчонок не позволяет себе отвлекаться. — Я надеялась, что менторский тон скроет моё смущение.

— Просто быть положительным, когда сердце другой занято, — усмехнулась Настасья.

— Думаешь, его кто-то ждёт на родине?

— А ты претендуешь? — внезапно спросила она.

— С чего бы! — фыркнула я презрительно.

— Ну как с чего? — Поленица хитро прищурилась. — Ты его так опасаешься, что даже биться с ним ни разу не вышла. Я тут два варианта вижу. Либо ты против него слаба — во что я лично не верю, либо ты боишься с ним оказаться в таком тесном взаимодействии по другой причине.

— Вот ещё! — возмутилась я. — Просто дел куча была. Хошь, я прямо сегодня против него пойду на вечерних игрищах?

— А пойди, — ухмыльнулась Настасья.

Я прикусила губу, понимая, что только что меня развели как девчонку. Но и назад ворочать я не была приучена. Поэтому пошла готовиться к поединку.

То, что я не билась с ним, не значит, что я не успела изучить его как противника. И поняла уже давно: если и есть у меня шанс его обставить, то только быстротой и манёвренностью. В мужское одеваться я не стала, но нижнюю юбку сняла, чтобы та не сковывала движения. Достала свой любимый меч и, спрятав его в складки ткани, вышла на улицу.

Поляна уже погрузилась в закатную тёмку, солнце спряталось за макушки елок, гася свой свет, лишь разожжённый костёр освещал её почти до самых границ леса. Поленицы сидели кругом, лениво перекидывались словами, ожидая команды Настасьи к началу развлечения. Гордей тоже был здесь, он восседал на полюбившемся широком пне, оставшемся от поваленного грозой дерева.

Я поймала глазами Настасью и коротко ей кивнула. Она расплылась в широкой довольной улыбке и громко сказала:

— Сегодня, други, нас ждёт нечто особенное!

Я вошла в круг, решительным шагом прочертила его поперёк, встала напротив Гордея и направила меч ему в грудь. Он с удивлением дёрнул бровями, словно не веря своим глазам, а потом его губы растянула довольная широкая улыбка. Такая предвкушающая, что у меня в груди дрогнуло. Будто наши взгляды были не про бой. Вообще не про бой.

Он преувеличенно медленно поднял лежащий у ног меч, совершенно игнорируя раздававшиеся вокруг радостные и подначивающие возгласы. Зрители предвкушали зрелище. Нельзя было их обмануть.

Костёр был специально сдвинут ближе к одному из краёв импровизированного ристалища, чтобы не мешать схваткам. Он же добавлял красоты любому бою. Алые отблески лизали кожу, прыгали по лезвиям, давали драматичные тени. Но глаза Гордея, стоящего напротив меня, казалось, горели собственным жарким огнём.

— Начали! — скомандовала Настасья.

Я двинулась первой, не размениваясь на благородные реверансы. Первый звон столкнувшегося оружия был как гонг — я осознала, как тихо стало на поляне.

Гордей, не мудрствуя, выдал мне свой стандартный набор приёмов — и все из них я благополучно обошла. Какие отразила, какие отправила в пустоту, подныривая под рукой богатыря. Атаковать пока не слишком спешила, надо было примериться к его способу ведения боя. Всё же одно дело — смотреть, и другое — ощущать всем телом.

Впрочем, и Гордей очень быстро уяснил, насколько я шустра, и начал обновлять тактику. Он пытался подловить меня на поворотах, резко менял направление и скорость атак. Поляна кружилась, словно юбка танцовщицы на ярмарке. Сердце билось быстро и суматошно, но шальное веселье охватывало меня целиком. А и верно, что-то засиделась я, зря не билась. Тем более с таким отличным противником.

Постепенно и девчонки зашумели, стали давать советы, только я их почти не слышала. Пряди волос прилипли к вискам, а мне всё никак не удавалось пробиться поближе к Гордею, хоть каким-то приёмом пробить его оборону. Да и чувство, что он сражается вполсилы, начало всё чаще меня посещать. И это разозлило.

Я хотела победить, но была готова и проиграть. Всё же я не самая талантливая из полениц, и уж точно не самая сильная воительница. А игра в поддавки не делала чести ни мне, ни ему.

Злясь, я придумываю разное. Не всегда разумное или правильное. Но эффективное. На том стоит любая баба Яга.

В голове возник план. Он состоял из костра и отсутствующей у меня нижней юбки.

Весь бой мы не подходили близко к огню — чтобы не обжечься ненароком. Но теперь я специально сдвинула бой к нему ближе и, уличив момент, развернулась так, чтобы оказаться к пламени спиной. Я надеялась, что света от костра будет достаточно, чтобы пронизать тонкую ткань сарафана. А ещё я верила, что Гордей был в нужной степени мужчиной, чтобы отвлечься на просвечивающие женские ноги.

Я специально крутанулась вокруг себя, чтобы взметнувшаяся юбка привлекла внимание вниз. Замерла на миг, проверяя, вышло ли.

И это сработало — Гордей хватанул ртом воздух, на мгновение застыв каменным столбом. Два удара сердца, но их мне хватило для нужного манёвра. Подбивая его оружие, я вся вытянулась вперёд, надеясь достать кончиком меча до его груди ровно в том месте, где под рубахой билось богатырское сердце. И смогла.

Застыв, я подняла на него глаза. Взгляд Гордея следил за мной неотрывно, но ни разочарования ни злости найти я в нём не смогла, как ни старалась. Веселье, огонь и ещё что-то такое, что было не опознать. Но оно жгло и кусалось не хуже настоящего пламени.

Гордей разжал пальцы и выронил меч.

И тут же девчонки завопили от восторга, взрывая поляну гулом голосов. Они побежали к нам, теребили меня, поздравляли. Гордей кланялся, как артист после удачного представления и стойко сносил все посыпавшиеся на него шуточки.

Уже много позже, когда внимание от нас перешло к другим сражающимся, Гордей тихонько подошёл ко мне, встав позади.

— Это было не слишком честно, — так, чтобы больше никто не слышал, сказал он, горячим дыханием щекоча мне ухо.

— Это ещё почему? — Я дёрнула плечом, пытаясь прогнать предательских мурашек, побежавших по коже. — У тебя есть большая физическая сила. У меня тоже есть сила. Просто не такая.

— И ведь не поспоришь, — совсем тихо заметил мужчина, царапнув слух заметной хрипотцой.