Глава 12

ОЛЕСЯ

- Твою мать,- тихо выругалась я, споткнувшись в своей прихожей обо что – то чего в ней быть не должно. Я знаю нашу с Люсей квартирку, как свои пять пальцев. Нащупав в темноте выключатель, я дернула кнопку в верх, и едва не заорала от открывшегося моему взгляду великолепия. Первой мыслью было «Я ошиблась квартирой», как во всем известном фильме Рязанова. И ключ подошел, я же своим ключом открыла знакомую дверь. Нет, наверное на нас напал и захватил Гарун аль Рашид. Другого объяснения тому, что мой дом стал похож на филиал роскошного дурдома у меня не было.

- А, это ты? Что уволили уже,- вывел меня из состояния гроги голос матушки, появившейсся на пороге моей спальни. Я посмотрела на облаченную в шелковый халат родительницу,перевела взгляд на ее лицо, и начала медленно сползать по стене. Нет, беременным женщинам такие потрясения противопоказанны.

- Что? Это маска из клубники и авокадо? Ты же отказалась мне помочь получить бесплатные укольчики, вот и приходится такими дедовскими методами поддерживать себя в тонусе,- прогнусила мамуля, перкосив похожую на освежеванный кусок мяса, мордочку.

- Мама, что происходит?- подавив желание облизать с физиономии мамуси пахнущую на всю комнату массу, – Какого черта ты превратила наш дом в мебельный салон?

- Только сразу скажи, погромы будут? – хмыкнула нахалка, глядя, как я наливаюсь от злости свекольной краснотой.

- Будут,- хмыкнула я, и оттеснив ее плечом прошла в кухню. Боже, да по пищеблоку, словно мамай прошел. Все уделано в чем то красном, словно тут недавно кого то убили и расчленили. Любимая Люсина салатница, похожа на погнутую собачью миску, валяется прямо на полу, среди полной разрухи

- Что ты тут делала?- стараясь поймать ртом побольше воздуха, спросила я.

- Так Люське есть надо. Доктор сказал, только правильное питание. Я делала ей салат из свеклы. Денег больше ни на что не хватает. Хорошо хоть нашла оливковое масло. Ей для сердца полезно. Там чертова туча аминокислот,- хихикнула мать, а я посмотрела на нее с удивлением. Впервые в жизни выжу, чтобы она о ком то заботилась, кроме себя. Опять, поди задумала, что то .

- Подожди, Люся что, пришла в себя?- Вдруг осенило меня. – Ты почему сразу не сказала. Могла бы позвонить.

- Нет, она все еще в коме, а овощи ей по вене пускают. Леся, ау. Я твоя мама,- по слогам, издевательски произнесла родительница. – Хотя, втвоем положении, тебе простительно тупить. Я когда тобой беременная ходила, вообще плохо соображала. Видно тебе тоже эта особенность передалась. Зато смотрела мультики. Могла с утра до вечера «Том и Джерри» смотреть, и смеялась, как сумасшедшая, аж до удушья. И, кстаи я звонила. Но ты была так занята, что пришлось мне общаться с жутко вежливым парнем. Скажи, судя по голосу он наверное охренен, да? Секси?

Твою мать, вот кто у меня родится с такими то генами? Мать чеканько, отец едва проходит в двери. Бедный мой ребенок. Я аж чуть не зарыдала, но сдержала эмоции. Не стоит радовать предавшуюся воспоминаниям мамусю, чего за ней раньше никогда не наблюдалось.

- Мам, а зачем ты у Люси жениха увела? – вдруг спросила я, втайне надеясь, что хоть папаша у меня был похож на Алена Делона в его лучшие годы. Может хоть от него мой ребенок получит красоту и здоровье,Ну интересно же. – Он был касивым, да?

- На любителя,- хмыкнула маман. – Ты думаешь, почему я все время боялась, что ты превратишься в тумбу с ногами и гнобила тебя?

- Почему? – чувствуя, что сейчас отправлюсь к Люсе в соседнюю палату, каркнула я.

- Твой папаня был похож на папу Дамбо из мультика,- совершенно серьезно ответила мамуся,- сто сорок килограмм неземной красотищи.

- Но, зачем же тогда...?

- Ну не могла же я позволить своей глупой сестере, влюбленной в него, как кошка, выйти замуж за этого подлеца. Он начал подкатывать ко мне в первый же день, когда эта дуреха, приволокла своего Ромео знакомиться с нашими родителями. - дернула плечом Мира.- Вот решила доказать, что он не откажется и измненит ей при первом же случае. Довела дело до конца, в противном случае Люська бы просто меня обсмеяла и ни за что не поверила. А потом, когда поняла, что беременна, было уже поздно, что либо предпринимать. Игорек то сразу слился. Представь, эта курица только тогда поняла, какой подлец ее «красавчик». До этого момента все меня винила, ненавидела. Совратила ее ненаглядного, дрянь такая. Я ж не думала, что залечу. Мне бесплодие ставили, непроходимость маточных труб, сбои гормональные. В общем, Леська, у каждого своя правда. А теперь иди спи, тебе к гинекологу завтра. Люська велела купить контейнеры для анализов. Они в ванной в шкафчике. А я пока тут подмету, что ли немного.

- Куда ты дела мою мать? И кто ты такая? –ошарашенно спросила я, не в силах справиться с офонарением, иначе мое состояние никак было не назвать.

- Да, ты еще тупее меня,- хмыкнула Мира, подхватив со стола бокал с вином, которое в нашем с Люсей доме под запретом. Ну точно, она просто пьяна, потому не похожа на себя,- иди спи, деточка. Ребенку нужна здоровая мать. Хотя, у тебя же всегда есть Люся. Сбагришь ей спиногрыза. И тебе хорошо, и Люське,- снова превращаясь в себя рассмеялась мать – кукушка.

Утро оказалось безрадостным, а точнее сказать отвратительным. Во первых я почти всю ночь носилась в туалет. Видимо мой мочевой пузырь перестал быть моей собственностью, и этот маленький мерзавец теперь развлекается, заставляя свою мамашу совершать променады до уголка задумчивости с интервалом в час.

- Весь в своего придурочного папашу, такой же нахальный, - пробубнила я, в очередной раз сползая с кровати, но стоило мне принять вертикальное положение, на меня напала тошнота. Пошатываясь я добрела до туалета, спустила штаны, уж простите и тупо уставилась на трусики, почему то вымазанные кровью. Моей кровью. Так же ведь не должно быть? Правда?

- Мама! - заорала я во всю мощь своих легких. Странно, раньше я считала, что родительница это последний человек, к которому я обращусь в случае проблем. Теперь понимаю радистку Кэт, хотя в детстве, когда Люся познакомила меня с шедеврой кинематографа, считала тетку умалишенной. Надо же такой дурой быть, чтобы в фашистском логове по русски заговорить. Тоже мне разведчица. Ну да, мне сейчас только об этом думать. конечно.

- Ну, чего орешь? – подала недовольный голос из – за двери Мира, спустя десять минут, за которые я вполне могла бы уже откинуть тапки. Все это время я тупо смотрела в стену умирая от страха. Оказывается я так боюсь потерять то, от чего всего неделю назад сама хотела избавиться. Я уже не представляла, что моего малыша может не быть. И так хотела целовать маленькие пальчики, и вдыхать младенческий аромат. И коляски хочу, и ночи бессонные. Неужели ничего не будет?

- Леська, открой, ну же,- заколотилась в закрытую дверь мать, уже не скрывая тревоги в голосе. Может быть это ее странное проявление чувств привело меня в себя, не знаю. Но определенно, с матерю что – т о происходит. А скорее это я выдаю желаемое за действительное. Я на ватных ногах добрела до двери и отодвинула ригель, без интереса глядя на вихрь по имени Мирослава, ворвавшийся в тесное помнещение санузла.

- Олеся, ну. Да скажи ты хоть слово, черт тебя подери,- взвизгнула Мира, тряхнув меня так, что аж искры из глаз полетели.- Где болит?

- Мам, у меня кровь идет. Там. Мам, это что такое?- прорыдала я.

- Поехали, - каркнула Мира, и схватив меня за шкирку потащила к двери, на ходу хватая с комода в прихожей свою офигенно дорогую сумку, остатки былой роскоши.

О, да, В клинике профессора Ганничкина мы произвели фурор. Я в пижаме с зареванным лицом, носом похожим на перезрелую сливу, и Мирослава Загорская, облаченная в халат, расписанный райскими птицами цвета «вырви глаз». С остатками клубники и авокадо на безумной мордочке на . Видать мамуля то не ограничилась вчера вином, потому что во время моих ночных бдений, я забрела на кухню попить водички, и обнаружила красотку храпящей как портовой грузчик на Люсином любимом диванчике, в обнимку с пустой бутылкой от мартини. Кстати, пойло то недешевое. А вот на нормальную еду для сестры у Миры денег не хватило. В этом она вся.

- Мы по записи,- трубно проорала родительница, до одури напугав пузатую очередь. Надо же, вот бы и мне так врать научиться. Даже глазом не моргнула.

- У меня вообще то пациентка в кресле,- попытался возразить Ганничкин, когда мать, словно несущийся на всех порах локомотив ворвалась в его приемную, волоча меня за руку, как пристяжной вагон. Женщина в кресле заверещала, но на мамулю это не произвело никакого впечатления.

- А у меня она,- ткнула кроваво красным ногтем в меня Мира, явно забыв мою принадлежность.

- Я твоя дочь,- хмыкнула я, чувствуя себя словно в театре абсурда.

- Ну да, дочь. Моя дочь и у нее кровь. А вы мне голову морочите,- взвизгнула на ультразвуке родительница, размахивая торбой, как сельский поп кадилом.

- Мам, не надо,- попыталась я воззвать к голосу разума обезумевшей актрисульки, которая теперь сменила тактику, и начала стенать, картинно заламывая тонкие руки.

-Ооо, моя девочка умирает,- ныла эта сумасшедшая. Блин, жаль я не умею сквозь землю проваливаться. Сейчас бы мне пригодилась эта суперсила. – а вы не хотите ей помочь. Конечно, у этой пузатой поди родственники в правительстве,- показала она глазом на испуганную беременную женщину, жмущуюся в гинекологическом кресле. Я бы уже родила от таких потрясений, а она только пытается протянуть юбку между ног, прикрыться. – Что вам до нас, простых смертных,- продолжила театр одного актера мать.

- Мама, да заткнись ты наконец- гаркнула я, и тут же согнулась от боли в низу живота. Мира осеклась на полуслове, но увидев взгляд профессора замолчала, и начала пятиться к двери. Довела бедного мужика. Как он сразу ей пинка под зад не дал? Просто опешил бедолага.

Спустя полчаса я сидела в кабинете профессора, ожидая приговора. И его слова «на все воля божья» меня совсем не успокоили. Скорее наоборот, я в ярости думала, что у бога такой воли не может быть, чтобы отнимать у людей то, ради чего стоит жить. Скорее наоборот, это проделки конкурента доброго творца.

- Олеся, как вы себя чувствуете? - спросил Ганничкин, но наткнувшись на мой взгляд поперхнулся и разразился кашлем.

- А вы как думаете? – ехидно спросила. Твою мать, я даже говорю сейчас с матушкиными интонациями, наверное потому у профессора глаз задергался, не иначе. – Все плохо, да?

- Отнюдь,- взял себя в руки доктор. Быстро однако,- такие выделения бывают на вашем сроке, и они являются нормой. Это называется –имплантация плода. Так что успокойтесь, а главное маму свою в чувства приведите. В первый раз вижу, чтобы так за дочь волновались. Наверное вы очень близки. Я думал придется ей успокоительные колоть.

- Хммм, - только и смогла выдавить я . Не рассказывать же постороннему человеку про наши с мамулей отношения. Хотя, какой он к черту посторонний, видел меня со всех моих, даже интимных сторон. И не только видел, кстати.

- Витамины попьете, эмоции только положительные, никаких стрессов,- бубнил в это время гинеколог, но я его уже не слышала. С моей работой, а точнее с моим толстозадым клиентом, сомнительно, что я выполню умные предписания.  Главное с моим сыном все будет в порядке. Что это будет мальчик, я почему то даже не сомневалась.- Люсе привет передавайте.

- Обязательно,- улыбнулась я,поднимаясь медленно- медленно Теперь всегда буду носить себя, как хрустальную вазу. Но это не помешает мне загонять толстого зазнайку до полусмерти. Нет, Лева, просто так я тебя не оставлю в покое. Завтра же приступлю к аутодафе. Странно, и почему я вдруг вспомнила о своем противном пациенте именно сейчас? Просто слишком уж спокойно он живет, в то время, когда я переживаю такие потрясения.

- Олеся, вы меня вообще слышали? – нервно спросил профессор, с тревогой вглядываясь в мое лицо. Твою мать, я наверное сейчас выгляжу безумно с этой блуждающей улыбочкой, придумывая кары небесные Льву Смелову. По идее, он должен мне быть безразличен. Почему же тогда вызывает во мне такую жгучую ярость? И баба эта его противная. Зато он прямо шоколадный заяц с ней. «Лиса, Лисичка»- передразнила я про себя голос жирдяя, и захлебнулась от злости. Или от ревности?

- Да, через три дня явлюсь на прием. Буду пить витамины, при болях ношпу, хорошо питаться и много гулять,- отрапортовала я, уже покидая кабинет врача.