Глава 28. Тайлан

Видимо Судьба мне благоволила, иначе не могу объяснить того, что я беспрепятственно добрался до городской тюрьмы, а оттуда, заметив очередную переправку невольников, и во дворец. Каким-то странным образом никто не замечал странностей во мне, никто не пытался заговорить и словно нарочно отводили взгляды, стоило мне показаться в поле зрения. Я, конечно, был обучен передвигаться так, чтобы не привлекать внимания, но это — все же слишком. Невольно закрадывалась мысль о вмешательстве кого-то могущественного. Достаточно сильного, чтобы провернуть подобное, и такого же тронутого на голову, чтобы с садистским удовольствием наблюдать со стороны. У меня даже есть одна мадам на примете, которая отлично подходила под данное описание.

На мгновение мне послышался знакомый, тихий смех, который пронесся с порывом ветра, разрушая все мои сомнения. Сцепил челюсти покрепче, мысленно матерясь на языке моей королевы.

Однако, отыскать место, где содержались невольники, было непросто. По опыту я понимал, что это место должно было быть аналогом подземелья, потому и исследовал нижние уровни, которых в этом проклятом дворце оказалось множество, с ответвлениями и тупиками. Настоящий лабиринт по своей сути.

Но, видимо, достаточно насмеявшись надо мной, «судьба» смилостивилась и вывела меня в тюремный отсек. Он казался пустым, если не считать звуков в дальнем углу длинного коридора с камерами. Пошел на них, почти не сомневаясь, что могу там увидеть: уж больно характерны были эти звуки. Как и ожидалось, двое стражников с энтузиазмом избивали связанного ракшаса, который, должен признать, держался довольно сносно и даже умудрялся дать сдачи, несмотря на скованные руки и численное преимущество противника.

Промелькнула подлая мысль не вмешиваться и понаблюдать, получая болезненное моральное удовольствие от вида избиения этой хвостатой проблемы. Но все усложнялось тем, что в темнице не было Мары, а о ее местонахождении мне мог рассказать только Ксин. Осмотрелся внимательнее, заприметив висящую на гвозде связку массивных, длинных, довольно примитивных ключей и улыбнулся.

Опустив голову вниз, не особо таясь, я вошел в камеру, обратив на себя внимание одного из демонов. Мне он обрадовался, махнул рукой, предлагая присоединиться. Выверенное, короткое движение рукой, и обоюдоострый меч из ножен застрял в прорехе доспех на шее стража. Не дожидаясь реакции второго стражника, я ударил его в незащищенное шлемом лицо кулаком, с зажатым между пальцами ключом, который легко вошел в глазницу.

Слабость заметно отступила, хоть и не исчезла до конца, но, уже не так сковывала движения, потому у меня заняло всего две секунды на то, чтобы расправиться с двумя рослыми стражниками и посмотреть, как они падают замертво почти одновременно.

Перевел взгляд на ракшаса, который с подозрением наблюдал за мной, не сразу признав за своего.

— Не ожидал тебя увидеть, — признался он, сплевывая кровь на пол и поднимаясь на ноги.

— Так быстро или живым? — мрачно уточнил я, но ответа ждать не стал. — Где Морана?

— Ее увели минут пятнадцать назад, — поморщился он от боли в ребрах, стоило хвостатому разогнуться. Вновь подавил довольную улыбку и спросил:

— Куда?

— Не знаю, но подозреваю — показать местному правителю. Это то, что я понял из их слов.

— Идем, — бросил я коротко и развернулся.

— Мне нужно вернуть мои вещи и снять наручники. У одного из этих стражников должен быть ключ… — заговорил он, хвостом шарясь в одежде убитых. Брезгливо поморщился и с досадой вздохнул, так как каждая секунда промедления вызывала нервную дрожь. Нетерпеливо подошел к ракшасу в разодранной и окровавленной одежде, грубо дернул его за руки, вызвав яростное шипение у мужчины, то ли от боли, то ли от злости. Но я проигнорировал угрозу, внимательно рассматривая наручи. Магический рисунок был мне незнаком, а вот принцип замка — даже очень.

— Натяни цепочку, — потребовал я и замахнулся мечом, чтобы через секунду разрубить ее посередине. — Я знаю подобные механизмы. Они были в Елее, — пряча меч в ножнах, заметил я. — Они прекращают действовать, если нарушить связь между наручами.

— А еще они могли взорваться, — прошипел сквозь зубы Ксин. — Я мог остаться без рук.

— Да, это я тоже знаю, — кивнул я, выходя из камеры. — Но нам повезло, не так ли? — послал я ему усмешку.

Ракшас явно собирался мне что-то сказать, но после передумал и просто вышел из камеры за мной, подхватив меч одного из стражников. Выглянул в коридор, убедился, что он до странного пуст, и лишь затем вышел сам и позволил показаться ракшасу.

— Обычно, вещи задержанных держат неподалеку от камер, — заметил я. — Мы разделимся. Ты ищи свои вещи, а я пойду на поиски Мары.

— Не подходит, — не согласился рогатый. — Сейчас лучше не разделяться. Я не знаю, в каком месте будет точка переноса и не хочу терять время на поиски вас с девушкой.

— Ну, а я не желаю терять время, в которое Мара может находиться в опасности, — процедил я сквозь зубы, порываясь врезать этому клыкастому по зубам просто за факт его существования. За то, на что он подписал мою Морану — и вовсе хотелось убить.

— Я знаю, где она может находиться: сэкономим время на бессмысленных поисках. Но без своего оружия я не смогу помочь в случае опасности. Ко всему прочему, мы не покинем эту реальность, если не вернем артефакт переноса.

— А если ты ошибаешься, и мы ее не найдем там?

— Ошибки быть не должно, — упрямо тряхнул он длинной растрепанной челкой, но в черных глазах промелькнула неуверенность.

— Учти, если она пострадала, твоя смерть будет долгой, — предупредил я, сдавшись. Мысленно воздал молитву одной своей знакомой, молча умоляя сберечь мою любимую, почти не сомневаясь в том, что меня услышали.

Уже за третьей по счету выбитой дверью мы обнаружили хранилище всего с двумя стражниками. Еще через две минуты отыскали вещи, принадлежавшие Ксину. Я же прихватил приглянувшиеся парные кинжалы, которым всегда отдавал большее предпочтение, чем другим видам холодного оружия. Думаю, никто не обидится, если я прихвачу сувенир из этого негостеприимного Мира.

По моему примеру одевшись в доспехи одного из стражников, ракшас собрал все свои вещи в увесистый куль, и лишь артефакт надел на руку сразу же. Только после этого, уже свободнее мы стали выбираться с нижнего уровня. И, чем выше мы поднимались, тем страннее становилось поведение обитателей дворца: если нижние этажи пустовали, то на верхних было до странного много народу. Но удивительным было именно поведение этого народа, который с ужасом, страхом и паникой разбегался в разные стороны. Но в этом хаосе была закономерность: разбегались во все стороны, кроме одной.

— Что происходит? — задал Ксин риторический вопрос напряженно, на который я не стал отвечать. Догадка была. И чем больше я думал о ней, тем сильнее утверждался в ее верности. И причиной подобного ужаса могла стать одна юная богиня, которая не контролирует свои Силы. Что Мара способна сделать в таком состоянии — страшно представить. Вероятно, в запале она может не признать нас, что неминуемо закончится смертью.

Однако, понимая это достаточно отчетливо, я без всяких сомнений пробирался сквозь беснующуюся толпу, в сторону лестничного пролета, который вел на верхний этаж, с которого живой рекой спешно спускались придворные, слуги и даже стража.

Краем глаза заметил, что Ксин старается не отставать, продираясь следом за мной.

— Спасайтесь! — кричал неизвестный с истерическими нотками в голосе, на фоне женских визгов, рыданий и стенаний.

— Там должен быть тронный зал, — напряженно заметил Ксин, а в его голосе я услышал какую-то странную нотку, похожую на тревогу. — Она должна быть там.

Бросил короткий взгляд на мужчину в доспехах стражника, замечая даже больше, чем следовало бы. Но, на данный момент его чувства были мне на руку, а дальше… дальше будет видно. Одно точно — мысль о его убийстве стала греть меня еще сильнее, придавая сил, которые позволили продвигаться вверх быстрее, грубо отпихивая паникующих жителей дворца.

Наконец, поток испуганных демонов закончился, что значительно облегчило передвижение, и вскоре мы оказались в пустом просторном холле, лишь с одними двустворчатыми и высокими дверями, которые должны были вести в тронный зал.

С нижних этажей все еще слышались звуки паники, но на верхнем была гнетущая, даже давящая тишина. Прислушался внимательнее, но из-за закрытых дверей не доносилось и звука, который мог бы подтвердить, что за ними скрывается хоть кто-то живой.

Осторожно приближаясь к резным дверям, я стал распознавать до боли знакомый, монотонный и приглушенный звук. Звук капающей, густой и вязкой жидкости. Приблизившись вплотную, для меня не стало открытием ни расползающаяся из-под дверей багровая лужа и капли крови, которые, вероятно, стекали по дверям с обратной стороны.

От тревоги перехватило дыхание, и я без раздумий наступил в скользкую лужу, бесстрашно хватаясь за ручку дверей.

— Остановись, — потребовал Ксин, но слишком поздно. От прикосновения к дверям, меня обдало болью, которая заставила упасть на колени. Едва не рухнул лицом вперед прямо на двери, но сильная, когтистая ладонь не позволила, отбрасывая меня за плечо назад. — Упрямец чертов, — выругался он. — Неужели не видишь защитный контур? Кто-то позаботился о том, чтобы никто не смог ни войти, ни выйти, — осматривая стену, в которой был дверной проем, произнес ракшас, давая мне время на то, чтобы немного оклематься. — Я уже молчу о том, что нельзя вот так безрассудно врываться внутрь, полный демонов и потенциальной опасности. Чем ты думал??? — потребовал он у меня ответа, зачем-то стремительно опускаясь на пол и раскрывая куль со своими вещами. Зарывшись в свой пояс, он, кажется, потерял ко мне всякий интерес, но я, все же ответил:

— Потому что демоны уже точно не представляют никакой опасности… — негромко проворчал я, хватаясь за грудь, в которой сконцентрировалась и все еще пульсировала боль.

Как и предполагалось, мужчина даже не оглянулся, перебирая различные склянки в руках. Выбрав один, он выпрямился, стал что-то нажимать на своем артефакте переноса, а после выставил руку с браслетом вперед, выискивая что-то только ему известное.

— Ты что делаешь? — не выдержал я.

— Выискиваю слабое место в защитном поле, — ответил мне демон. — Я смогу его разрушить, если воздействовать на самую тонкую грань заклинания.

— Ты можешь это?

— Попал же я как-то в ваш Мир, — пожал он плечами.

— Резонно, — вынужден был я согласиться, а так же взять на заметку поговорить по этому поводу со знакомым божеством. Особенно по поводу ее утверждения относительно неприступности Елея.

Пока я предавался невеселым мыслям, ощущая себя безмозглой пешкой в чужой игре, ракшас опустил руку и стремительно приблизился к стене с правой стороны от дверей. Нащупав что-то на холодном камне, Ксин удовлетворенно усмехнулся, а затем с размаху разбил об это место приготовленный заранее бутылек. Почти моментально заклинание засветилось, мигнуло и со странных хлопком померкло.

Стоило защитному контору спасть, как двери сами открылись, и в коридор вывалилось около десятка изуродованных и безжизненных тел мужчин и женщин.

В своей жизни я видел много: жестокость, боль, пытки, смерть… Многое ощущал на собственной шкуре. Казалось, я повидал достаточно и нервы мои были крепки… Я видел в своей жизни многое…

Но то, что я увидел сейчас, на секунду повергло в такой животный ужас, что меня едва не стошнило. На реакцию ракшаса я смотреть не хотел: своей было достаточно.

Два десятка мертвых глаз казалось, смотрели прямо в душу, которая сжалась и потребовала трусливого побега. Руки затряслись, ноги словно приросли к полу, сердце пропустило удар, а затем забилось в районе горла с бешенной скоростью. В какой-то момент я едва не поддался. В этот момент я забыл все на свете, кроме желания жить и боязни боли. В этот момент я вспомнил свое прошлое, когда мечтал о смерти и одновременно жаждал жить. В этот момент я вновь был лишь маленьким, потерянным мальчиком, который до судорог боялся рассвета, с которым необратимо приходилось вылезать из-под укрытия своей узкой, низкой койки, которую мне выделяли в холодном хлеву, с большим риском стать кормом для крыс или свиней.

В момент, когда я едва не сделал трусливый шаг назад, в голове возникли другие образы: Изабелла с ее сказками на ночь и бескрайней добротой в красивых и родных фиолетовых глазах. В глазах женщины, которую так хотелось назвать мамой. Затем вспомнились две девочки — двойняшки, такие крошечные и смешные, когда я впервые их увидел. Не верилось, что эти два комка — будущие могущественные богини, и уже тогда я поклялся себе, что всегда буду защищать их, чего бы мне это ни стоило. И, особо отчетливо я вспомнил момент, когда одна из маленьких девочек, закутанная в ворох пеленок, открыла глаза и посмотрела на меня прямым, осознанным и внимательным взглядом разноцветных глаз, цвета неба и бирюзы. И вот тогда я осознал, что обрел смысл жизни.

И сейчас этот смысл, который завладел не только моим сердцем, но и душой, находилась за окровавленными дверями, подпертыми десятками трупов придворных демонов, которые, наверняка, не пожалели бы жизни девушки, если бы ее попытались отнять.

И дышать стало легче. В голове прояснилось и никакие посторонние мысли, кроме желания увидеть любимую, больше не мешали думать. Образ миловидной и нежной эльфийки завладел сознанием, вытесняя все остальное: страх, ужас, болезненная ностальгия — все это было неважным по сравнению с тем, что Морана нуждалась во мне. И больше не было страшно. Даже если придется умереть — мне не страшно.