Глава 22

— Афина, — не могу найти слов, чтобы выразить то, что я чувствую рядом с ней. — Я не могу.

— Что? — ее тело сразу же напрягается под моими руками.

— Подожди, — тянусь к настольной лампе на комоде. Мне нужно хорошо видеть ее лицо. Комната заливается мягким светом, который отражается в ее янтарных глазах. Делаю глубокий вдох, как ныряльщик перед прыжком. — Я не могу позволить ему забрать тебя у меня.

— Кому? — она непонимающе хмурится.

— Ты говорила, что не хочешь отношений, но, пожалуйста, дай мне шанс. Я не могу отдать тебя, — опускаю глаза на ее живот. — отдать вас ему.

— О ком ты говоришь? О Чили?

— Нет. О том типе, с которым ты обедала.

— Ты следил за мной?

— Я охранял тебя, — поправляю ее.

— Да? Я думала, ты ушел…

— Ты никогда не бываешь одна, Афина. Кто-то из парней всегда рядом, даже если ты не видишь нас.

— Правда? — она охает. — А ночью?

— И ночью тоже.

— Ух ты. Я не знала. Я думала… — она снова начинает всхлипывать.

Нежным жестом обхватываю ее голову двум руками и провожу большими пальцами по щекам.

— Тшш. Нет нужды плакать. Все хорошо. Только пообещай, что позволишь мне… что дашь шанс, — шепчу как одержимый. — Когда я увидел тебя с ним, как вы с ним мило общаетесь, еле удержался чтобы не ворваться в ресторан.

— Мило? Да я терпеть его не могу. Мне пришлось встретиться с ним по работе.

— Правда? — я чувствую волну облегчения. — Значит вы не… тебе не нравится он?

— Нет. Ни в коем случае. Брр, — она передергивает плечами. — Подожди! Ты ревновал? — в ее глазах появляется блеск.

— Ревновал? Нет. Я не просто ревновал. Мне хотелось придушить его от ревности. Но ты сказала, что не терпишь подобных сцен...

— Богдан!

— И я не хотел разочаровать тебя. Просто, если бы ты поверила в меня…

— Богдан, — она снова окликает меня, на этот раз повысив голос.

— Что?

— Просто помолчи.

Я тут же замолкаю, а Афина смотрит на меня выжидающе.

— И поцелуй меня уже наконец, — говорит она, закатывая глаза.

Медленно наклоняюсь к ней и провожу губами по ее, задыхаясь от эмоций. У меня кружится голова от того, насколько мы близко сейчас, от того, что, кажется, она дает мне шанс. Ощущение ее мягкости под моими руками, ее запах и негромкий стон, который она издает, когда я углубляю наш поцелуй, прогоняют темноту прочь, дают надежду на будущее вместе и рождают во мне те желания, которые я, к сожалению, должен сдерживать в данный момент.

Запустив одну руку в мои волосы, второй Афина проводит по моей обнаженной спине, спускаясь к линии боксеров, придвигаясь еще ближе, так, что моя в момент увеличившаяся эрекция прижимается к ее животу.

Еще несколько секунд, и я не смогу больше сдерживаться. Мне приходится разорвать наш поцелуй и сделать шаг назад.

— Богдан, я хочу тебя.

— Ты расстроена и уязвима. Я не могу пользоваться твоим состоянием.

— Но ты нужен мне. Сейчас! Однажды ты сказал, что это тело мое, — она проводит рукой по моей груди. — И я могу делать с ним все, что захочу.

Собрав всю волю в кулак, выдавливаю из себя:

— Нам нельзя, — с сожалением смотрю на нее.

— Доктор разрешил мне, — хмурится она.

— Понимаешь, Чили… Он с ума сходит от мыслей, что это его ребенок. В хорошем смысле. Постоянно читает кучу литературы про роды и новорожденных. В общем, он переживает, что если мы… а ребенок окажется его…

— Ты можешь говорить яснее?

— Он не хочет, чтобы мы занимались сексом. По крайней мере до того, пока не будут готовы результаты теста, — выпаливаю на одном дыхании.

— Что?

— Знаю, это звучит безумно.

— А меня он забыл спросить? — недоуменно спрашивает она.

— Извини, я дал слово, — напряженно сжимаю переносицу пальцами. — Не представляю, как смогу сдержать его, но я должен.

— Значит ты твердо решил? — на ее лице застыла маска раздражения.

— Ты не представляешь, как тяжело мне говорить тебе это. Еще труднее удержаться, когда ты рядом, — смотрю на нее глазами, полными сожаления. — Эй! Ты куда? — зову ее, когда Афина разворачивается и уходит прочь.

— В душ, — бросает она на ходу сквозь зубы, даже не обернувшись на меня.

Я не хочу, чтобы она чувствовала себя отвергнутой.

Я не могу предать друга. Я не могу потерять Афину. Я не хочу быть причиной ее раздражения. Никогда.

Следую за ней по пятам. «Как обычно это и бывает», усмехаюсь про себя. Но дверь в ванную захлопывается прямо перед моим носом.

Негромко стучу и, не дожидаясь ответа, вхожу.

— Чего тебе? — ворчит она, стягивая с себя блузку и бросая ее на пол.

— Афина. Я не договорил, — пожираю глазами ее грудь в кружевном лифчике, которая, кажется, стала больше. Обхватываю свою ноющую эрекцию через ткань, сжимая кончик на пару мгновений в попытке хоть немного снять напряжение.

— Я больше не в настроении разговаривать, — сбросив юбку и трусики, она включает воду и заходит в душевую кабинку. Вода ласкает ее тело, тонкими струйками стекая по ее набухшим соскам. Ее каштановые волосы, намокнув, потемнели и распрямились, прилипнув к плечам.

Она прекрасна. Я бы мог смотреть на нее вечно. Но от пронизывающего меня желания оказаться внутри нее, быть окутанным ее теплом мой член неистово дергается, делая невозможным просто стоять и смотреть.

— Эй! Что ты делаешь? — все еще с раздражением в голосе восклицает она, когда я, не снимая боксеры, захожу в кабинку вслед за ней.

— Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься, — охрипшим голосом говорю, закрывая за нами шторку, чтобы мы не затопили пол в ванной. — Я всегда буду давать тебе то, что тебе нужно, Афина.

Как только шторка закрывается, отрезая нас от всего мира, воздух вокруг нас сразу же становится теплым и влажным от горячих струй воды, бьющих сверху. Направляю насадку на стену, чтобы вода согрела холодную плитку. Афина вопросительно смотрит на меня, но через секунду понимающе улыбается, когда я чуть двигаю ее и прислоняю спиной к стене. Ее взгляд сразу теплеет и она касается кончиками пальцев моей щеки.

Опускаюсь перед ней на колени и обнимаю за талию. Мягкими поцелуями покрываю ее талию и живот, с благоговением глядя снизу вверх на нее. То, как я ощущаю себя сейчас, стоит того, чтобы бороться со своими страхами. Мне хочется сказать ей, как дорога она стала мне. Но я боюсь разрушить этот момент. Слова кажутся лишними. Вкладывая в свой взгляд все свои чувства, всю свою преданность, провожу рукой по ее прекрасному телу, задевая пальцами набухший сосок. Это лишь легкое прикосновение, но с ее губ сразу же срывается стон наслаждения, а тело выгибается навстречу моей руке. Беременность делает ее не только еще красивее, но и более чувствительной и отзывчивой на мои ласки.

Я крепче обнимаю ее второй рукой за талию и чувствую ее легкую дрожь. Уверен, это от возбуждения. Сейчас не время дразнить ее. Поэтому я сразу приступаю к делу. Еще раз целуя живот, провожу языком ниже, пальцами приоткрывая ее пухлые губки, пробуя языком ее влажность. Обхватив ее за бедро, прижимаю ее сильнее к стене и закидываю одну ее ногу себе на плечо, одновременно с этим усиливая давление своего языка на ее самое чувствительное место.

На вкус она опьяняющая. Я не могу насытиться ею. Афина обхватывает мою голову двумя руками, притягивая меня еще ближе, раздвигая бедра шире, все время постанывая, пока я боготворю ее тело. Когда два моих пальца без труда проскальзывают у ее тугой жар, она вскрикивает и сильно вцепляется в мои волосы, что заставляет меня улыбнуться и продолжить с двойным усердием свои ласки.

Мои яйца напрягаются от сильнейшего желания оказаться внутри нее. Никогда еще так сильно не хотел женщину. А запрет делает это желание еще сильнее. Если я сдержусь сегодня, это будет похоже на подвиг.

Афина начинает дрожать сильнее, затем все ее тело напрягается. Но я не унимаюсь, пока из ее груди не вырывает хриплый крик наслаждения, а ногти не впиваются мне в голову.

Удерживаю ее за бедра двумя руками, глядя на то, как оргазм прокатывается волнами по ее телу, как вода стекает с твердых кончиков ее сосков.

Ее голова откидывается назад, а глаза закрываются, когда она пытается отдышаться.

Поднимаюсь на ноги и обхватываю ее щеки руками. Когда наши глаза встречаются, крепко целую ее и, отстранившись, шепчу:

— Чувствуешь, какая ты вкусная!

Она проводит кончиком языка по своей губе и, мечтательно улыбнувшись, тянется к моим промокшим насквозь боксерам. Нетерпеливо стянув их по моим бедрам, она обхватывает меня и, энергично накачивая рукой, начинает опускаться на колени.

— Афина. Что ты делаешь? Это совсем необязательно, детка.

— Я хочу узнать, насколько вкусный ты, — шепчет она, поглаживая нежно мои яички. Издавая шипящий звук, опираюсь ладонью на стену. Вид Афины, стоящей на коленях передо мной, ее губы совсем рядом с моим членом, ослабляют мои ноги, вызывая дрожь в коленях.

Я смотрю вниз на нее и, улыбаясь, глажу ее по щеке, когда она не отрывая от меня взгляда, обхватывает меня губами. Я постанываю, когда она сжимает рукой основание, посасывая головку. Не сразу осознаю, что зарываюсь рукой в ее волосы и начинаю двигать бедрами, направляя ее, задавая ритм. Надеюсь, ей комфортно от моих нетерпеливых действий. Еще минута и я взорвусь. Ее рот — это рай.

Внезапно она отстраняется и закрывает рот рукой, округлив глаза в испуге.

— Что?.. С тобой все хорошо? — черт. И почему я не удержался? Я начинаю наклоняться к ней, протягивая руку, но она, отстраняется, все так же зажимая рот рукой.

Резко распахнув шторку, Афина, все еще стоя на коленях, подползает к унитазу. Едва успев поднять крышку, она с шумным бульканьем теряет содержимое своего желудка.

— Афина! Тебе плохо? Прости меня, детка! Я сделал тебе больно? — опускаюсь рядом с ней, схватив полотенце с вешалки, и убираю ее волосы за спину, перед тем как промокнуть ее лицо полотенцем. Я все испортил, зажмуриваюсь от накатившего сожаления.

— Ты здесь ни при чем. Хотя может как раз ты и при чем, — осипшим голос говорит она.

— В смысле? — хмурюсь непонимающе.

— Кажется, у меня все-таки начался токсикоз, — улыбаясь говорит она.