Глава 14. Скучал по твоим губам

— Я думал показалось! — ржёт наш бывший одноклассник.

Мне сразу неуютно становится. Обнимаю себя и отворачиваюсь. Я всячески избегаю контактов с бывшими одноклассники, хотя со многими мы и учимся вместе.

У нас нет ничего общего, кроме не очень приятных для меня воспоминаний о школе.

— Ну, здорово, что ли? — и Коровин протягивает руку Дану. — И тебе привет, Ромашкина!

Едва заметно киваю. Хочется уйти. Но почему-то не могу оставить Дана. Не хочу, чтобы у него неприятности были.

Он никак не реагирует на жест Коровина. Вижу только, как его взгляд темнеет.

— Ты чё, Басман? О старом, что ли? — не отстаёт от него Коровин. — Сколько времени прошло! Ну, поприкалывались тогда! Ты чё? Мы, вон, с Ромашкиной вообще всё решили! Да, Лиль? — и он забрасывает мне на плечо руку.

Едва касается меня, как получает резкий удар под дых. Я успеваю только тихо ойкнуть, видя, как Коровин сгибается пополам. Хрипит, держась руками за живот. Откашливается.

А Дан толкает его и Коровин падает на землю. Смотрит испуганно.

— Ещё раз тронешь её и я, сука, руки тебе переломаю! — наступает на него Дан.

— Дан, не надо, — беру его за руку. — Пойдём!

Хочу увести его. Боюсь проблем. Но Дан стоит и не двигается. Склонился над Коровиным.

— Ты понял, сука?! — рычит на него.

— Да понял, блять! Сдалась она мне! — отвечает зло Коровин.

— Придурок! — Дан чуть пинает его ногу и сам берёт меня за руку.

Тянет за собой.

Я быстро перебираю ногами, но один раз оглядываюсь на Коровина. Надеюсь, он не пойдёт жаловаться.

— Достаёт тебя?

Резко поворачиваюсь и встречаюсь с тяжёлым взглядом Дана.

Мотаю головой.

— Мы вообще не общаемся. Дан, не надо было…

— Жалеешь его? — опасный блеск в глазах.

Он делает шаг на меня и я вынуждена отступить. Чувствую, как по спине пробегает холод каменной стены, к которой я прижимаюсь.

И взгляда не могу от глаз Дана отвести. Они как магнит притягивают. И пугают одновременно.

Мои губы предательски дрожат, когда я пытаюсь найти слова.

— Нет, Дан, я не жалею его… Просто…

Его дыхание становится тяжелее, а расстояние между нами сокращается до опасной близости. Я чувствую его тепло, запах парфюма, который нифига не выветрился из памяти.

— Я не хочу, чтобы он даже подходил к тебе, — его голос понижается до угрожающего шёпота. — У вас же не было ничего?

О чём он?

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Его близость парализует, лишает способности мыслить рационально.

Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха.

— Не было ведь, Ромашка?

Ладонь Дана ложится мне на живот и я перестаю дышать. Слышу только собственное сердце, которое колотится как сумасшедшее. Тело предательски реагирует на его близость, и я не знаю, кто из нас сейчас более опасен — он или я сама.

Дан лбом прижимается к моему лбу. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. Один мир без посторонних.

— Ромашка… так скучал по твоим губам…

Дрожь прокатывает по телу от его шёпота. Дан медленно проводит языком по своим пухлым губам.

Я помню их вкус! Помню! Он остался на моих губах.

Один вдох на двоих и я зажмуриваюсь, когда снова чувствую его.